Бури ярости (ЛП) - Халиди Изабелла - Страница 34

— Помни, не задерживайся слишком надолго.

Король вручил ему свое серебряное ожерелье, подталкивая Катала вперед, к выходу.

Он шагнул внутрь, мир смертных исчез позади него, а на смену ему пришли огромные, бесконечные просторы галактик.

— Ваше Высочество.

Он повернулся на голос, его внутренности скрутило от тошноты.

— Привет, мама.

Как же он ненавидел это слово, презирал его каждой клеточкой своего существа. Ибо она была кем угодно, только не тем, что подразумевало бы это слово, — любящей, заботливой и заботливой женщиной, которая ставила потребности и пожелания своих детей превыше всего, даже ценой собственного счастья.

— Ты не должен быть здесь, — она шагнула вперед, и ее неземная фигура предстала полностью. — Он почувствует тебя.

Катал оценивающе посмотрел на нее.

— Ты ничуть не изменилась.

Темные волосы насыщенного шоколадного оттенка волнами ниспадали на ее стройное тело, в то время как пара сверкающих фиолетовых глаз смотрела на него из-под завесы густых ресниц. Кожа, такая гладкая и безупречная, что на ней не было видно ни малейшего изъяна, была прикрыта платьем цвета лаванды, два боковых высоких разреза которого доходили как раз до тазовой кости, обнажая под ним подтянутые ноги. Ее укороченный лиф был расшит органзой соответствующего оттенка, ткань обвивала ее тонкую шею подобно ленте, выставляя на всеобщее обозрение грудь и руки идеальной формы.

— И ты тоже, сын мой.

Он хихикнул, дерзость с ее стороны даже сказать ему такие почтительные слова заставила его кровь вскипеть.

— Приведи его ко мне.

Она вздрогнула, оскорбленная его просьбой.

— Ты не можешь говорить серьезно. Он посадит тебя под замок, и ты никогда не вернешься в мир смертных.

— Он не сделает ничего подобного, — кипел он, его терпение иссякало. — Приведи. Его. Ко. Мне.

Едва его слова слетели с губ, как она растворилась в бесконечной вселенной, оставив Катала снова стоять в одиночестве среди звезд.

Казалось, время остановилось. Казалось, он никогда не покидал этого царства, как будто только вчера он наблюдал из своего дома среди небес, как смертные внизу играют в богов.

Какими невежественными и недалекими они были, все без исключения. Даже самые маленькие, младенцы, которые все еще сосали грудь своей матери, те, которые все еще были чистыми и невинными. Они не осознавали, как их жизни формировались властными руками Судьбы и двух могущественных богов, которые правили всеми существами. Над самой жизнью и смертью.

Возможно, так было проще жить, закрывать глаза на факты, которые были прямо перед ними, вместо того, чтобы признать, что у них вообще никогда не было никакого выбора и что все, что когда-либо представлялось таковым, было всего лишь искусным переплетением множества нитей Судьбы, высеченных в камне и не поддающихся изменению.

За исключением того, что вы достигли именно этого.

Но какой ценой, на самом деле.

Вокруг него подул легкий ветерок. Он замер, его мышцы напряглись, готовясь к надвигающейся конфронтации. Катал обернулся, черты его лица превратились в непроницаемую стальную маску.

— Я никогда бы не подумал, что снова увижу твое лицо, — раздался вокруг них голос, подобный раскатам грома, голос абсолютной власти. — Ты пришел пресмыкаться?

Он зарычал, сама его магия проснулась, в то время как Катал отчаянно пытался сохранить хладнокровие.

— Что ты сделал?

— Что ты имеешь в виду?

Катал приблизился к фигуре, с трудом сохраняя самообладание.

— Не прикидывайся глупцом, ты знаешь, о чем я говорю. Что ты сделал со смертными Четвертого Царства? С детьми и их матерями?

— Ах, но, конечно, — фигура шагнула вперед, и его лицо оказалось на виду. — Ты всегда был спасителем, не так ли, младший брат?

Двое мужчин уставились друг на друга, их взгляды встретились в битве, когда они столкнулись лицом к лицу, разделенные всего лишь футом расстояния. Оба были одного роста и мощного телосложения, вопрос был только в том, чья воля сломалась бы первой под пристальным взглядом другого.

— Ты приказали разделать их, как скот? Части их тел были разбросаны по всему Континенту?

— Я не убийца, — прошипел Нкоси с глубоким хмурым выражением лица, — как бы тебе ни хотелось думать обо мне как о таковом. Я пощадил каждого из них, никто не пострадал.

— Я тебе не верю.

— Тебе и не нужно, потому что я перед тобой не отчитываюсь.

Рука Катала метнулась к горлу брата, его пальцы сомкнулись вокруг него, когда он сжал его.

— Тебе повезло, что у меня нет всей моей силы, потому что ты умолял бы меня прекратить твое жалкое существование, прежде чем обречь тебя на бесконечные глубины забвения.

Пальцы Нкоси сомкнулись на шее Катала, сжимая его плоть.

— Ты хочешь напугать меня, младший брат?

Под ними прогремел гром.

— Ты забываешь, кто забрал те самые силы, о которых ты так высоко отзываешься. Только по моей доброй воле ты все еще свободен бродить по миру людей, — он ухмыльнулся, в его глазах расцвел озорной огонек. — Скажи мне, святой князь, насколько глубок твой обман?

Катал притянул его к себе за шею, его пальцы впились в трахею Нкоси, когда он приблизил свое лицо ближе.

— Вам придется уточнить, ваше величество. Не все из нас — мешки с дерьмом, готовые нанести удар в спину.

Его брат ухмыльнулся.

— Ты не сказал ей, не так ли? — Катал посмотрел на него, его черты лица были сильно нахмурены. — И думать, что ты праведник, — цокнул он языком, — На самом деле такой позор. Ты сплел такую запутанную паутину лжи, что, если бы оборвалась хотя бы одна ниточка, все это рухнуло бы вокруг тебя.

— Держись от нее подальше.

Нкоси рассмеялся, взревев к звездам, как сумасшедший, когда они вцепились друг другу в глотки.

— Мне не нужно ничего делать, ибо Судьба сделает это сама. Она не может избежать судьбы, точно так же, как ты не можешь предотвратить это.

Они отпустили друг друга одновременно, Катал кипел от злости, разглядывая своего брата, Царя всех богов.

— Как мне войти в Четвертое Царство?

— На крыльях наших звезд или приливах ее дома, — ухмыльнулся он, проведя языком по передним зубам. — Конечно, ты можешь это понять, в конце концов, у тебя есть все время в мире.

— Это была ошибка.

Катал повернулся, не потрудившись признать могущественного правителя.

— Он шевелится, брат, — Катал замер, его кровь застыла в жилах. — Теперь уже недолго осталось до того, как он полностью проснется.

— Невозможно, — он развернулся, его глаза остановились на Нкоси. — Страж все еще жив.

— Да, и отсюда возникает вопрос, как долго?



Катал прошел через портал, снова оказавшись в покоях короля Лукана. Его голова закружилась от прощальных слов брата, от вновь нависшей угрозы, которая никогда не должна была стать возможной.

— Этого не может быть, — пробормотал он себе под нос, отчаяние и безнадежность заставляли его мысли лихорадочно работать.

— Генерал, в чем дело? Что вы обнаружили?

Катал достал королевское серебряное ожерелье, разглядывая рубиново-красный драгоценный камень в его центре.

— Клетка слабеет, это только вопрос времени, когда он снова проснется.

Лукан протянул руку, выхватил безделушку из рук Катала и прижал ее к груди, как прижал бы спящего ребенка.

— Что…как… Замок все еще держится, я…

— Так, так, так, что у нас тут.

Челюсть Катала сжалась, его охватил гнев, когда в поле зрения появилась фигура Мадира.

— Ваше высочество.

Как долго он стоял в тени, прислушиваясь и наблюдая?

— Генерал Рагнар, разве вы не должны быть в Скифии со своей возлюбленной? — он подошел ближе, его глаза из редчайшего голубого турмалина пронзили Катала насквозь. — Или вы решили еще немного задержаться в Навахо. Скажите мне, дорогой генерал, как поживает принц Фаиз? Я слышал, у него накопилась внушительная коллекция драгоценных камней, которой можно позавидовать.