Моя невинная глупость - Фокс Лайза - Страница 6

Мясо в салфетке выскользнуло и полетело вниз. Но ещё до того, как оно успело упасть на пол вольера, его прямо из воздуха выхватили две, едва не сцепившиеся челюстями, служебные овчарки.

От удивления я разжал руку, и девушка отскочила в сторону. Она отбежала несколько шагов обратно, растирая руку. Я с удивлением смотрел на собак, которые не почувствовали ничего подозрительного. Просто сожрали мясо.

Ангелина остановилась. Сжала руки в кулаки и топнула ногой. А потом закричала. На меня закричала!

– Ты дурак? Ты скормил собакам шашлык! Собакам! Шашлык!

Она была в бешенстве, но не плакала. Это меня взбесило.

– Как бы я узнал, что он не отравлен наркотиками или ещё чем-то? К тому же это был мой шашлык. Ты же мне его принесла? Я мог делать с ним, что хотел. Захотел – скормил собакам!

Последнее я произнёс с ехидной ухмылкой. Но Ангелина не купилась. Снова топнула ногой и закричала:

– Это была моя порция! Моя! Я не знала, сколько мне разрешат взять еды. И можно ли вообще что-то брать с собой? Но ты разрешил мне поесть. Я попросила положить мне порцию. Там оказалось 5 кусочков. Я съела 2! Остальное принесла тебе! Накормить хотела! Дура! – Она затопала ногами. – Дура! И ты дурак! Голодный дурак!

Ангелина резко развернулась и побежала по дорожке. Грудь полоснуло ощущением потери. Повинуясь какому-то древнему инстинкту, я кинулся за ней.

Догнать. Схватить. Прижать к себе!

Во мне билось жаркое чувство, которого я никогда не испытывал. Что-то незнакомое. Не просто мужская похоть и жажда быть главным. Меня трясло от всепоглощающего желания полного безраздельного обладания.

А потом догнал, схватил поперёк груди и поднял на руки воздух.

И во мне что-то вспыхнуло.

Свет, боль, и что-то ещё.

Никто не заметил

Он сидел напротив. Однажды я была в настоящей лаборатории. Там что-то кололи крысе, а потом описывали её поведение. Следили, не отрываясь. Замечали всё, что она делала.

Зверёк бегал по стеклянному аквариуму, хватал веточки, толкал шарики. И что бы он ни вытворял, за всем следили. Крыса не могла никуда спрятаться. Потому что везде была лаборатория.

Вот и я сидела за столом напротив, а руки немели от изучающего взгляда Станислава Викторовича Зорина. Нет, он не пялился безотрывно. Но даже когда он что-то смотрел в телефоне или накалывал еду на вилку, он меня видел!

Я ощущала это каждой клеточкой и ёжилась. Здесь всё было слишком для мены. Я такое даже в кино не видела. Стол, как в музее. Еда, похожая на передачу про шеф-поваров. И Он.

Даже когда он снял свой офигенский костюм, всё равно остался каким-то потрясающим. Даже принцы из детских сказок расплакались бы, глядя на него. А я его боялась.

Сцепила руки в замок, зажала их между коленями. Замерла.

– Ешь. – В сотый раз повторил. Зорин.

– Отпустите меня. – Снова ответила я. – Пожалуйста.

Он дожевал кусок стейка, положил приборы.

– Я тебе уже говорил: Венцель с командой уехал. Отсюда нет транспорта.

– Я пешком.

– Куда пешком? Ночью? По трассе? – Он раздражённо поджал губы. – Не дури. Ешь и ложись спать. Завтра вы выступаете во втором павильоне. Дождёшься своих и откатаешь программу.

– Откуда вы знаете?

Я ему точно не говорила про завтрашнее выступление. Связи тут нет. Венцель уже уехал, я видела его автобус у ворот. Понимала, что сама опоздала к выезду. Теперь и выбираться самой.

– Я волшебник. Я всё знаю.

Он смотрел так, словно и правда видел то, что творилось в моей голове. От этого стало ещё страшнее.

– Отпустите меня.

– Сначала поешь. Ты мне принесла свой шашлык. Теперь моя очередь тебя кормить.

– Нет.

– Что, «нет»?

– Вы мне дали посидеть за своим столом. Я там ела.

– Два кусочка мяса?

Я вспомнила бабушку и ответила её словами.

– Достаточно. Не надо себя баловать, можно и привыкнуть к хорошему.

Мужчина моргнул. В его каменном лице промелькнуло что-то человеческое. Он открыл рот, чтобы мне ответить, но бросил на стол вышитую салфетку, которой вытирал руки и кивнул официанту.

– Несите десерт и свободны.

По лицу Зорина ничего нельзя было понять. Взгляд оставался ледяным, но я чувствовала, что его что-то тревожит. Может быть его злило моё упрямство, может не нравился мой вид?

В блестящей салатнице я разглядела своё отражение. Светлые волосы растрепались. Коса, в которую я их собрала, распустилась и выглядела неопрятно.

Моё худи было таким дешёвым, что в этой комнате им бы не рискнули даже вымыть пол. Здесь вообще всё было каким-то богатым. Даже воздух. Он пах лучше, чем мои духи, подаренные бабушкой на день рождения.

Мне снова стало неловко. Зачем он всё это устроил? Отпустил бы уже, и я бы задышала. За этой мыслью меня застал официант. Одетый в белоснежный костюм и галстук-бабочку, он поставил на стол металлическую супницу.

Поднял рукой, обтянутой белоснежной перчаткой, пузатую крышку, и я ахнула! Из чаши повалил пар! Но не еле заметный, как при варке пельменей, а густой, как в кино про призраков!

Вода в супнице продолжала бурлить, словно стояла на самой большой конфорки плиты. Я наклонилась к столу, но огня под ней не увидела. Посмотрела на Зорина, но его это вообще не удивило.

Беспокойно заёрзав на стуле, я наблюдала за официантом. Тот придвинул ко мне супницу и снял крышку с чаши, стоявшей внутри. Я ожидала там увидеть горячий шоколад, но там было мороженое!

Я вскрикнула от удивления. Осмотрела супницу со всех сторон. Огня не было, вода сильно бурлила и выкатывалась волнами пара на скатерть. А во внутренней чашке лежало мороженое.

Всё правильно, но как?

В кипящей воде могло быть только что-то горячее! Я, не отрываясь, смотрела на разноцветные шарики с крошкой. Мороженое не таяло даже по краям чашки. Не оставляло мокрого следа на стенках.

Не веря своим глазам, я потянулась рукой к супнице. Её бок оказался обжигающе холодным. Но ведь этого не могло быть! Вода бурлила так, что могла вылиться на стол.

В замешательстве, я потянулась к супнице. Уже собиралась окунуть в неё пальцы, чтобы проверить температуру воды, как услышала окрик Зорина.

– Куда? Сдурела совсем?! Это же жидкий азот!

Я моментально отдёрнула руку и спрятала её под стол. Меня трясло с перепугу. Мало того что кипящая вода холодная, так и этот с ледяными глазами разозлился.

За что? Что я сделала?

Мне хотелось заплакать, но я изо всех сил сдерживала слёзы. Слабых всегда кусают. Нельзя показывать слабость. Плачут неудачники.

Злость в глазах Зорина сменилась удивлением. Он наклонился над столом в мою сторону, звякнув приборами. Спросил больше удивлённо, чем зло.

– Ты что? Никогда не видела жидкий азот?

Я молча отрицательно замотала головой. Говорить боялась, чтобы не разреветься. Зорин нахмурился. Я думала, что он начнёт кричать, обзывать дурой, а он кивком спровадил официанта и улыбнулся.

Еле-еле. Углами рта.

– Смотри.

Зорин вынул из вазы на столе крохотную, похожую на кустовую, розу. Окунул её в бурлящую воду. Кипение замедлилось. Пара стало меньше. Но мужчина не торопился.

Станислав аккуратно покрутил розу в булькающей воде, а потом осторожно вынул. Показал мне. Бутон стал чуть-чуть тусклее остальных цветов, но других отличий я не заметила.

Потом Зорин медленно приподнял цветок и с силой ударил им по столу. Лепестки рассы́пались на мелкие осколки! Я вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Не веря глазам, дотронулась до кусочка лепестка.

Он был острым!

Я снова вскрикнула и недоверчиво посмотрела на Зорина. В его глазах было что-то непередаваемое.

– Откуда ты такая неотягощённая?

– Из Южного Бутово.

– Да, знаю я! – Он быстро встал, взглянул в телефон. Продолжил с таким напором, что перечить ему никто бы не решился. – До твоего дома отсюда не меньше полутора часов на машине. Ложись спать в гостевой комнате и не бойся. Тебя никто не тронет.