Развод с тираном - Салиева Александра - Страница 10

Что?..

– Нет! Я туда не пойду! Слышишь? Не пойду, кому говорю?!

Кто бы меня ещё послушал, конечно…

Олег лишь скрипит зубами. И поднимается по ступеням быстрее.

Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь!

От собственного бессилия на глазах скапливаются злые слёзы. Кажется, меня догоняет запоздалая истерика. Я снова дёргаюсь и предпринимаю новую попытку освободиться. Ужом извиваюсь. Но хватка мужа становится лишь сильнее. Даже чересчур.

– Да отпусти же ты меня, наконец! Пусти! – продолжаю ругаться.

– Или что? Ещё раз по роже мне съездишь? – огрызается Олег.

Да хоть бы и так…

Но я и этого лишена.

А наверху и правда коридор и три двери, ведущие в комнаты. Мой тиран-муж берёт направление в ту, что дальше всех.

Первое, что бросается взгляду, едва мы оказываемся в спальне – высокая кровать, застеленная бежевым стёганым покрывалом с множеством мелких подушек у изголовья.

Аж тошно становится при виде неё. Неудивительно, что брыкаться и сопротивляться я принимаюсь лишь ещё активнее.

– Всё, достала! Чтоб тебя!

Всего полтора вдоха, Олег с ноги открывает ещё одну дверь. И тогда кричу, поминая самые неприглядные ругательства, уже я сама. Сразу, как только нам на голову обрушивается поток холодной воды.

Этот ненормальный меня ещё и под душ запихивает!

Нас обоих, вернее.

Но разве от этого становится легче?..

Мы же даже обувь не снимаем!

Не душ. Целая лавина воды. Разрозненные струи бьют по лицу, по плечам, по рукам. Волосы тяжелыми прядями падают на лицо, застилают глаза. Промокаем до нитки в считанные мгновения. Вода заливается за шиворот, пробирает до костей. Мой костюм липнет к телу мокрым тряпьём, делая меня неподъёмно тяжёлой по ощущениям. Или это на меня так давящий, полный бешеной ярости взгляд Олега, действует. Он слишком близко, вынуждает прижиматься к не менее холодной керамогранитной стене. И сам упирается в неё крепко сжатым кулаком совсем рядом с моей головой, неотрывно глядя с высоты своего роста. Не мигает, кажется, даже. Как и падающей на нас сверху воды будто вовсе не замечает.

– Ты что творишь?! Выключи её! – требую.

Самостоятельно мне не дотянуться до сенсорного управления. Оно чуть левее по боку за ним. Как и вряд ли удастся разобраться по первости с совершенно незнакомой навигацией.

Не выключает. Зато склоняется ближе.

– Успокоилась? – интересуется хрипло.

– Да пошёл ты! – выплёвываю ему в лицо.

Олег на это лишь злорадно ухмыляется.

– То есть, не успокоилась, – выносит вердикт.

– Сволочь! – возвращаю ему.

Вместе с тем всё-таки пытаюсь дотянуться до панели управления.

И чем этим буржуям обычный вентиль не угодил?..

Дотянуться не выходит. У меня же на пути Олег. И отодвигаться он не планирует. Даже после того, как я пытаюсь его хотя бы совсем чуть-чуть оттолкнуть. А стоит попытаться протиснуться вскользь по стене…

– Да будь ты проклят! – ругаюсь по новой.

Ведь он не только перехватывает, но и возвращает на место. Да с таким самодовольным видом, словно ему доставляет нескончаемое наслаждение наблюдать за моими безуспешными попытками освободиться. А может, на самом деле, так и есть. Ведь ни один адекватный человек не ответил бы на мои слова:

– Я уже проклят. Тобой.

Аж до зуда под кожей хочется ему по лицу чем-нибудь снова заехать.

Ну а вслух:

– О, я тебя проклинать ещё даже не начинала!

Но Олег только усмехается.

Смешно ему, видите ли.

Козёл!

Козёл, оставаться наедине с которым я по-прежнему не намерена. Будь он хоть в десять раз меня сильнее. Снова толкаю его. Хотя уже знаю, что мой муж как та самая непреложная истина – хрен избавишься.

– Не перестанешь грубить и распускать руки, поплатишься. Моё терпение не безгранично, принцесса, – выдаёт высокомерно.

– Да пош…

Не договариваю. Давлюсь остатком собственных слов. Как и воздухом. В момент, когда этот придурок берёт и целует меня.

Он. Меня. Целует!

Накрывает своими губами мои губы внезапно, резко, не оставляя ни шанса. Нагло. Развязно. Будто имеет на это полное право. Обнимает моё лицо обеими ладонями, удерживая, чтоб не отвернулась. Вместе с тем толкается в меня, позволяя прочувствовать ту часть его тела, где всё особенно твёрдо становится в разгоне за несколько считанных секунд.

Ошалел?!

Всё, что я могу прямо сейчас – укусить его. И кусаю. Олег с тихим шипением дёргается назад. А я плюю ему в рожу, едва он отстраняется. Ещё бы и вдарила по ней, но дотянуться пока не могу. Не рискую, вернее. Не хочу быть так близко к нему. Мои губы всё ещё слишком горят от чрезмерного контакта, как если их кислотой обливают. На них сохраняется кровь. Не моя. Его кровь. Она есть и на его губах. Но в отличие от меня, он не спешит от неё избавляться. Облизывает почти лениво, продолжая неотрывно смотреть на меня. И самое худшее – нет в его взгляде больше никакой ярости или гнева. Есть нечто другое.

Что-то хищное. Что-то тёмное.

Что-то, с чем знакомиться я абсолютно не хочу…

– Даже не думай, что я теперь позволю тебе ко мне прикоснуться, – предупреждаю, прожигая его полным ненависти взглядом.

И тут же жалею о том, что не промолчала, ведь усмешка Олега преобразуется в откровенное предвкушение. Он отводит голову чуть назад, позволяя холодным струям стекать по лицу, а затем неспешно проводит по нему ладонью, смывая с себя остатки моего плевка. Стоит так ещё секунды две или чуть больше. А затем одним умелым рывком стягивает с себя через голову рубашку. После чего демонстративно медленно склоняется обратно к моему лицу, обжигая губы своим дыханием.

– Поспорим? – произносит искушающе.

– С любовницей своей спорь. А мне не ин…

Его губы обрушиваются на меня с новой силой. Целует ещё более жадно, почти грубо, поглощая мой злой крик. Не просто целует. Подчиняет. Захватывает. Словно помечает свою территорию. И на этот раз, как знает, вовремя отстраняется, когда я вновь пытаюсь его укусить. Зло и тяжело выдыхаю, прожигая его ненавидящим взглядом. А он снова атакует мои губы. И совершенно не замечает то, как я по-новой толкаю его от себя, бью по плечам. Это как запертую дверь толкать. Всё бесполезно.

– Пусти меня. Пусти! – мычу ему в губы.

Вряд ли выходит достаточно внятно. Но Олег понимает.

– Не надоело повторять одно и то же?

Ответила бы, но мужские пальцы сжимают мою шею под подбородком, не позволяя увернуться от нового поцелуя.

Кажется, не одна я больше не отвечаю за свои действия. Олег тоже слетает с катушек. В нём не остаётся и грана сдержанности. Набрасывается на меня, как невменяемый.

И целует, целует, целует…

Сволочь!

Пытаюсь в очередной раз увернуться, оттолкнуть его, но мужчина только агрессивнее становится, нападает, подчиняет, глубже забивает гвозди в крышку гроба наших отношений. Потому что в этот момент я по-настоящему его ненавижу. И ещё больше себя. Ведь, как бы я ни хотела, совсем не реагировать на него у меня не выходит. Внутри всё самым подлым образом привычно сжимается и тянется ему навстречу. А он будто заранее точно знает, что иначе никак и не получится. Как бы я ни сопротивлялась, внутри всё ещё пылает от его близости. Не так-то просто, оказывается, вырвать из себя чувства к человеку. Они как заноза. Причиняют боль, но сидят внутри глубоко и плотно. Нужно время, чтобы избавиться от них.

В какой момент падающая на нас сверху вода становится теплее?..

Не запоминаю. Зато точно знаю, что готова кого угодно благодарить, когда я снова, наконец, могу свободно дышать.

Ну а то, что по моим щекам, оказывается, бегут слёзы…

Они тоже всего лишь вода.

Хотя, к сожалению, не я одна, Олег тоже их замечает.

Он поэтому останавливается?

Вполне может быть.

Иначе с чего бы ему вновь обнять меня, но уже совершенно иначе? Обеими руками. Усевшись на согретый тёплой водой пол, перетащив меня к себе на колени. И вместе с тем тихо произнести: