"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 223

— Господин Соболев, — холодно произнес Виктор, — я прошу вас впредь не предпринимать никаких действий в отношении моего сына, не согласовав со мной.

Соболев церемонно поклонился.

— Как бы ни развлекали меня семейные дела Мстиславичей, — подал голос Эрик, — служба не ждет. Пойду я, пожалуй.

— Мне бы тоже пойтить, — Винс посмотрел на Виктора, — ой, то есть пойти. Анне Егоровне ужин сготовить надо. Она, небось, устала вашу заз… тетку эту лечить. А каше часок потомиться бы.

Виктор медленно повернулся к Винсу.

— Анна Георгиевна на перевале, — тяжело и горько сказал он.

— Не. Дома она, — махнул рукой Винс. — Я когда от этих, посольских, удрал, решил у нее пересидеть. А тут Ангел на меня свалилась, вся в крови перемазана. И тетку тащит, та — как из канавы.

В душещипательных пьесах от таких известий герои орут от счастья. Виктор всего лишь бесшумно перевел дыхание, чувствуя, как в груди разжимается ледяной кулак страха за напарницу.

Жива, работает, ждет ужин — что еще нужно?!

— Эрик, остаешься здесь, охранять, — скомандовал Виктор. — Если что — разберешься. Вернусь — сменю. Винс, ты…

— Я Анне Егоровне ужин обещал!

— Понятно, — сдался Виктор. — Хорошо, идешь со мной. Василь, — он махнул рукой стажеру, — ты сейчас сломя голову бежишь в управу, находишь полковника Силина и докладываешь, что князь жив, и обе наши колдуньи-эксперты тоже. А ты, — Виктор посмотрел на второго стажера, тихонько пыхтящего в уголке, — пока набегался. Переходишь в распоряжение сержанта.

— Й-есть! — выдохнул тот.

— Всю жизнь мечтал охранять имперское посольство в компании желторотика, нарушая приказ непосредственного начальства, — сварливо сообщил Эрик. — Ладно, командир, не бухти. Есть. Если квартальный в амбицию полезет, на тебя свалю.

Соболев смотрел на происходящее с искренним любопытством и почему-то не возражал.

К ним подошел Петр Румянцев. Кирасу он держал в руке, зато под курткой была видна кольчуга — хорошая, кстати, попрочнее иного панциря. И пара пистолетов на перевязи.

Виктор хотел было глупо пошутить про возврат казенной брони в оружейку, но Петр сам поставил кирасу у стенки и вежливо попросил Эрика забрать ее после дежурства.

— Ваше Высочество, — Румянцев повернулся к Винсу и протянул мальчишке тяжелый сверток, — пожалуйста, наденьте кольчугу. Если ваш батюшка не против.

В слове «батюшка» Виктор угадал легкое ехидство, но не стал это комментировать. Просто кивнул.

— А пистолет дадите? — с восторгом растопырил глаза Винс.

— Нет! — хором сказали Виктор, Румянцев и Соболев.

— Воспитатели, — фыркнул Эрик. — Гувернеры, дуэньи и родители. Ну все, теперь я спокоен за будущее Империи. Пойду бдеть у входа. Передавайте поклон Её Высочеству Юлии.

В городе было тихо. С площади доносилось гудение толпы, но вроде не агрессивное. Люди молились, а не стремились проломить голову ближнему.

По улицам шагали патрули стражи. С Виктором они вежливо здоровались, на остальных и ухом не вели — раз идут в компании со следователем, значит, так надо. В паре патрулей Виктор увидел не только стражников, но и военных из гарнизона. Судя по тому, что парни были хоть и в форме, но без брони, — это чья-то личная инициатива, а не приказ воеводы.

И то хорошо.

Мирных гнездовцев на улицах было немного, но кое-кто все-таки вышел по делам. На углу Печной улицы и бульвара княгини Софьи сидел знакомый сапожник. Женщина в потертом плаще быстро шла с корзиной снеди — видимо, с базара. Куда-то спешил чиновник, за ним увязался было попрошайка, но увидел стражников и свернул в переулок. Старик копался в палисаднике, а девица в форменной курточке университета уговаривала его поберечь спину и подождать, пока она переоденется и сама изничтожит сорняки. Дед многословно возражал — мол, ты, внученька, со своей наукой росток крокуса от одуванчика не отличишь, погубишь всю красоту.

«Да неужели», — мрачно хмыкнул про себя Виктор.

Радоваться было рановато, все еще может перевернуться в мгновение ока, но есть надежда, что — удержали. Что город не полыхнет от горя и неизвестности.

За пару кварталов до дома Анны Виктору стало не по себе. Остро захотелось обнажить меч, использовать Благословение, отправить Винса с Румянцевым куда подальше и…

Что «и», он сказать не смог бы.

Просто как-то тревожно было. Как тогда, в морге, рядом с хрипящим зомби.

У забора дома Анны Мальцевой верещал тощий молодой парень в затасканной монашеской рясе и с горящей лампой в руках.

— Ведьма! Князя погубила, людей его убила, теперь к нам руки тянешь! — визгливо заорал он и пнул калитку.

— Все зло от колдунов! — заплетающимся языком вторил ему еще один тип. Судя по всему — пьяный достаточно, чтобы море стало по колено.

Еще несколько человек в сторонке подзуживали монашка.

За забором заливался лаем пёс.

— Чую! — орал тип в рясе. — Чую магию, темную, злую, страшную. Очистим огнем, братия!

Калитка дрожала под пинками, но пока не поддавалась. Оборванец попытался плеснуть на нее масла из лампы, но промахнулся и отпрыгнул от вонюче дымящей лужи на брусчатке. Группа поддержки взволновалась и пошла к забору — шатать.

Винс рванулся вперед. Виктор поймал его за шкирку, удержал и задвинул себе за спину, мельком пожалев, что наотрез отказался от имперской охраны. Было бы кому препоручить пригляд за наследничком.

— Вы их сейчас бить будете? — с надеждой спросил пацан.

— Обойдутся, — бросил Виктор. — Стой здесь.

Виктор узнал крикуна. Монах Еремей частенько путался у стражников под ногами, закатывая пламенные проповеди о добродетелях и смирении. Энтузиазм он демонстрировал с избытком, но увлечь аудиторию получалось так себе. Чего-то не хватало. То ли харизмы, то ли красноречия, то ли образования и опыта.

Виктор подошел к монашку и мрачно навис над ним. Остальные сделали шаг назад — кидаться на стражника народ пока не рвался.

— Ты! — восторженно завопил монах. — Ты рыцарь света, ты божий воин, ты убьешь черный ужас, правда?!

— Что, Ерёма, совсем поехал? — поинтересовался Виктор. — Шел бы в обитель.

— Там! Там зло! Ведьма, злая колдунья, она сожрала смерть и жизнь сожрет! Ты же видишь!

И я вижу! Божий огонь горит во мне, и, если я не дам ему выхода, он сожжет меня…

Виктор придержал его за плечо и пристально посмотрел на сочувствующих. Чуть скривился — видите же, человек не в себе. Шли бы вы.

Люди отводили глаза, но не расходились.

— Что же ты, инок, так не к месту великих цитируешь? — строго спросил Петр Румянцев, подходя к монаху. — Не стыдно?

— Чего?! — вскинулся Еремей.

— Кто хочет наказывать других, должен сам быть безупречен. Поройся же в своей совести, и ты увидишь, должен ли ты наказывать, или следует наказать тебя самого. И если ты требуешь правого суда для других, то нужно, чтобы такой же суд был применен и к тебе, — выдал Румянцев на одном дыхании. — Ты безупречен, инок? А вы, — он повернулся к остальным и чуть повысил голос, — безупречны?

Народ слегка попятился.

— Так какого хрена вы тут столпились и пакостите докторше?! — рявкнул Виктор на понятном им языке. — А ну, пошли вон!

Люди стали расходиться, негромко приговаривая: «Ну их к лешему, скандалистов. Умник еще ничего, а ежели амбал-стражник по зубам приложит?»

— Но ведь ты… — негромко и горько сказал Еремей, — видишь?

— Вижу, — кивнул Виктор. — Здесь нет зла, — добавил он с абсолютной уверенностью. — Иди.

Провожая взглядом понурую фигуру Еремея, Виктор спросил Румянцева:

— Это что сейчас было? Какие еще великие?

— Хоть какая-то польза от того, что я помню любой бред. В давние времена в долине Альбулы жил Иероним Феррарский, тоже про огонь в душе вещал. Только этот на магов ругается, а тот ещё и церковь обличал. Был весьма популярен в народе.