Снега Ниссы (ЛП) - Халиди Изабелла - Страница 3

Старый двухдюймовый шрам с рваными краями, начинавшийся чуть выше надбровной кости, делил его левую бровь пополам, дополняя суровый облик пугающе массивного воина.

— Все уже в бальном зале, все, включая короля и твою нареченную.

Придав лицу строгое выражение, Аксель облокотился на богато украшенную каменную балюстраду, опираясь на локти и предплечья, сцепив руки перед собой.

— Что, черт возьми, с тобой не так, Катал? Ты ведешь себя как полный идиот, — он вздохнул. — Ты передумал?

Катал замер, затаив дыхание. Так вот что это было за чувство?

— Абсолютно нет. Ты знаешь, как сильно я забочусь о Лейле.

— Да, но заботиться о ней и хотеть жениться — это не одно и то же. Первое не всегда ведет ко второму.

— Этого следовало ожидать, — Катал выпрямился и понизил голос: — Я не отступлю от своего долга.

Он повернулся к садам внизу, наблюдая, как восторженный пересмешник перепрыгивал с ветки на ветку, щебеча на ветру.

— Кроме того, я люблю ее. Она моя родственная душа. Нет другой женщины, с которой я предпочел бы провести остаток своих дней.

— Родственная душа, предначертанная пара, единственная настоящая любовь — называй как хочешь — сейчас не в этом дело.

Катал снова расстроился. Ему не нравилось, что его голос звучал так сердито, но ничего не поделаешь:

— Мы знаем друг друга почти два десятилетия, Аксель. Два десятилетия. Мы выросли вместе. Смеялись и плакали вместе, когда…

— Кого ты пытаешься убедить, меня или себя?

— Она знает меня, черт возьми! — рявкнул он.

Ему нужно было покончить с этим. Сейчас.

— Понимает меня. В этом королевстве нет ни единой души, которой я доверил бы свою жизнь больше…

— Катал…

— Хватит! — рявкнул он, уперев кулаки в бока. — Я не собираюсь стоять здесь и слушать это дерьмо.

Оставив Акселя с суровым видом на террасе, Катал удалился в свою мрачную спальню, мысленно избавляясь от дурного предчувствия, продолжающего терзать его.

Что, черт возьми, с ним происходило? Ему хотелось вылезти из собственной кожи.

В последний раз он ощущал такую степень полной беспомощности ровно пять лет назад, прямо перед тем, как король приказал ему переехать в эти самые комнаты по просьбе своего младшего ребенка и единственной дочери, принцессы Лейлы Вилкас.

Теперь пути назад нет. Ты любишь ее. Этот маленький засранец со своими идиотскими вопросами, спрашивающий, кого он пытался убедить.

В последний раз взглянув на себя в громоздкое овальное зеркало, прежде чем открыть тяжелую дубовую дверь, Катал наконец вышел из своего укрытия и спустился в украшенный бальный зал.

Последние несколько дней он намеренно избегал этого величественного помещения, изо всех сил стараясь найти альтернативные маршруты, на которые иногда уходило почти вдвое больше времени, чем обычно, чтобы добраться до своих покоев на втором этаже изысканно обставленного дворца.

Он был готов на все, лишь бы ему не пришлось приближаться к этой проклятой штуке.

Как бы то ни было, у Катала было более чем достаточно обязательств, чтобы занять себя. Он был генералом-командующим Королевской армией Тироса, и в зрелом возрасте тридцати восьми лет он также был самым молодым генералом, когда-либо возглавлявшим армии Его Величества за всю долгую, ужасную историю южного королевства. Он очень серьезно относился к своей роли; в конце концов, безопасность короны и королевской семьи, а также народа Королевства Тирос были его ответственностью.

Вот почему никто никогда не задавал вопросов, когда он бесшумно ускользал перед рассветом, в то время как остальная часть дворца все еще крепко спала, и никому не казалось странным, когда Катал добросовестно возвращался каждую ночь, когда Луна висела высоко в полуночном небе.

Он напряженно выдохнул.

Катал страстно ненавидел эти сборища. Не видел в них смысла.

Женщины всегда были чрезмерно одеты в ненужные слои шелка и атласа, и в то же время были на грани непристойности в выборе нарядов, словно соревнуясь друг с другом в том, кто смог бы привлечь наибольшее внимание присутствующих отвратительных мужчин. Они скрывали свои настоящие черты под тяжелой маской из красок и подводки, оставляя наблюдателя гадать, как выглядели их настоящие лица под всей этой грязью.

Мужчины, с другой стороны, всегда вели себя нелепо, выставляя себя на посмешище, наполняя свои и без того увеличенные желудки ненужным количеством алкоголя и продуктов, которые было трудно переварить.

Он не понимал привлекательности такого образа жизни не потому, что Катал не употреблял алкоголь — что он делал регулярно, — и не потому, что не мог представить, что смотрел на себя сверху вниз и не мог увидеть свой член, который ему чрезвычайно нравился.

Для Катала его тело было святыней. Смертоносное оружие, которое он оттачивал с раннего возраста, кропотливо тренируясь часами напролет каждый день и ночь, каждый раз выкладываясь по полной и ожидая такого же уровня преданности от своих людей.

Это была изнурительная работа. Уровень дисциплины, который требовался в жизни тиросского воина, был не для слабонервных. Вот почему Королевство Тирос располагало одной из самых смертоносных армий на этой стороне Континента. Не из-за их численности, с которой могли соперничать только не менее грозные армии Королевства Ниссы. Нет, их сила заключалась в их скрытности и стойкости; в их мастерстве владения всеми возможными видами оружия, известными человеку.

И какого оружия у нас действительно только не было.

Генерал Катал Рагнар не заботился о внешности, ибо она была для поверхностных. Он ценил силу, честность, мужество. Верность. Острый ум, который мог ранить человека быстрее, чем когда-либо мог заточенный клинок.

Всех качеств, которых этим напыщенным ослам, злоупотребляющим в настоящее время сладким выдержанным вином, катастрофически не хватало.

Подойдя к большому богато украшенному столу во главе впечатляющего бального зала, Катал заметил, что король Фергал Вилкас действительно недоволен. Солидный мужчина лет шестидесяти с небольшим, он сидел с прямой спиной, его корона из кованой бронзы гордо покоилась на седеющей шевелюре, глядя на кружащуюся толпу придворных.

Глядя на него сейчас, Катал понял, что у него никогда по-настоящему не было времени оценить мастерство изготовления легендарного головного убора короля Тироса.

Сама корона на самом деле представляла собой открытый обруч, увенчанный десятью чрезвычайно острыми обсидиановыми шипами в форме волчьих когтей. Спереди была прикреплена удлиненная голова ужасного волка с парой подходящих драгоценных камней — обсидианов вместо глаз. Угрожающий знак окружали замысловато вырезанные древние руны. Это был шедевр сам по себе.

Король, наконец, заметил его, подзывая Катала к себе.

— Генерал Рагнар, я рад, что вы смогли приехать на празднование вашей собственной помолвки. И, боюсь, не слишком рано, поскольку я был склонен отправить свою дочь на поиски замены тебе.

Катал едва заметно кивнул головой, бормоча себе под нос непристойности.

— Ваше Величество, меня задержали на тренировочной площадке.

— Ах, да, какие у вас новости о недавних рейдах?

— Все так же, как всегда, Ваше Величество. Бандиты врываются на рассвете, когда люди еще спят или только готовятся к своему дню, делая их неподготовленными и рискуя быть ограбленными или, что еще хуже, убитыми.

Катал сделал паузу, размышляя, подходящее ли сейчас время для продолжения разговора. Здесь он уже ходил по тонкому льду.

К черту все.

Понизив голос так, чтобы только король и несколько избранных, окружавших их, могли слышать, он сказал:

— За последний месяц увеличилось количество упомянутых ограблений. Налетчики становятся все более смелыми, нападая теперь не только на рассвете, но и в любое время суток. Немногие избранные используют поджоги как средство угрожать и без того напуганным жителям деревни, доходя до того, что поджигают их скудные земли и разрушают дома, в то время как в них все еще проживают люди, — он сделал паузу, внезапный гнев охватил его. — Похоже, что наши пропавшие преступники вернулись.