Предатель. Цена прощения (СИ) - Багирова Александра - Страница 31

- Он ее чем-то шантажирует?

- Похоже на то, - задумчиво кивает. – Мама просто так не стала ему подыгрывать и обманывать всех. Я ее не спрашиваю, знаю – не расскажет. А вынуждать ее лгать не хочу. Ей будет больно.

- Я попробую с ней поговорить. Но вряд ли она согласится на встречу… - говорю задумчиво.

А в голове уже складывается план. Надо копать под Синичкина. Раздавить этого хитрозадого, так чтобы не смел к Ви и на пушечный выстрел приблизиться.

- Не согласится, - мотает головой Родион. – Тем более, Сергей был в больнице, сейчас его выписали и он ее от себя не отпускает. Вот если бы какие-то обстоятельства, - Родион задумчиво чечет подбородок.

- Какие?

- Так, чтобы Сергей ничего не заподозрил. Вы бы могли договориться с моей директрисой. Она женщина разумная. Я ее уважаю. Маму вызовут в школу, а там вы.

Смотрю на парня, удивляюсь его сообразительности.

Гордость сдавливает сердце.

Это мой сын!

Я должен его узнать, проводить с ним время!

У меня украли девять лет жизни моего ребенка!

На план я соглашаюсь. С директрисой договориться получается, помогает хорошая сумма, которую я обещаю ей выделить на благо школы, и кое-что ей лично, за заслуги.

Жду Виолетту в кабинете. Внутри ураган, внешне остаюсь спокойным.

Стук. И потом она сама заглядывает в кабинет. Блестящие черные волосы, приоткрытые губы, круги под глазами. Она не спит нормально и уже давно.

Она всегда выглядела безупречно, а сейчас я вижу ее потухшей. Хоть она это и скрывает.

- Виолетта, нам надо поговорить, - жадно ее рассматриваю.

Так как запрещал себе долгие годы.

- Поговорить? - входит в кабинет, закрывает за собой дверь. – Это ты все устроил?

- Мне пришлось. Иначе ты бы не согласилась на встречу.

- Поговорить о том, какой ты подонок? – хищно скалится, садится на стул, закидывает ногу на ногу. – Давай, вещай. Послушаю.

Глава 55

Она смотрит на меня с вызовом. А я впервые за много лет теряюсь. Не могу начать говорить. Смотрю на Виолетту иным взглядом. Не затуманенным злостью, обидами и ревностью.

Да, я ревновал ее всегда. Хоть никогда бы себе в этом не признался. Я ругал ее мысленно последними словами, этим прикрывая свое отчаяние. Ведь она была с ними, а не со мной.

А с кем она была реально?

Мне она была верна. А дальше… дальше был Стрельцов, он с ней возился, он ее вытягивал из депрессии, не я.

И в этом я могу винить только себя. Какие бы ни были козни, но я упустил, я проглядел, я повелся. И она имела право быть с другими.

Смотрю на нее, дух захватывает. Я много лет не позволял себе ее пристально рассматривать. А сейчас залюбовался. Она ждет. Надо говорить… а слова, все не то…

Как вывернуть ей душу и показать, что там? Ведь ей только и показывал… давно. А потом, никому туда хода не было.

Сейчас я готов. Но я отвык показывать эмоции. Многолетняя привычка дает о себе знать.

- Хочу поговорить о Родионе, - она сидит, я так и стою по центру кабинета.

- Только попробуй у меня сына забрать! Ты его не получишь! И твои адвокатские ухищрения тебя не помогут! Размажу, загрызу, уничтожу! – глаза ее яростью сверкают, в них плещется ненависть.

Она действительно меня ненавидит.

Ощущаю как ее ненависть кожу жжет. Как окутывает меня черной тучей. Задыхаюсь.

- Виолетта, у меня и в мыслях подобного не было. Ты его мать, ты его воспитала. Но и меня не спросили, когда все это проворачивали. Я не знал о сыне. А если бы знал, никогда не отказался. И сейчас хочу с ним видеться.

Он презрительно выгибает бровь. Откидывает назад свои роскошные волосы.

- Насколько ты понял, Родион необычный парень. И я не могу и не буду ему запрещать общаться с тобой, если он этого хочет. На данном этапе да, он высказал такое желание. Я с этим считаюсь, - ледяной голос, в глазах пламя. – Потому я препятствовать не буду. Но попробуй только паршиво влиять на моего сына. Рассказывать ему какую-то дичь!

- Виолетта, ничего подобного и в мыслях не было. Я просто хочу его узнать. Стать ему отцом, хочу сказать иначе, показать, как мне важен сын, сколько эмоций внутри. А с губ срываются сухие слова, без малейшей эмоциональной окраски.

- Общайся с Родионом. Со мной не стоит. Максимально минимизируем наши контакты. Я не хочу видеть твою рожу, Степан, - выплевывает мое имя как ругательство.

А вот с этим я не согласен. Узнав правду, теперь я просто не могу отойти в сторону.

- Нам есть, что обсудить. Я знаю, Адам тебе рассказал.

- Мне с тобой нечего обсуждать, - поджимает губы.

- Виолетта, я бы хотел перед тобой извиниться. Я во многом ошибался. И сожалею, что не разобрался тогда в ситуации.

- Засунь свои извинения, да куда хочешь, - фыркает. – Мне не интересно. На этом считаю разговор закончен. И не стоило напрягаться, договариваться с директрисой. Насчет Родиона мы могли по телефону обсудить. Так что впредь избавь меня от созерцания твоей мерзкой рожи.

Она бьет словами. И я заслужил. Принимаю удары.

- Я знаю, у тебя проблемы. Синичкин вернулся. Он тебе чем-то шантажирует? Я ведь могу помочь.

- Синичкин тебя не касается. Это моя жизнь. И в ней тебе места нет, - поднимается со стула. – Была не рада повидаться, - идет к выходу.

- Виолетта, ты же одна не справишься. Если не я, то поговори с братом, - говорю ей в спину.

- Я не одна. И всяко лучше, чем связываться с такой падалью как ты, - хлопок двери, и я остаюсь один в кабинете.

А ее слова продолжат вонзаться в сердце острыми ножами.

Глава 56

Виолетта

Меня трясет. Не знаю, откуда хватило сил это выдержать. Смотреть на Степана и представлять, как я убивалась о потере нашего ребенка, а он делал с другой Родиона.

А когда он извинился, я так хотела вцепиться ногтями ему в лицо, едва сдержалась. Меня подкидывало от ненависти, от ярости за его холод. Он же не проявил ни одной эмоции, выдавал все своим голосом робота!

Ненавижу!

Как же я его ненавижу!

Чего он добивается?

Зачем ему Родион? Он же не чувствует! У него нет эмоций! Он не может любить!

Он робот!

Сын ждет меня в холле.

- Пошли, - беру его за руку.

Он идет, но смотрит с осуждением.

Потом с ним поговорю. Знаю ведь, что без него эта затея не обошлась.

Зачем?

Я ведь бы не запретила ему общаться со Степаном. Хотела бы. Но не могу. Это не справедливо к Родиону, а его интересы всегда будут на первом месте.

Выходим из ворот школы. Я уже мысленно готовлюсь к серьезному разговору с сыном, как под воротами меня поджидают Кристина с девочками и Кира.

- Виолетта, - машут мне рукой.

- Еще одна твоя затея? – спрашиваю сына.

- Мам, они твои подруги. Ты им всегда помогала. Сейчас их черед. Они никогда тебя не оставят. Ты не одна, - заглядывает мне в глаза.

- А с чего ты взял, что мне нужна помощь? Родион, я не одна. У меня есть ты. С остальным я разберусь.

- Нет, - смотрит на меня как умудренный опытом старец, который долгую жизнь прожил.

- Родион, я тебя очень люблю, но заканчивай с самодеятельностью, - мою последнюю фразу слышат подруги, которые уже к нам подошли.

- Так отлично, что Родион нам позвонил. Нам всем надо встретиться, - выдает Кира.

- Замечательно, - бурчу себе под нос.

- Родион, как тебе с твоим новым папой? – спрашивает Лада, одна из близняшек Кристины.

Девочки хоть и близняшки, но делают все, чтобы максимально отличаться друг от дружки, выбирают разную одежду, иначе укладывают волосы.

- Мы еще мало общались, - сын серьезен, эмоций не показывает.

Сейчас вижу в нем Степана. А ведь раньше не видела! Это именно та правда, которую я бы предпочла никогда не знать!

- Ты знаешь, у нас же тоже новый папа. Наш родной отец предал маму. Так вот, мы очень рады, что новый папа появился в нашей жизни. Он такой классный!