Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 110

В его голосе прозвучал явный упрёк. Жандарм ехидно усмехнулся.

В наступившей тишине было слышно, как Алёна громко и возмущённо вздохнула, а графиня Бальмен изящно поднесла к губам бокал с водой, скрывая улыбку.

Похоже, здесь нынче каждый играет свою игру, и генерал только что спалил внучку, не разобравшись, на что она ему успела пожаловаться.

– Я озаботился подготовкой трофеев к осмотру, а пока, разрешите присоединиться к обеденному столу, – дождался я кивка Кутасова, и лишь потом сел на единственно свободный стул.

Некоторое время все ели молча. Потом разговоры то возникали, то затухали. Но затишье было обманчивым. Под конец обеда, когда подали кофе, графиня Бальмен неожиданно громко обратилась к сопровождавшему её магу:

– Владимир Александрович, вы задумчивы и даже ничего не попробовали. Что‑то случилось?

Все взгляды устремились к молчавшему до сих пор магу. Тот медленно поднял глаза. Они были тёмными и бездонными.

– Я чувствую множество вещей, графиня, – тихо произнёс Сорокин. Его голос был сухим и шелестящим, как осенние листья на ветру. – Старые стены этой заставы помнят много крови. Земля на сотни вёрст вокруг пронизана защитными чарами и… иными эманациями. – Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. – Но прямо сейчас я чувствую кое‑что иное. Как будто здесь вскоре прольётся кровь. Много крови.

В зале снова повисла тишина. Генерал нахмурился, жандарм замер с бокалом в руке. Алёна смотрела на мага с суеверным страхом, а графиня – с живым любопытством.

Мое сердце пропустило удар. Он знал. Или предчувствовал. И его знаки на пристани были не просто приветствием или привлечением внимания к себе – это было предупреждение.

– Вы почувствовали какие‑то признаки начала Гона? – спросил я напрямую.

– Именно так, барон, – тихо произнёс маг. – Именно так. Иногда чрезмерно прокаченная интуиция бывает крайне полезна.

– Сколько у нас времени? – посмотрел я на Сорокина, который опять стремился уйти в отстранённое небытие, начав закатывать глаза.

– Они уже вышли и собираются в стаи, – успел сказать Сорокин, и лишь потом откинулся на спинку стула, заметно обмякнув.

– Ваше Сиятельство, предсказаниям вашего мага можно верить? – обратился я к графине, нарушая тяжёлую тишину в зале.

– На моей памяти Владимир Александрович трижды предупреждал о приближении опасности и ни разу не ошибся, – угрюмо заверила нас Настасья Александровна.

– Ваше Превосходительство, – поднялся с места Удалов, – Я решительно настаиваю, чтобы вы и все посторонние тотчас погрузились на ваш пароход и отбыли… за подкреплением. Оно нам не помешает в любом случае. Предлагаю немедленно начать эвакуацию.

– Как вы это себе представляете, ротмистр?

– Мы прямо сейчас организуем вам сопровождение до пристани, а заодно поднимем кавалеристов в ружьё. Случись что – они при возвращении помогут нам прорваться обратно на заставу.

– Действуйте, ротмистр, – кивнул Кутасов, потратив на обдумывание секунды, и всё тут пришло в движение.

Раздались уверенные команды, разок гулко ударил тревожный колокол, передавая команду «Боевая готовность», заржали спешно запрягаемые кони, заклацали затворы проверяемых винтовок.

– Владимир Васильевич, что у вас за доказательства имеются? – поймал меня капитан Погорелов в дверях.

– Здоровенный ящик с трубой. Артефакт заграничного производства. Ими враги собирались расширить аномалию, но мы пока добыли лишь один образец, – не стал я ничего скрывать, поскольку сам был заинтересованным лицом.

– Без него я не уеду, – угрюмо ответил жандарм.

– Понял. Сейчас же организую доставку трофея на пароход. Но на этом, увы… Дальше я вам не помощник. Буду заставу защищать. Служба, сами понимаете.

– Удачи вам, поручик, – вполне серьёзно, и в какой‑то мере сочувственно, пожелал мне жандарм напоследок.

С эвакуацией гостей с заставы мы уложились в срок.

Уже и ведомственный пароходик отчалил от пристани, и провожающие вернулись, а Тварей до сих пор не видно. Неужто Сорокин ошибся и тревога поднята зря?

Пять минут… Все замерли в напряжении. Десять… Пятнадцать… И‑и…

Вспышка, и грохот вслед за ней! «Сигналка» в далёком подлеске сработала, ослепив и оглушив Тварей.

Далековато от заставы. Полверсты от стен будет, да и «сигналок» там не так много было поставлено. Штук пять или шесть, вроде. Это ближе к заставе они погуще пойдут.

Секунд через пятнадцать бахнуло уже совсем с другой стороны. В половине версты от первого взрыва, но слева. И мы опять никого не успели заметить.

– Вороны летят!

– Вижу стаю ворон! – почти одновременно последовали доклады с угловых вышек.

– Приготовиться к отражению атаки! – последовала команда ротмистра, – Колоколу – ударить в набат! Нападение на заставу!

Команду, как и надежды Удалова, я понял. Тревожный колокол у нас громкий, а если его ещё и магией усилить, то по воде на десяток вёрст звук можно будет услышать. К примеру, на том же пароходе, что не так давно отошёл от нашей пристани.

Вот и славно. Пусть генерал Кутасов узнает о нападении и озаботится вопросом подкреплений, глядишь, поживей на наш берег армейскую часть отправят.

А вот вороны рановато появились. Гришка Громовые Оглобли только к вечеру обещал доделать. Пока же придётся работать тем, чем есть – магией, пулями и картечью.

Первый налёт мы отбили примерно за час. У нас двое раненых и около сотни поверженных мутантов. Вполне обычных, из‑под первого слоя Купола. Около половины из них были убиты или ранены благодаря минам и ловушкам, но и разрядили они немало. Целые проходы разминировали своими тушами.

– Ну, с разведкой вроде справились, – оценил наше сражение штабс‑ротмистр Васильков.

– Иван Васильевич, вы считаете, это разведка была? – хмуро поинтересовался ротмистр.

– Именно так. Я в кустарнике за барханом пару раз высоких Тварей видел. Серьёзных. К заставе они не лезли, но наблюдали крайне внимательно.

– Что‑то новенькое? Из ранее не встречавшихся? – поинтересовался я из любопытства.

– Как раз наоборот. Благодаря вам, Владимир Васильевич, мы уже дважды видел своими глазами человекообразных существ‑ гуманоидов. Вы даже труп одного из них как‑то раз привезли, – крайне вежливо отметил Васильков.

Хм, будем считать, что его уважение я завоевал своим минированием подступов. Реально выручило, превратив первую атаку Тварей в подобие учений для гарнизона заставы.

– Угу. А потом второй к нам мстить приходил… – понял я, о ком речь.

– Вашбродь, у меня две оглобли готовы! – послышался с земли звонкий голос моего ученика, – Только мне их не утащить. Тяжеленные оне. Мне бы пару солдат в помощь.

– Самойлов! – выглянул я со стены.

– Грицко, Гринёв, – тут же среагировал десятник, – Тащите сюда то, что парень вам даст. А где они нужны будут?

– Мы их к столбу башенок примотаем, чтобы они над крышами высовывались, – ткнул Гришка пальцем в угол заставы и вприпрыжку умчался в мастерскую.

Вторая атака была хороша! Мы едва справлялись…

Три раза Твари прорывались под стены. Четырёх здоровущих барсов мы сняли буквально в последний миг, за доли секунды до того, как они выметнут своё тело на наши заграждения и окажутся посреди бойцов, сея смерть и разрушения. Двоим я лично в рыло засветил. Одному Огнешаром, а второму Молнией.

Хорошо новые артефакты сработали:

– Ай, да оглобля! – во весь голос заорал рядом со мной Гринёв, когда артефакт за раз снёс дюжину налетевших ворон – мутантов, ударив по ним цепными ветвистыми молниями, – Обля… бля… бля! – радостно поддержало его то ли эхо, то ли слившиеся радостные крики других бойцов.

На нашу полосу заграждений было больно смотреть уже к середине боя. От внешней лини остались лишь редкие огрызки заграждений. Вторая тоже зияла солидными прорехами и даже в третьей, что под самыми стенами, виднелась пара здоровенных проломов, оставленных стаями могучих кабанов.