Бракованные (СИ) - Доманчук Наталия Анатольевна - Страница 35

Она не знала, почему он не хотел больше иметь детей, но понимала, что у него серьезная психологическая травма и лучше с ним не шутить. У них была договоренность, и в том, что случилось, виновата только она.

Но согласиться убить своего ребенка?

А как после этого жить? Продолжать делать вид, что ничего не произошло?

Нет. Она так не умеет. Не сможет. Она сгрызет себя изнутри, сделает в душе такую дырку, которую потом не заштопаешь ни любовью, ни временем.

Алена решительно встала, держась за спинку кровати.

Надо бежать. Выждать где-то. Отсидеться. Родить малыша и потом вернуться с ним к мужу. Живого ребенка он не убьет!

Она побежала в свою комнату, открыла шкатулку с деньгами — теми, которые она собирала на операцию Сашке, схватила все зеленые купюры. Затем собрала небольшой рюкзак: покидала какие-то вещи, положила паспорт.

Сердце бешено билось и все никак не могло успокоиться.

Она села за стол, взяла лист бумаги, ручку и написала:

«Прости. Я не нашла другого выхода, как спасти своего ребенка. Вернусь с ним. Там уже будешь решать: отказываться от нас или нет. Я не предавала тебя и никогда этого не сделаю».

Письмо положила на свою кровать. Домработнице приказала не входить в ее комнату.

Когда вышла из дома, водитель, как и утром, открыл дверцу автомобиля. Она присела на заднее сиденье:

— Отвезите меня, пожалуйста, к ЦУМу.

Зайдя в торговый центр, Алена отошла в уголок и набрала Диму. Она не могла убежать и не поговорить. А вдруг он передумал? А вдруг сейчас обрадуется?

— Да, родная.

— Дим… — она медлила.

— Что-то случилось?

— Да.

В его груди екнуло.

— Я беременна.

Дима молчал, только желваки гуляли по скулам и дышать он стал тяжелей.

— Честно говоря, не ожидал от тебя такого удара. Я смотрю, ты тоже не брезгуешь вашими женскими уловками. И делаешь то, что обещала не делать!

— Я не знаю, как это получилось. Я не пропускала ни одного приема таблеток.

— Да что ты говоришь? — закричал Дима.

Давид в это время только испуганно смотрел на друга, у него самого кровь ударила в голову, он только мог догадываться о проблеме.

— Дима, я никогда бы не сделала этого специально, зная, что ты не хочешь.

— Жди меня дома! — крикнул он и с размаху бросил телефон в стенку.

Тот разбился и посыпался на пол отдельными мелкими деталями.

Давид подошел к другу.

— Она беременна. Прикинь? Как я ненавижу обман, ты бы знал! Просил ее, все для этого сделал. На тебе, дорогая, вот все для тебя на блюдечке. Что еще ты хочешь? Зачем меня обманывать?

Дима закрыл лицо руками.

— Может, случайно вышло. Такое бывает. Не стала бы она так делать, Димон, ну успокойся.

— Похоже, я ее плохо знаю. Знаешь, как говорил мой отец: никогда не подпускай бабу на расстояние своего сердца. Зайдет туда, обгадит и никогда не выберешься из дерьма.

— Прости, но твой отец никак не может быть авторитетом, потому что это был самый несчастный человек, которого я знал.

— А ты не подумал, почему он таким стал? Не потому ли, что впустил в сердце мою мать? Которая потопталась и загадила всю его жизнь, а потом и мою пыталась. Хорошо, что у нас мозгов хватило бежать из этого города. А сейчас Алена сидит и думает: ну ничего, побесится, попсихует, все равно никуда не денется, а у меня будет маленький ребеночек.

— А ты не хочешь маленького ребеночка?

— Я сто раз тебе говорил – не хочу. Я боюсь иметь детей. Я когда вижу беспомощного малыша, который хлопает своими глазками, сразу Юрчика вижу.

— Причем тут Юрчик? У тебя уже и свои дети есть. И здоровы. И все хорошо.

— Я их не видел маленькими. Они появились в моей жизни, когда уже ходили, сидели, говорили. А вот такого вот малюсенького, — Дима чуть расставил ладони, как будто держал невидимый небольшой шар, — я не хочу. Я с ума сойду! Помню, как наклонялся над Юрчиком каждую минуту и слушал его дыхание. Мне казалось он не дышит. И в один день так и случилось.

Давид тяжело вздохнул:

— Я уверен, что с Аленой это случайно вышло.

Дима тоже вроде немного успокоился, с усилием сглотнул и сделал глубокий вдох.

— Все равно. Некрасиво…

Дима подошел к стене, наклонился и собрал все детали телефона. Сев в кресло, он позвонил водителю:

— Валера, езжай купи мне новый мобильный.

Давид кивнул на стационарный телефон:

— Позвони ей, успокой.

Дима вспыхнул:

— Пусть понервничает и поймет, что обманывать плохо.

Давид махнул рукой, мол, делай как знаешь.

Ближе к вечеру в офис позвонил Сашка, и Дима поднял трубку.

— Дима, привет. А где Алена, не знаешь? Мы уже два часа как дома, а ее нет. Ее мобильный отключен. Она с тобой?

Дима открыл рот и ничего не мог сказать.

Давид подбежал и взял трубку:

— Что случилось? — крикнул он, а у самого руки задрожали.

— Алены нет, — тихо сказал Сашка.

Дима пришел в себя, схватил телефон и набрал номер нового шофера:

— Где моя супруга? — зарычал он в трубку.

Водитель испугался, но тихо ответил:

— Я ее в ЦУМ привез, сам сижу в машине, жду.

— И как долго ждешь? — закричал Дима.

— Часа четыре уже.

Дима хлопнул трубку на телефон. Он сразу понял, что она сбежала. Испугалась. Поверила в то, что он сейчас приедет и отвезет ее на аборт.

Давид же не понимал, что происходит. Он подумал, что Алену похитили и стал лихорадочно думать, бросать версии, кто мог это сделать, куда идти, с кем говорить.

Дима еле слышно ему объяснил:

— Она от меня ушла.

Давид нервно рассмеялся, сначала не поверил, а потом с ненавистью посмотрел на друга:

— Что ты ей пообещал? Когда ты успел?

— Давно. Еще в начале наших отношений, после операции Сашке. Я обещал в тот же вечер отвезти ее на аборт.

Давид смел рукой все, что было на столе: телефон, компьютер, бумаги, папки с документами и вцепился в его пиджак. Он тряс его сильно, но Дима не сопротивлялся.

Потом, обессиленный, сел на стол, закрыв лицо руками. Дима встал и обнял друга, его колотило как в лихорадке.

— Нужно позвонить операм и объявить розыск. Она не могла далеко уйти, — Давид уже успокоился, отстранился и принялся решать задачу.

Дима молчал, думал.

— Мы с тобой таких людей находили! У нас такие ищейки в команде! Неужели, правда думаешь, не найдем? – спросил Давид.

— Поехали ко мне. Надо сначала понять, взяла ли она с собой деньги, документы, одежду.

Когда они зашли в квартиру, Сашка бросился к ним навстречу.

— Все под контролем, Саш, но пока ничего не понятно. Дай время, — нервно сказал Дима, и они с Давидом пошли в спальню.

Дима открыл шифоньер, нажал кнопочки на сейфе и распахнул его. Деньги были на месте. Он оглянулся, вспомнил, как дал ей месяц назад пачку денег и попросил потратить. Открыл другой шкаф, где хранились паспорта, и увидел эту кипу зеленых купюр. Он стал лихорадочно перебирать документы: ее паспорта не было.

Дима сел на кресло, обхватил голову руками и вдруг вспомнил про шкатулку с деньгами на операцию Сашке. Вскочил, побежал в ее комнату. Давид летел за ним следом.

Дима взял с полки шкатулку, открыл ее и показал другу, что она пустая.

— Тут было пять штук. Баксов. Это ее деньги, она на операцию Сашке собирала, мои деньги не взяла. — Он тяжело вздохнул, — ни копейки.

— Давай, пока не поздно, по горячим следам розыск объявим. Опера за гонорар будут искать как сумасшедшие, подключим наших ищеек.

И только сейчас Дима бросил взгляд на кровать, где лежал белый листок. Дрожащими руками взял его, прочитал письмо и протянул другу.

— Поехали, нечего сидеть, действовать надо, — Давид положил письмо в шкатулку.

Несмело постучав, в комнату зашел Сашка. Мужчины на него посмотрели и отвели взгляды.

Сашка весь дрожал, в глазах были слезы с испугом вперемежку:

— Ее похитили?

— Нет! — хором ответили мужчины, и потом Дима продолжил: