Запретный плод. Невеста в залоге (СИ) - Смит Альма - Страница 30

— Мама! — Арина срывается с места и бежит ко мне, обвивая мои ноги. Я поднимаю ее, прижимаю, вдыхая запах детских волос, шампуня и пластилина. Это единственный запах, перед которым моя броня тает без остатка.

— И как дела у хранителя замка?

— Он сказал, что ты очень красивая! И что он тебя пропустит.

Я смеюсь. Искренне, легко. Такого смеха не было в моей жизни никогда. Даже в самые светлые моменты с Максом всегда была тень наигранности, попытки соответствовать. Здесь, сейчас, мне не нужно соответствовать никому. Только быть мамой.

Вечер проходит в ритуалах: ужин, купание, две сказки (одну читаю я, одну — она «читает» по картинкам), поцелуй на ночь. Я сижу у ее кровати в темноте, пока ее дыхание не становится ровным и глубоким. Смотрю на ее спящее личико, на ресницы, лежащие на щеках. Она — мое самое большое и чистое достижение. Доказательство того, что жизнь не закончилась. Она переродилась.

Поздно вечером, разбирая почту, я натыкаюсь на электронное письмо. Отправитель — деловой портал. Тема: «Приглашение на закрытый бизнес-брифинг «Перспективы рынка: взгляд топ-менеджеров». Среди спикеров обычные фамилии. И одна — Федоров М.В.

Максим. Он многого добился. Возглавил одно из направлений бизнеса отца, судя по всему, успешно. Я слышала о нем. Он женился на дочери крупного чиновника. У них, кажется, двое детей. Он построил свою жизнь. Правильную, респектабельную, без скандалов.

Я удаляю письмо, не читая. Нет ни любопытства, ни боли. Есть лишь легкое, почти научное любопытство: как из того ранимого, обиженного мальчика получился этот холодный, эффективный топ-менеджер? Наверное, его отец все-таки смог его «доучить». Или жизнь сама оказалась суровым учителем. Мне все равно.

С Виктором я не сталкивалась ни разу. Ходят слухи, что он окончательно отошел от дел и живет то ли в Швейцарии, то ли на Мальдивах. Иногда в деловых сводках мелькает название его старого холдинга, но уже без его имени. Он стал призраком. Для бизнес-сообщества. И для меня.

Я выключаю компьютер, иду к окну. Ночь тихая, в саду светят фонари. Я думаю не о них. Я думаю о завтрашней презентации для нового клиента, о том, какое платье надеть Арине на утренник, нужно ли вызывать сантехника для проверки фильтров.

Моя жизнь наполнена настоящим. Она не идеальна. Бывают трудные проекты, капризы ребенка, дни, когда усталость валит с ног. Но в ней нет места прошлому. Оно осталось там, в той другой вселенной, как тяжелый, но пройденный урок.

Однажды, почти год назад, я столкнулась с ним лицом к лицу. Не с Виктором. С Максом. На отраслевой конференции. Я шла по коридору после своего выступления, а он выходил из соседнего зала. Мы остановились в двух метрах друг от друга. Время замедлилось.

Он изменился. Выглядел… отшлифованным. Дорогой костюм сидел безупречно, взгляд был уверенным, но в глубине глаз оставалась та самая, знакомая настороженность. Он узнал меня мгновенно. Его лицо на миг стало каменным. Потом на нем появилась профессиональная, вежливая маска.

— Алиса. Не ожидал увидеть.

— Максим, — кивнула я. Мой голос был ровным, спокойным. Я не протянула руку. Он тоже не стал.

— Я слышал, ты преуспеваешь. Поздравляю.

— Спасибо. Я тоже слежу за успехами вашей компании. Впечатляет.

Неловкая пауза. В ней висели невысказанные годы, боль, измена, ложь.

— Я… хотел бы сказать, — он начал, и его голос на секунду дрогнул, выдав того старого Макса. — Что я понял. Не все тогда было… однозначно. Отец… — он с трудом выговорил это слово. — Он многое исказил. В свою пользу. Но и ты… — он посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было ненависти. Была усталая констатация. — Ты не была невинной жертвой. Не до конца.

Я смотрела на него, и мне было… жаль его. Не себя в той истории. Его.

— Никто не был невинной жертвой, Максим, — тихо сказала я. — И никто — абсолютным злодеем. Мы все были людьми. Слабыми, запутанными, жестокими. И друг к другу, и к самим себе.

Он кивнул, будто я подтвердила что-то, что он и сам давно решил.

— Да. Наверное. Жаль, что мы… не смогли поговорить тогда. По-человечески.

— Тогда мы не были способны на человеческий разговор. — Я позволила себе легкую, печальную улыбку. — Слишком много боли.

— А теперь? — в его голосе прозвучал искренний, детский вопрос.

— Теперь у каждого из нас своя жизнь. И, кажется, она удалась. По-своему. Лучше оставить прошлое в покое.

Он снова кивнул, на этот раз с облегчением.

— Согласен. Всего доброго, Алиса.

— Всего доброго, Максим.

Мы разошлись. Без рукопожатий, без обещаний поддерживать связь. Чистое, четкое закрытие главы, которая давно была дописана, но не перевернута. Теперь она была перевернута.

Я не рассказала ему об Арине. Это не его дело. Это моя тайна. Моя радость. Мое будущее.

Я поворачиваюсь от окна и иду в спальню. На тумбочке лежит та самая, старая заколка, которую я когда-то нашла в кармане куртки после нашей первой поездки за город. Я не выбросила ее. Она мой талисман. Напоминание не о нем, а о той девушке, которой я была. О той силе, что спала в ней и которую ценой невероятных страданий пришлось разбудить.

Я беру заколку, кладу в ладонь. Металл холодный. Но в моей руке он нагревается.

Я больше не спрашиваю себя, кто я. Я знаю. Я Алиса. Та, которая выжила. Та, которая построила себя заново. Та, которая научилась любить — дочь, свою работу, свою тихую, прочную жизнь. Та, которая больше не боится ни глубины, ни высоты.

Я кладу заколку на место, выключаю свет и ложусь. Завтра будет новый день. Я встречу его с тем же спокойным достоинством, с какой встречаю каждый день уже много лет. Потому что моя свобода — не счастливая случайность. Это мой сознательный, ежедневный выбор. И я сделала его. Навсегда.