Из забвения (СИ) - Берг Александр Анатольевич - Страница 12

— Болеслав, что тут произошло? Это кто такие? — посыпались вопросы.

Подойдя к телу главаря, снял с его головы шлем и посветил на лицо.

— Знакомьтесь, это Жила, главарь банды. Уже мёртвый. Но, думаю, никто от этого не расстроится. А остальные - его ватага. Разве что Лис из другого лагеря. Но поверьте, он нам тоже не друг. Как и Дубинин, что сейчас дрыхнет у стены одного из домов, который он хотел поджечь.

***

Я сидел на скрипучем стуле в доме управляющего и следил, как он нервно вышагивает и хмуро поглядывает на меня. В овраге, не дав разрастись полемике с ненужными вопросами, повысив голос, напитал его руной убеждения, распорядился связать остальных разбойников и отконвоировать их в лагерь, выставив охрану, а сам заперся с Жигулиным в его доме для разъяснений ситуации.

— Это уму непостижимо, как Олег мог предать? — взлохматив шевелюру на голове, Виктор Михайлович уставился на меня, будто я знал правдивый ответ.

— Банальная зависть и жадность, я так думаю. А может, просто с рождения гнилой был, — пожал я плечами.

Достав из своих запасов штоф вина, управляющий разлил по кружкам, подвинул одну мне. Мы молча отпили. Я смог оценить вино, явно импортное, южное. Утерев усы, Жигулин приступил непосредственно к моему опросу: Как я узнал о намечающемся нападении и каким образом справился с превосходящими силами противника.

О нападении узнал случайно, подслушав разговор Дубины с Лисом. Прибавив убеждения в голос, пояснил, что наставники были умелыми, а на Севере слабых не бывает, так как они просто не доживают до совершеннолетия. Как усыпил большую часть разбойников, то это мой дар, данный богами при рождении, и большего сказать не могу. Против шахтёров и графа Орлова Корней Николаевича злого умысла не имею. По сути, сказал правду, без уточнения деталей появления в этом мире. И про графа узнал только тут, на прииске. И лично мне ничего плохого не сделал, как и остальные работники, кроме Дубинина и Лисьева. Но с ними пускай сами разбираются.

— Ладно, я не следователь из канцелярии, не мне вести заумные допросы. Главное, что всё хорошо закончилось. Да и за голову Жилы и его банду есть указ о награде. Довольно крупная сумма на данный момент в пятьдесят золотых монет, — многозначительно поиграв бровями, проговорил Жигулин. — Нужно будет добраться до ближайшего курьерского поста на тракте, это в двух днях пути и вызвать казачий отряд дорожной стражи. Их старшой всё завизирует по закону, и тогда можно будет получить награду по бумаге подтверждения в конторе Царского приказа стражников.

На том и порешили. За стражей отправили Плеха из соседней команды, а так же узнал, что менее чем через десять дней прибудут представители графа Орлова. Так как сейчас с аристократией мне не хочется контактировать, определил себе срок дня на четыре. Добуду достаточно чистых кристаллов с серебром и поминай, как меня звали. Награду за банду Жилы пускай между собой делят. Не жалко. Подамся на юга, там, где тёплое солнышко с песчаными пляжами. Правда, об их существования я так и не узнавал до этого, но всё же они всяко разно должны существовать.

***

Жигулин Виктор Михайлович уже четвёртый день ходил смурной, только исправно посещал завтраки и ужины на лобном месте между домами работников. Один дом, кстати, пришлось переоборудовать для содержания трёх дюжин пленных. Сегодня сутра отправил Болислава с Прокопом за продовольствием. Лишние тридцать с половиной ртов серьёзно подъели припасы. Но ничего, скоро прибудут казачки, стражники дорог и уведут эту ораву троглодитов. Хотя жаловаться грех, данная выработка явно даёт больше, чем планировалось до этого, и спор графа Орлова будет в их пользу. А там дотации с премиями и возможно, повышение по службе. А это дорогого стоит в царстве Славии. Единственное, что не давало покоя, это Болислав. С его приходом выработка повысилась в сотню раз, но проявились проблемы, откуда не ждали. Сам он вроде человек открытый и общительный, но конкретики в его ответах нет. Если бы он был царским посылом, то Жигулин подумал бы, что Болеслав - агент Тайной канцелярии.

Снаружи послышался конский топот и заливистый свист. Кажется, казачки пожаловали. Управляющий оправил одежду на своём брюхе и выскочил через двери навстречу дорожным стражникам, столкнувшись с Плехом.

— Есаул малой дружины приказа стражников, Моток Георг Семёнович. Прибыл по заявлению о захвате банды Жилы, — отрапортовал лихого вида в папахе и стёганке под лёгким кавалерийским бронником старший стражников.

— Очень приятно, господин есаул. Я Жигулин Виктор Михайлович, управляющий этого прииска от графа Орлова Корней Николаевича, — сделав вежливый поклон, управляющий преданно уставился на есаула. С властями лучше дружить и уважать, если хочешь остаться законопослушным гражданином.

Есаул распорядился спешиться своему десятку воинов, лихо спрыгнул с седла, передал поводья Плеху и подошёл к Жигулину.

— Нус, уважаемый Виктор Михайлович, рассказывайте. Как поймали разбойничков, кто отличился и каким образом сохранили своих людей. Для приказа стражей и тем более для графа Орлова Корней Николаевича, это будет очень полезная информация. — Георг прозрачно намекнул, что действует в интересах Орловых и, подтолкнув управляющего, скрылся вместе с ним в доме.

***

Подгадав момент на четвёртый день после поимки банды Жилы, я подсказал управляющему, что нужно пополнить припасы, а то пленные сожрали почти всё, что мы закупили в прошлый раз. Жигулин был только рад, тем более, что я уже знал дорогу. С собой взял Прокопа, так веселее и припасы с лошадкой будет кому назад вернуть. В планах у меня было тактическое отступление. Ну вот не хотелось общаться с властями и их стражей. Да и к шахтёрам не так что бы очень прикипел. Лучше жаворонком полетаю в небе, наверстаю упущенное за прошлую жизнь. Предварительно ночью проник в старую шахту, откуда я вылез и устроил обширный обвал породы, тем самым перекрыв проход в лабиринт с моим бывшим склепом.

— Здрав будь, Вереск, — поздоровался я с главным по полям деревни Дубки.

— И тебе здоровья, Болеслав, — кивнул мне Вереск, складывая в мешок вырванные сорняки. Остальной народ только оглянулся на нас и продолжил прополку поля.

— Микула где сейчас?

— Так знамо где. У деда Кубышки с пчёлками возятся. Они по весне новые цветы на полянке посадили. Говорят, мёд другой будет, дюже полезный.

— Боги в помощь вам, а мы со старостой пообщаемся, — легко поддав поводьями, направил нашу лошадку в деревню.

Микула с дедом Кубышкой нашлись на пасеке. Эти два энтузиаста пчеловода обсуждали какие-то свои пчелиные темы, при этом переставляя ульи, как пешки на шахматной доске. Мы с Пересмешником некоторое время наблюдали их манипуляции и шутили.

— Кубышка, во фланг тем дальним цветам заходи, эти пчёлы будут хитрый мёд собирать. Микула, проходи во фронт. Из этого мёда крепкий сбитень получится.

— Тьфу ты, черти кротовые. Сейчас кого-то крапивой по низ спины отхожу, — отвлёкся дед от стратегии расстановки ульев и, срывая крапиву, направился к нам.

— Уууу. Прокоп. Поехали ка мы в харчевню. Староста! Мы вас у Кабана подождём, а то дед ваш какой-то неправильный. Надеюсь, мёд у него правильный, — гикнув со смехом, мы развернули нашу телегу и погнали лошадку к харчевне.

Дождавшись старосту за кружечкой местного пива, больше похожего на эль, делегировал обязанности на Пересмешника и отлучился к кузнецу, предупредив, что возможно задержусь на денёк. Так что Прокопу придётся доставить провизию самостоятельно.

Глава 7

Покачиваюсь в седле на доброй кобылке, ни кого не трогаю. К седлу приторочена метровая дубинка с оббитым железными полосами толстым концом. На поясе трофейный боевой нож, больше похожий на нож Рэмбо, только без пилы. Одет в добротную кожаную куртку, при случае может защитить от скользящего удара клинка. Льняные серые портки и полюбившиеся поршни на ногах. Но это пока ещё дождей не было, а так очень удобная и лёгкая обувь. Пегая кобылка неспешно отмеряла версты по тракту в сторону юга. Еду себе и напеваю песенку из детства: Облокааа, белогривые лошадки.