Из забвения (СИ) - Берг Александр Анатольевич - Страница 72

Выехав на старую объездную дорогу, увеличили темп галопа. Я сканировал пространство в поисках большой группы разумных впереди. Примерно через шесть вёрст они проявились за лесистым холмом в овраге. Видать, ожидают группу, оставшуюся разорять особняк Камышовых. Оглядевшись, обнаружил несколько дозорных, но так как мы ещё не попали в поле их видимости, остановил свой отряд.

— Чунь, ваши бывшие хозяева могут как то почувствовать ваше присутствие? — обратился я к девушке.

— Нет, господин. После того, как вы сняли Ментальную Клятву, они нас не видят. Но у нас есть ещё родовая ментальная техника Отвода Взора. Я так понимаю, что нам нужно пробраться мимо дозора, господин?

— Вы же мои умнички, люблю понятливых людей.

Ещё раз осмотрев позиции врагов, быстро начертил ножом прямо на дороге план с четвёркой дозорных по краям входа и выхода из оврага. Подозвал старшину стражников и командира дружинников. Наметил им цели, откуда они должны напасть, когда мы с девчатами начнём громко шуметь в стане врага. Главная задача - перехватывать убегающих кочевников и кончать на месте. Убедившись, что все правильно поняли свои задачи, активировал на себя руну Скрытия от взора врага и выдвинулись в обход устранять дозор и наводить шум. Нашей задачей было отвлечь кочевников от пленных, иначе они имели неприятную привычку прикрываться ими. Думаю, за сотни лет она у них не изменилась.

До того как мы крадучись вышли на обзорную линию первого дозорного, девушки как будто размылись в пространстве. Только если знать где они, можно увидеть размытые тени. Неплохая техника. Потом по практикуем как нибудь и раскачаю им до максимума этот навык. Я тихо подкрался до своего дозорного и незаметно встал ему за спину. Тот видимо почувствовал чужое присутствие и стал оборачиваться. Я резко зажал рот своей жертвы и несколько раз ударил ножом в район почек и добил в сердце, вытянув его жизнь в кристалл. Тихо положил труп под кустиком, определил, что девочки как раз подкрались к своим и занимаются тихим устранением дозорных. Себе я оставил ещё одного, с ним тоже не было проблем. Так же тихо устранив, положил под кустик, собрав энергию. Сёстры Лун в этот момент стали ментально давить на психику собравшихся в низине оврага кочевников. А я отправил испуг на табун лошадей, заставив их нервничать и громко ржать, отвлекая на себя внимание. Под Скрытием быстро переместился к оставленной без присмотра телеге со связанными женщинами и просканировал врагов на наличие амулетов защиты. Они были, но очень мало, в основном на богато одетом полном ордынце. Видать вожак этой стаи. На его окружении тоже сверкали амулеты. Этого кабана нужно оставить в живых, остальных шакалов в расход. Кстати, главных магов из Теневого Клана я тут не обнаружил, значит планы меняются, без конницы управимся.

Я влил в большую руну Сна побольше маны и в четыре приёма накрыл весь лагерь, опустошив резерв на треть. Потом развеял Скрытие и, помахивая шестопёром, нагло пошёл на главаря с его личной охраной, отвлекая их от возникших за спинами сестёр. Вокруг валялись спящие пленники и их пленители. Я перешагивал через кочевников, как через говно. Связанных людей обходил. Показывая своё отношение к ордынцам, их главарю.

— Ты ещё что за собака? — на своём корявом языке воскликнул боров прячась за спину охраны.

— Я не просто собака. Я волкодав. И давить больше приходится трусливых шакалов, как вы, — ответил ему на общем языке кочевников, так как знал его ещё с прошлой жизни.

Даванул руной Разрушения, заставил рассыпаться прахом их амулеты и дал отмашку сёстрам ликвидировать охрану. Девочки правильно поняли меня, и два клинка замелькали как пропеллеры, отнимая жизни не успевших обернуться врагов. Я собирал их энергию. Боров в ужасе отшатнулся, даже не подумав выхватить свой тяжёлый ятаган и, плюхнувшись на задницу в расплывающуюся лужу крови его охраны, загребая руками, пытался отползти. Весь измазавшись, заверещал о пощаде. Я с ехидной улыбкой остановил девчат, готовых уже отсечь голову главарю, скрестив клинки на его шее.

— Пакуйте его, — коротко распорядился и активировал малую руну Грома.

Над оврагом раздался громкий разряд и запахло озоном. Этой руной можно было вызвать в собравшихся облаках молнию и дождь. Но в максимальном виде жрала немеряно, почти как и руна Перехода. А толк от неё только в мирных целях, для полива полей. Молнии же били куда им вздумается, только не по конкретной цели.

Через пол минуты с обоих концов оврага прискакала наша кавалерия и непонимающе уставилась на спящих вповалку кочевников с пленными женщинами и детьми. И только мы с сёстрами стояли возле лужи крови с кучкой упокоенной охраны главаря, сейчас обезоруженного и раздетого до исподнего, со связанными руками и ужасом в глазах.

— Ваше благородие, вы же нам никого не оставили, а спящих как то не по человечески резать, — возмутился старший стражник.

— Старшина, открой глаза. Эти шакалы, нелюди. Так что за дело. Пленных развязываем и со всей аккуратностью переносим отдельно, а вонючек устраняете. Вон смотри, как моя дружина делает. А у них есть мотивация. Они видели, что эти мрази сделали с жителями деревни. А тут возле костра ещё два тела истерзанных женщин. Тебе нужна мотивация? Так я расскажу, как эти твари насиловали уже мёртвого ребёнка в усадьбе Камышова. Мы буквальна на мгновения не успели! — оскалившись, зарычал я на старшину и пошёл по спящим кочевникам, круша их черепа шестопёром и собирая жатву энергией. Гнев и злоба застилали взгляд. Разума хватало только что бы не зацепить невинных.

Глава 36

— Стой, паршивец! Всё равно поймаю, ухи откручу! — орал полный человек в одежде пекаря и в фартуке, испачканный мукой.

Несмотря на свои объёмы, довольно быстро бежал по улице, размахивая скалкой, за десятилетним пацаном в обносках. Тот улепётывал, откусывая от большого пирога куски, торопливо пережёвывал, оглядываясь на упорного пекаря.

— Не, дядька Митрофан. Ежели я остановлюсь, вы точно ухи открутите. А они мне дороги, как память, — смеясь, отвечал сорванец, наворачивая вокруг пекарни очередной круг, дожёвывая пирог.

— Да стой, тебе говорю. Ладна, не буду откручивать, глиста ты мелкая, — наконец-то сдался пекарь и с отдышкой присел на стул возле своей пекарни, утирая передником вспотевшее лицо.

Из помещения лавки вышла полноватая женщина с добрым лицом, в цветастом простоватом платье и таком же фартуке, как у пекаря. Тугая русая коса собрана в калач на голове. В руках две кружки с квасом. Одну она тут же сунула в руки благодарному мужу, а второй протянула подбежавшему пацану.

— Ну что вы всё носитесь, не угомонитесь никак, — пожурила женщина с улыбкой. — Ладно, Живиц пацан. А тебе старому куда бегать-то? Уже дед ведь, а всё не набегаешься. Тебе пирог жалко сироте?

— Милана. Так ежели бы он попросил или отработал на кухне. Так нет же, именно ворует! — возмутился Митрофан, хмуро смотря на рядом стоящего Живица, допивающего квас. Махнул рукой и утопал в свою пекарню с лавкой.

— Благодарствую, тётя Милана. Пироги ваши самые лучшие в Соколе. Когда разбогатею, я обязательно заплачу, — отдал пустую кружку довольный собой пацан и, поправив картуз на голове, засунув большие пальцы за верёвку на поясе, вразвалочку потопал дальше.

Живиц - сирота из трущоб у западной стены. Днём промышлял мелким воровством, ночью спал в заброшенном коллекторе на ворованных одеялах или в пустом доме, если там не было сходки местных криминальных авторитетов. У него уже вошло в традицию: каждый пятый день уворовывал один вкуснющий пирог из пекарни дядьки Митрофана. Пока бегал от него, съедал весь пирог, а когда дядька выдыхался, тётя Милана выносила им по кружке кваса. И так каждый пятый день в течении полутора лет проходит эта традиция.

Пройдясь по рынку так, что бы местные воровские банды малолеток его не засекли на своей территории, Живиц наполнил холщовую котомку хитро уворованными продуктами. Где-то яблоко прихватит у зазевавшегося лавочника где-то треть круга сыра, прикрывшись широкой спиной покупателя и так по мелочи, что бы на два-три дня хватало пожевать, не наглея и не трогая чужие кошели.