"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 220

Одной рукой Анна с трудом удерживала Ксению на весу. Боевая колдунья не шевелилась, жизнь в ней еле теплилась. Если уронить с высоты, спасать станет некого.

— Не стрелять!!! — орал кто-то внизу.

Анна посмотрела на стрелка. Он подхватил второй мушкет, но пока медлил спускать курок. Прицеливался, зараза. Первым-то выстрелом только поцарапал.

Анна все понимала — парень увидел чудовище и приложил освященным серебром. Повезло, что почти промахнулся.

Она могла бы размазать излишне смелого дурака по камням. Могла бы одним взглядом превратить нахала в гниющий труп, а потом заставить танцевать. Могла бы… что угодно.

Наверное, великие маги так и поступают.

Раздавить мелкого человечка, как клопа — кто осудит ее за такой ответ на выстрел?

Анне Георгиевне Мальцевой очень нравилось быть уникальной, единственной и неповторимой. Некромантом-врачом, а не убийцей.

Она только что совершила чудо. Пока никто этого не понял, но Динхофф и Эдгар всем разъяснят. Вон, смотрят на нее с восторгом, трепетом, изумлением и благодарностью. Замечательный коктейль, особенно в глазах членов Ученого совета Академии.

Солнце сияло у нее за спиной. Из ущелья поднимался пар, и темные крылья некроманта сверкали в разноцветном ореоле…

Боль в руке нарастала, удерживать Ксению становилось все сложнее.

Стрелок потянул палец к спусковому крючку — медленно, как во сне.

«Да что ж вы все замерли-то?! Отберите у него ружье, идиоты! Как я вам Ксению лечить буду, если он во мне дырок наделает?!» — пронеслось в голове у Анны.

Вслух она сказала другое:

— Я хочу домой.

Неважно, что помехи все еще перекрывали возможность телепортации. Для величайшего некроманта материка это было просто досадной мелочью.

Глава 23

Потомки Мстислава

Бежать и орать одновременно у Винса получилось только поначалу. Потом дыхание сбилось, вместо «отвалите, имперцы проклятые!» он мог только сипеть.

Винс захлопнул варежку и наддал.

Мужики топали следом.

А ведь как все начиналось-то! Он такие слова только в книжках читал: «Ваше Высочество, проследуйте с нами…», да еще и с чудным имперским акцентом. Токма Винс не дурак, знает, что от гнездовского «канай сюды, крысеныш» это мало чем отличается. Говорил господин (ой, отец… но даже в голове так не получается!), что надыть от таких подальше держаться.

Вот Винс и держится. Сколько дыхалки хватает.

Ох. Догоняют. Сильные, гады, шустрые! Винс тоже не дурак побегать, от торговок с краденым пирогом завсегда удирал, но то торговки, а то убивцы. Эти пострашнее будут.

В конце улицы Винс увидал знакомую компанию. Охранника при любимой кондитерской и, видать, его приятелей. Лишь бы охранник его запомнил! Хоть бы выручил!

— Помогите, дяденьки! — заорал Винс во всю глотку, подбегая к ним. — За мной имперцы гонятся, убить хотят!

— Украл чего? — лениво спросил седой дядька в синей шапке, перехватив Винса за плечи.

— Не вор я! Вон Янко, — Винс кивнул на охранника, — меня знает!

— Знаю, — согласился Янко. — Енто рыцарюги-следователя слуга. Эй, вы, захребетные, — это он уже подбежавшим мужикам, — чего от мальца надо?

Седой тоже к имперцам повернулся, Винса отпустил. Пацан не стал выяснять, чем у них разговор закончится, рванул так, что пятки засверкали. Успел только ругань услышать, да, кажись, кому-то в морду съездили.

Вот и ладушки.

Квартала через три Винс окончательно выдохся. Остановился отдышаться и давай соображать — куды деваться-то? Домой нельзя, там эти, вежливые, найдут. В стражу бежать? Путь неблизкий. Зато тут рядышком Ангел живет! И дело у Винса там есть, если спросит кто — пса покормить. Анна Егоровна как по делам собралась, так Винса спроворила к Рыжему раз в день заходить, проведать. Винс бы на нее и бесплатно поработал, но Ангел настояла, что по грошику платить будет. Добрая она!

Туда Винс и пошел. Ну и что, что утречком уже забегал, ни одна собака еще не обиделась от того, что миску дважды наполнили.

Сказано — сделано. Добрался Винс до колдуньиного подворья, уцепил крючок на калитке, как Ангел показывала, зашел во двор да и плюхнулся на землю от усталости. Пока бегать надо было, сил хватало, а как почуял, что в безопасности, так сразу и ноги ватные, и дышишь, будто рыба, на берег выкинутая.

Рыжий подошел, мордой в плечо ткнулся — ты чего, мол?

Винс пса по холке потрепал — ничего, нормально всё. Сейчас, передохну только.

— А знаешь, Рыжий, почему имперцев «захребетниками» зовут?

Закончить шутку Винс не успел.

В небе на мгновение потемнело. Пространство во дворе, прямо перед будкой Рыжего, разорвала радужная воронка, и из нее выпали две фигуры, перемазанные в крови и грязи.

Винс хотел было заорать, но звук не шел, как в страшном сне. Рот открыл — а не орется, хоть тресни! И страшно — жуть.

Рыжий глухо зарычал и пошел к… этому. Винс потом ни за что б не признался, но мыслишка мелькнула — пока пес с кошмаром дерется, надо бы за калитку рвануть и дать стрекача. Авось пронесет.

А Рыжий вдруг хвостом завилял! И ну одну из перемазанных фигур вылизывать!

Винсу любопытно стало. Встал, подошел осторожненько. Ба-а-тюшки! Это ж Ангел и эта… пассия папашина, которую тот у князя увел! Ангел больше в кровище угваздана, а пассия в грязище. Подрались, что ли?

От обалдения Винс и не заметил, что впервые мысленно назвал господина «папашей». Как-то очень обыкновенно получилось, будто так и надо.

Ангел с земли поднялась. Покачнулась — Винс подбежал, поддержал аккуратно. Подивился мельком — они же почти одного роста стали! Раньше он на Ангела снизу вверх смотрел, а тут…

— Спасибо, — чуть слышно сказала она. На Винса глянула — а глазищи чернющие! И сверкают!

Винс не отшатнулся, а ведь хотелось!

— Чего стряслось-то?! — выдохнул он.

— Мост упал, — ответила Ангел. Странно как-то ответила. То ли с радостью, то ли будто заплачет сейчас.

— К-как упал?

— Вниз.

Ангел посмотрела на него так мрачно, что у Винса чуть ноги не подкосились. Через несколько очень долгих секунд ее лицо изменилось, стало обычным, а не жуткой маской злой колдуньи.

— Кто-то там, на перевале, убил очень много людей, — сказала она грустно, но уже без отчаяния. — Ксения, — Ангел кивнула на перемазанную в грязи дамочку, — спасла, кого смогла. Теперь ее саму спасать надо.

Винс охнул. Вот ведь! Одно дело в книжках про такое читать, а другое…

Что — другое, Винс не придумал и просто спросил:

— Вам чем помочь, Анна Егоровна?

И началась у Винса беготня. Воду вскипятить, скатерть на столе расстелить поровнее да почище — туда Ангел колдовством беспамятную тетку перенесла. Принеси, подай, ножницы наточи…

Ангел с тетки одежду срезала, чтоб, значит, лечить сподручнее было. Винс все понимал, что это для врачевания надо, но все равно неловко было на голую смотреть. Отворачивался. Ангел на него шипела — не время скромничать, помогай, помрёт!

У самой Ангела на плече свежий рубец был. Будто недавно поранилась, но не кровило уже, заросло. Странно оно — на шубе, что она в угол скинула, как раз в том месте кровищей все залито. И в платье на плече дыра окровавленная. Неужто на себе зарастила?

Так она ж Ангел, всё может… Винс постеснялся спрашивать.

Потом Ангел велела в сторонке ждать, а сама стала водить руками над беспамятной. Заподвывало что-то, то ли Ангел под нос песню пела, то ли тетка от боли стонала, то ли хором они — не разберешь.

Винсу жутковато стало. Будто стоишь у погоста вечером, а оттудова могильным холодом повеяло, да кусты зашевелились. Не поймешь, то ли ветер, то ли лезет кто. И бежать охота без оглядки.

Винс бочком-бочком двинул в сторону кухни.

— Я вам покуда обед спроворю, — сказал вслух. Не признаваться же, что по хребту мурашки с мышь размером скачут!

— Нет у меня ни черта, — проскрипела Ангел, — в карман шубы залезь, возьми деньги и на рынок сбегай. Меня не отвлекай, тут дел до вечера.