Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 203

– Сёстры Янковские, – как‑то раз спросила меня Кутасова, – Расскажите мне про них.

– Никак нет. Ни вам про них, ни им про вас, – отрицательно тогда помотал я головой.

– Я так и думала, – кивнула тогда девушка своим мыслям, – Спасибо за откровенность.

С артиллерией у меня пока не всё складывается так, как мне бы хотелось. Собственно, как и со штурмовым кавалерийским отрядом.

Обе задумки хороши, но их воплощение…

Пока мы занимались теорией, реальность вносила свои коррективы.

Пушки Барановского существовали, но оказались в Петербурге, и их доставка обещала затянуться на неопределённый срок из‑за весенней распутицы и бюрократических проволочек. Мастер‑сборщик, которого Барановский обещал прислать, также запаздывал, ссылаясь на «неоконченные дела». Мои переделанные «единороги» были грозны на бумаге, но в реальности их было всего два, а снаряды к ним, особенно «усовершенствованные», исчислялись десятками, а не сотнями.

Конный отряд и вовсе существовал лишь в виде четырёх лошадей, купленных у цыган, и трёх бывших улан, которых прислал Сорокин вместе с корнетом Марковым. Марков, несмотря на свой легкомысленный вид, оказался дельным офицером, но даже он не мог сделать из этого материала боеспособную единицу за неделю. Лошади пугались резких звуков и странных запахов (а их у нас хватало), а уланы, привыкшие к сабельным атакам в сомкнутом строю, с недоумением воспринимали идеи о борьбе с Тварями, которые могли не иметь ни флангов, ни тыла.

А Купол над Котово тем временем менялся. Сообщения с наблюдательных вышек становились всё тревожнее. Дымка по краям сгущалась, приобретая мутно‑лиловый оттенок. Иногда в ней, как в грязном стекле, мелькали тени – огромные, искажённые. По ночам оттуда доносился странный гул, похожий на отдалённый рёв стада, смешанный со скрежетом камней.

Дядя, получив доступ к отчётам, только хмурился.

– Фон нарастает быстрее, чем в Булухте. Там была плавная кривая. Здесь… словно что‑то подпитывает процесс изнутри. Или снаружи.

«Ферма под внешним куполом» из смелой авантюры начала превращаться в вопрос выживания. Если мы не успеем зачистить периметр до того, как Внешний Купол сформируется окончательно, нам придётся иметь дело не с полупревращённым скотом, а с чем‑то гораздо более страшным и организованным.

Я собрал совет в своём кабинете: Самойлов, Ефимов, поручик Лыков, штабс‑капитан Карташёв, корнет Марков.

– Ждать больше нельзя, – начал я без предисловий. – Купол вот‑вот замкнётся. Наш «единорог» и два десятка «улучшенных» снарядов – это всё, что есть по артиллерии. Конный резерв – четыре всадника. Пехота – сорок человек, включая новобранцев. Мы ждём Купола и идём в разведку боем. К самому краю Зоны.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

– Это самоубийство, барин, – хрипло сказал Карташёв, потирая культю левой руки. – Сорок человек против неизвестно чего… На Булухте целый батальон…

– На Булухте не знали, что делать, – перебил я. – Мы знаем. У нас есть артефакты. Щиты, фильтры, «маячки». И есть план. Мы не полезем в сам нарыв. Мы будем резать по краю. Как хирург – снимаем некротизированную ткань, пока гангрена не пошла дальше.

– Вашбродь, гонец! Гонец прибыл! Купол встал! – прервал меня крик от дверей.

– Всем отдыхать. Выходим завтра утром.

Перед выходом я развернул на столе карту, сделанную на основе данных Тихомирова и наших разведок.

– Вот предполагаемая линия формирования Внешнего Купола. Точно про неё пока ничего не выяснено. Здесь, у холма Чёрный Яр, она ближе всего к нашему «Форту №1». Дистанция – три версты. Мы выдвигаемся на рассвете. Ефимов с орудием и расчётом из шести человек занимает позицию здесь, на обратном скате холма. Лыков – командует артиллерией. Задача – прикрывать отход и бить по крупным скоплениям. Основная группа под моим командованием и Карташёвым продвигается цепью к самой границе мутной зоны. Марков с конными – наш резерв и глаза. Будет курсировать на флангах, предупреждать об угрозах сбоку. Каждый пехотинец – с щитом‑накладкой и запасным фильтром. Взять «сигнальные ракетницы». Красная ракета – немедленный отход на артиллерийские позиции. Зелёная, раз в пятнадцать минут – всё спокойно, продвигаемся.

План был дерзок и опасен. Но сидеть и ждать, пока беда сама придёт на порог, было ещё опаснее.

В ночь перед выступлением я не спал. Проверил личное снаряжение: штуцер с нарезным стволом, заряженный специальными пулями с сердечником из аномального кварца, два револьвера, набор гранат‑«оглушителей» (прототип, созданный Гришкой – при взрыве они создавали не ударную волну, а звуковой и световой шок, бесполезный против людей, но, как мы надеялись, эффективный против иномирных существ). На груди под мундиром – усиленный вариант «щитовой» пластины, соединённый с браслетом‑индикатором на запястье. Он должен был вибрировать при сильном магическом воздействии и защищать.

На рассвете колонна тронулась в путь. Моросило. Сорок человек в серых брезентовых плащах поверх амуниции, два десятка подвод с припасами и орудием. Тишину нарушал лишь скрип колёс, топот копыт и сдержанные команды. На лицах людей – сосредоточенность, но не паника. Они шли на работу. Страшную, но работу.

К полудню мы достигли холма Чёрный Яр. Отсюда открывался жутковатый вид. Примерно в версте начиналась та самая «мутная зона» – полоса земли, покрытая странным, будто маслянистым туманом лилового оттенка. Сквозь него угадывались контуры брошенных домов Котово, но они казались расплывчатыми, нереальными. Воздух здесь был тих и тяжёл, пахнул озоном и чем‑то кислым, как испортившееся молоко.

Ефимов и его расчёт быстро развернули орудие, укрыв его брезентом.

Лыков, нервно теребя планшет, уставился на зону, используя подзорную трубу.

– Вижу неясное движение, – пробормотал он. – Крупные силуэты… Коровы, что ли? Но… деформированные.

Я использовал заклинание, чтобы видеть дальше. Да, это были коровы. Но их контуры плыли, будто сквозь жару. Рога казались неестественно длинными и искривлёнными, а от некоторых исходил слабый, зеленоватый свет.

– Пора, – сказал я тихо. – Пехота, вперёд. Цепью. Дистанция – пять шагов. Не стрелять без команды.

Мы двинулись вниз по склону, к границе тумана. С каждым шагом воздух становился гуще, давил на уши. Браслет на моей руке начал слабо вибрировать. У нескольких бойцов загорелись индикаторы на щитах – фон нарастал.

И тут из лиловой мглы на нас вывалилось это .

Это уже не была корова. Это было нечто на шести кривых, костлявых ногах, с телом, покрытым странными, шишковатыми наростами, светившимися изнутри тусклым фиолетовым светом. Голова почти отсутствовала, вместо неё – нечто вроде щупальцеобразной воронки, из которой сочилась тягучая слизь. Оно двигалось неестественно быстро, непредсказуемыми скачками, и издавало звук, похожий на шипение раскалённого металла, опущенного в воду.

– Первая шеренга, огонь! – скомандовал Самойлов.

Грянули выстрелы. Несколько пуль шлёпнулись в тело твари, оставив дымящиеся язвы, но не остановили её. Она рванулась вперёд.

– Гранаты! – крикнул я, держа заклинание наготове.

Два бойца швырнули «оглушители». Раздался негромкий хлопок и ослепительная вспышка. Тварь замерла, её свечение померкло, движения стали хаотичными. В этот момент грянул выстрел с холма.

Ефимов со ста саженей не промахнулся. «Улучшенная» картечь со смачным свистом и шлепком врезалась в грудь мутанта. Раздался не столько звук разрыва плоти, сколько странный, хрустящий треск, будто через колено ломали черепицу. Свечение внутри твари погасло, и она рухнула на землю, разваливаясь на куски, которые быстро темнели и потом вовсе рассыпались в прах.