Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 168

**Испытуемый:** Старик‑охотник, жаловавшийся на возрастную дальнозоркость.

* **Эффект:** Зрение его действительно стало острее, чем в молодости. Он начал различать мельчайшие детали на огромном расстоянии. Но эффект был избирательным – все движущиеся объекты он почти не видел, они для него смазывались в сплошные полосы. Охотник вернулся с испытаний расстроенный – он не мог прицелиться в бегущего зайца. *Вывод: состав не «улучшает» зрение, а настраивает его на статичное восприятие реальности, подобно тому, как работала моя линза со свечой. Бесполезно в бою.*

*5. «Отвар для пищеварения» (слабый чай из смеси трав).*

**Испытуемый:** Практически все село, во время небольшой эпидемии желудочного расстройства.

* **Эффект:** Самый интересный и пугающий. Расстройство прошло у всех за несколько часов. Но в течение следующих двух суток люди практически ничего не ели, не испытывая голода. Их организм, судя по всему, перешел на автономное энергоснабжение за счет усвоенного магического фона зелья. *Вывод: потенциальный источник питания в экстремальных условиях. Но что будет при длительном применении? Не превратятся ли люди в подобие тех самых растений, питающихся структурированной магией?*

Каждое такое «исцеление» приносило мне новые данные и новую порцию тяжести на душу. Я чувствовал себя чудовищем, играющим с судьбами людей. Но останавливаться было нельзя. В моих пробирках и склянках вызревало нечто, что могло бы уравнять наши возможности, если, или когда – проснутся хозяева «паровоза». Я создавал арсенал из обломков их же технологий, не понимая до конца ни принципов, ни последствий.

И самое страшное было в том, что это работало.

Были и «побочные эффекты». Если что, вполне ожидаемые, и их я испытал на себе, и не только.

К примеру – тысячелистник улучшает кровообращение. Казалось бы – и что тут такого?

Хм… Всё дело в физиологии.

Как бы помягче объяснить…

Некое пещеристое тело у мужчин, наливаясь кровью, превращается в тот самый «нефритовый жезл», которым так принято гордиться.

Короче, знала бы Дуняша, отчего ей выспаться в ту ночь не вышло, она бы под утро тот ковыль точно бы прокляла, а может, и под икону его поместила. Кто их, женщин, знает.

И кстати, зря. Отличный же рецепт получился! У нас этим ковылём целые поля усеяны. Собирай – не хочу.

Магический фон? Так я и искусственно его способен создать, если потребуется.

Тут просто в силу очень сложная дилемма вступает: Опохмелятор Энгельгардта или… э‑э‑э, как бы назвать‑то, чтобы новое средство прилично звучало и било своим названием так же точно в цель?

«Нефритовый жезл»?

Короче – есть целых два рецепта, которые просто обречены на успех. Один для опохмелки, а второй обеспечивает такой стояк, что двумя руками не согнуть.

И с какого же начать? Да так, чтобы сразу и много, а не то жалкие кустари начнут свои подделки, и завалят мне репутацию.

Впрочем, есть у меня мысли на счёт быстрого и очень массового старта продукции.

И пока всё идёт к тому, что со службы мне раньше придётся увольняться, чем было в планах.

Кто же знал, что аномалия «заснёт».

Нежданчик, однако…

Глава 4

Нежданный вызов

Начало декабря ничего хорошего с собой не принесло. Стало ещё холодней, особенно по ночам, а Волга понемногу начала покрываться льдом, забереги уже шагов по тридцать – сорок шириной и лишь фарватер всё ещё остаётся свободен, гордо играя бурунами, создаваемыми течением.

Жизнь замерла не только в селе, но и у нас на заставе.

Темнеть стало рано. Ближе к шести часам вечера уже все свет зажигают, кто во что горазд. Кто свечи жжёт, кто масляные лампы зажигает, а у кого‑то и новомодные, керосиновые в домах горят. Я же, больше от скуки, чем от радения к службе, решил опробовать свою разработку со светильниками для бальных залов.

Камней было жалко, но я тихим бесом подкрался к Удалову, и договорился с ним, что если моё нововведение он признает удачным, то застава хотя бы мне Камни возместит.

Эх, корысть меня когда‑нибудь погубит… Пришлось пересматривать уже готовую схему бального светильника. Он у меня на большую яркость рассчитан, но всего лишь на четыре часа свечения, а тут… Хочешь не хочешь, а не меньше двенадцати часов работы обеспечь.

Заметно упавшую яркость, пониженную в целях экономии, пришлось чем‑то компенсировать. Удачным решением оказался широкий рупор из медного листа, который мне Гришка пропаял по шву, а потом мы на нём закрепили зеркальца. Хех, всю сельскую лавку тогда разом опустошили по этому ходовому товару.

Зато светильники горят теперь ярко, и освещают окрестности заставы весьма неплохо.

А уж когда я такой светильник у себя во дворе подвесил, пусть и без отражателя, ко мне практически все офицеры с нашей заставы в гости зачастили, и каждый далеко с не с пустыми руками. Где уж они Камни на свои заказы добывали, я не знаю. Мы с Удаловым вроде всё выкупили, до чего успели дотянуться, но видимо были у кого‑то заначки, про которые мы не знали.

Ладно. Наделали мы с Гришкой светильников, раз у них Камни и деньги есть. Для нас – чем не заказ. Но для своих цену гнуть не стали. Так, едва на прибыль вышли после полудюжины изделий.

Короче, через неделю наша застава светилась так, что с села пару раз пацаны прибегали глянуть – не пожар ли у нас случился.

И знаете – жить стало веселей. Оказывается, темнота – штука жутко угнетающая, а когда вокруг светло, то даже улыбаться порой лишний раз хочется.

Спустя неделю после моих самых мрачных размышлений о моральной цене прогресса, в ворота заставы вкатился запыленный тарантас. Из него вышел штабной курьер в фельдъегерском мундире, и вручил Удалову толстый пакет с сургучными печатями.

Мы с Васильковым в это время как раз инспектировали новый состав для «мази нечувствительности», стараясь уменьшить область анестезии. К нам прибежал дежурный.

– Господа штабс‑ротмистры, вас к господину майору. Срочно.

В штабной избе Удалов сидел за столом с непроницаемым лицом, а перед ним лежали два развернутых пакета, которые он достал из общего конверта.

– Приказ из штаба округа, – его голос был ровным и твердым, но в глазах я прочитал тревогу. – Господа Энгельгардт, Васильков. Вам надлежит в кратчайший срок прибыть в Саратов. Явка обязательна и не терпит отлагательств.

– В чем дело, господин майор? – спросил Васильков, вытягиваясь по струнке.

– В приказе не указано, – Удалов отодвинул один из пакетов. – Но есть сопроводительное письмо от моего старого товарища из канцелярии губернатора. Касается оно вас обоих. Энгельгардт – твои «ботанические изыскания» и отчеты о стабилизации аномалии попали не в те руки. Или в те, самые что ни на есть нужные. В общем, ими заинтересовалось Императорское Техническое Общество. А конкретно – его военно‑магическое отделение.

В животе у меня все похолодело. Значит, кто‑то донес. Или Удалов где‑то проговорился, пытаясь выбить финансирование. Но мои эксперименты, мои черновые наброски… они были сырыми, опасными! Они не должны были видеть свет!

– Васильков, – Удалов перевел взгляд на него. – Твое производство в ротмистры утвердили. Поздравляю. Но приказ о новом назначении будет вручен тебе лично в Саратове. И, судя по всему, это назначение будет… особенным.

Василий Иванович побледнел, затем густо покраснел. Он давно ждал этого момента и звания, но явно не ожидал такой спешки и таинственности.

– Господин майор, мой десяток… мои люди… – начал он.

– Будут ждать твоего возвращения. Или распоряжений, – оборвал его Удалов. Он встал и прошелся по комнате. – Слушайте меня оба. В Саратове вас ждут не штабные клерки. Там пахнет большой политикой и большими деньгами. Энгельгардт, твои зелья и артефакты – это прорыв. Но прорыв, который одни захотят присвоить, другие – запретить, а третьи – использовать, не задумываясь о последствиях. Я очень сильно надеюсь, что речь пойдёт всего лишь о травах и эликсирах ! – голосом выделил он главное, – Вы оба стали пешками в игре, правил которой не знаете. Ваша задача – выйти из этой игры живыми и, по возможности, сохранив контроль над тем, что мы создали.