"Фантастика 2026-6". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Любимка Настя - Страница 841

– Зачем вообще было заменять фоторобот? Если Эндрюс Годфри уже труп, что вполне возможно, неважно, соответствует фоторобот в ориентировке оригиналу или нет. Но если он жив и кто-то не заинтересован, чтобы его искали и нашли…

– Думаю, он жив, – я улыбнулась. – И если не сам Эндрюс взломал ваш аккаунт, то это сделали те, кто тоже им очень интересуются.

– Мной могли прикинуться, чтобы подстраховаться, – развивал мысль Уоррен. – Архиереи вашего ранга в маленьком городе – всегда новость! А я сейчас замещаю начальство в офисе, значит, вы должны напрямую или косвенно иметь дело со мной. Если у одних точно есть мотив подставить меня, дабы скомпрометировать, то какой мотив у Эндрюса Годфри?

– Подставить вас и скомпрометировать, – вздохнула я. – Уоррен, откуда столько доброжелателей? При всем уважении, вы достаточно посредственный архиерей.

– Ваша правда, мэм, – в ответ на явное оскорбление, он лишь пожал плечами.

Стальная выдержка. Ничего не скажешь.

– Я тут по своим каналам одну проверку провела, – я вернулась на удобный диванчик и втянула ноги. – У Эндрюса Годфри родители погибли, когда ему было четыре года. Парень тягался по приютам, после этого поступил в учреждение средней ступени профориентации, закончил его по специальности «электромонтер» и испарился.

– Ребенок-сирота? – переспросил Уоррен.

– Да, – я игриво повела плечиком. – Сразу на ум приходит еще две фамилии: Питер Донохью и Закари Джонс. Оба ребенка-сироты, которые и познакомились-то в приюте, а не в университете, где учились. И трое этих ребят, один из которых мертв, а двое пропали, в течение одного года находились в одном приюте.

Уоррен Райт присел на диван рядом со мной и тоже вытянул ноги.

– Нужно ехать в тот приют и разговаривать с персоналом.

– К сожалению, того приюта больше нет. Расформирован. Поиском персонала уже занимаются, но на это уйдет время. Как появится информация, я поделюсь.

– Вы уже обедали? – неожиданно спросил Уоррен.

– Нет.

– Мы с Билли собирались пообедать в одном хорошем кафе. Можете к нам присоединиться, – он улыбнулся.

– Увольте, – я махнула рукой. – Если вам поступит вызов, я не собираюсь доедать в одиночестве и платить за всех.

– Не беспокойтесь, мэм. Наш с Билли обед запишут на наш счет.

Я засмеялась.

– Извините, Уоррен, но у меня еще много дел. Но за предложение спасибо!

– Мэм, можно личный вопрос?

– Сейчас поправлю прическу, чтобы лучше смотреться на ваших камерах, – я пригладила волосы, торчащие из пучка на затылке. – Ваш вопрос?

– Вам хорошо видно в этих темных очках? В офисе не слишком ярко…

– Поскольку вы сами классифицировали этот вопрос, как «личный», я отвечу на него сегодня вечером, когда вы после смены заедете за мной в мотель, – поправив на носу очки, я встала. – До вечера, Уоррен.

– До свидания, мэм.

Кажется, только что я с ним флиртовала. Но я же не умею флиртовать. Или умею?

Алексис

Мэйю первой влетела в дом и, не разуваясь, ринулась сразу ко мне.

– Кто слил всю информацию обо мне маршалам и архиереям? Вы подставили нас с Айени! Теперь эта рыжая из службы контроля знает обо мне все!

– Успокойся, – Айени опустил ладони ей на плечи, пытаясь усмирить ее гнев.

– Тебе не о чем беспокоиться, – я старалась держать себя в руках. – Никто из этих людей не выдаст твою тайну. Они сделают свою работу и уедут. И ты будешь жить дальше своей жизнью.

– Мы все будем, – добавил Одьен, втискиваясь между мной и Мэйю.

– Ну, тебе хорошо говорить, – продолжала шипеть Мэйю. – За тебя, видимо, хорошо и регулярно платят. А я для них никто! И Айени никто! И Одьен тоже! Где гарантии, что когда все закончится, они нас не зачистят? Об этом подумала?

– Никто из этих людей не причинит вам вреда! – перешла на крик я. – Это даже не обсуждается!

Мэйю отступила на шаг и уперлась спиной в грудь Айени.

– А если нет? А если в живых оставят только тебя?

Я опустила глаза. Может, и не стоило этого делать, но Мэйю в каком-то смысле была права. Раньше после зачисток из свидетелей в живых не оставляли никого, кроме меня.

– Ваши крики и споры ничего не изменят! – ответил Одьен. – Без этих ребят нам все равно не справиться, а с их помощью есть шанс выкрутиться.

– Одьен прав, – Айени обнял Мэйю за плечи и прижал к себе. – Сейчас у нас выхода другого нет. Придется им довериться.

– У меня нехорошее предчувствие, – покачала головой Мэйю. – И эта рыжеволосая мне не нравится. Она ведет собственное расследование и на короткой ноге со службой маршалов. С чего бы это вдруг? Насколько я знаю, архиереи и маршалы – это как два разных лагеря, где маршалы все время побеждают, а архиереи пытаются их обыграть. Да и приятели ее из службы контроля уже две недели в городе работают, а к нам с вопросами не зашли ни разу. Чем они занимаются?

– Ищут кротов среди своих, – ответила я. – По крайней мере так сказал Алексей.

– А ты ему во всем доверяешь? – Мэйю прищурилась. – И Носову доверяешь? Я бы на твоем месте остерегалась людей, от которых зависит моя жизнь.

– Но ты не на моем месте, – напомнила я. – И ничего обо мне не знаешь.

– Твоя правда. Так же, как и ты ничего не знаешь обо мне, – Мэйю отстранилась от Айени и ушла в гостевую, куда совсем недавно они принесли ее вещи.

– Она отойдет, – подбодрил меня Айени. – Мэйю привыкла рассчитывать только на себя. А тут слишком много единомышленников и все стараются помочь. Она к такому не привыкла. Дай ей время, – Айени потрепал меня по плечу и пошел к Мэйю.

– Ты сомневаешься, – тихо произнес Одьен. – И мне это не нравится.

– Я поговорю с Алексеем. Никого из вас ни его люди, ни люди этой Шейнберг не тронут. Иначе…

– Что иначе? – он прижался губами к моему темени.

– Иначе сами здесь полягут.

Полли

– Докладывай, что у вас нового, – я вгрызлась в сандвич, который купила на сервисной станции.

– Ничего конкретного пока нет, – ответил Шатски, глядя в лобовое стекло перед собой. – Нужен язык. Хотя бы один из возможных свидетелей.

– Так продолжай искать! – разозлилась я.

– Иногда мне кажется, что в этом деле тобой движет личная вендетта.

– Он убивает людей чужими руками, а смерть – это всегда личное.

– Я не об этом, – Шатски отпил остывший кофе из стаканчика. – Но ты это и так поняла.

– Что по Уоррену Райту узнал?

– Пока все улики против него. Он в сети, Полли. Зря ты сомневаешься.

– Ты поднял архивы по крупным делам в тех городах, где он работал?

– Не было там никаких крупных дел.

– Может, засекретили по высшему статусу? Знакомые есть, кто бы мог проверить?

– У тебя самый высокий ранг среди моих знакомых, – Шатски допил кофе и смял стаканчик.

– Опять все самой делать… Ребята, да вы задолбали!

– Будь осторожна, Полли. Ошибешься – поляжем все.

– Передавай привет Дадли от меня. И скажи, что если он еще раз засветит удостоверение в придорожном кафе при проверке документов – я лично понижу его в звании.

– Ты про эту Соммервиль?

– Все, пока!

Шатки вышел из моей машины, а я доела сандвич. Вечер еще не начался, а я уже устала.

Алексис

Ужин в доме Ригардов-старших был назначен на семь. Алексей предупредил, что они с Полли Шейнберг сегодня зайдут к ним «выпить чаю», как он изволил выразиться. Мэйю предупредила, что не будет употреблять спиртное, и добровольно согласилась сесть за руль. Айени предложил прогуляться до дома родителей пешком, но остальные его идею не поддержали. Все были напряжены, и я тоже. Айени вручил Мэйю ключи от его «Малышки» и дал слово, что, если Мэйю ее поцарапает, он заберет ее пикап. Я не поняла, почему она в ответ рассмеялась и, вырвав ключ из его пальцев, ответила: «Не дождешься!». Очевидно, старый пикап Мэйю представлял бóльшую ценность, чем навороченная машина Айени.

Когда подъехали к дому, я несколько удивилась. Наверное, ожидала увидеть некий «дворец-резиденцию» состоятельной семьи хранителей, где территория газонов будет раза в три больше пощади самого дома. Каждый мерит по себе, конечно. На заднем дворе нашего дома был не только бассейн, но и фонтан. Хотя и жили мы, по меркам соседей-райотов, скромненько для такой состоятельной семьи.