Обезьяна – хранительница равновесия - Мертц Барбара - Страница 37

К моему удивлению и раздражению, Эмерсон добровольно вызвался быть моим спутником. Более того, без возражений и без малейшего ворчания надел вечерний костюм. Меня охватило сильное предчувствие…

Приглашены были все, кто хоть что-то значил в Луксоре. Мы опоздали, но, хотя зал был полон, наше появление привлекло всеобщее внимание. Эмерсон, конечно же, выглядел великолепно. На внешний вид ребят пожаловаться не могу.

Убрать всю кошачью шерсть с юбки Нефрет оказалось невозможным, но на фоне атласного шифона цвета слоновой кости в полоску они были не слишком заметны. Мягкий оттенок оттенял золотистый загар её кожи – на мой взгляд, даже слишком. Должно быть, между выходом из дома и приездом в отель она что-то сделала с вырезом, потому что он стал гораздо ниже, чем был. Перчатки до локтя скрывали неженственный струп на предплечье.

Эмерсон с неуклонностью пули направился к мистеру Дэвису. Это был невысокий мужчина с большими усами, считавший себя высоким. (Ещё одна причина, по которой они с Эмерсоном не ладили: трудно считать себя высоким, когда над тобой возвышается Эмерсон.) Мне удалось оттащить Эмерсона, прежде чем он успел сказать хоть что-то, кроме:

– Хм-м. Значит, вы вернулись?

Мистера Дэвиса сопровождали: миссис Эндрюс, блиставшая в чёрном атласном платье, расшитом чёрным бисером; несколько молодых дам, представленных как её племянницы; и американская пара по имени Смит, гостившая у Вейгаллов. Мистер Смит был художником, проведшим несколько сезонов в Египте и делавшим копии для Дэвиса и других археологов – бодрый и общительный мужчина лет сорока пяти[129].

Как только Нефрет прошла через линию встречающих, все молодые (и не очень) мужчины в комнате устремились к ней, оставив нескольких женщин покинутыми и несчастными. Я видела, как мою подопечную вёл к месту для танцев кавалер, получивший её согласие, и повернулась к Эмерсону. Однако он уже ушёл.

– Не хочешь ли ты потанцевать, мама? – спросил Рамзес.

– Хм-мм, – замялась я.

– Я постараюсь не наступать тебе на ноги.

Я предположила, что он просто пошутил. Честность заставляет меня признать, что он танцует лучше отца. Никто не вальсирует великолепнее Эмерсона; единственная проблема в том, что он упорно продолжает вальсировать, независимо от того, какая музыка играет.

Я подала Рамзесу руку, и, пока он почтительно водил меня по залу, объяснила:

– Моя минутная неуверенность была вызвана не беспокойством о ногах, а беспокойством о твоём отце. Кто-нибудь должен находиться рядом с ним. Он собирается с кем-то поспорить; я знаю эти признаки.

– По очереди, – ответил Рамзес. – Первый танец – у Давида.

Оглядев зал, я увидела Эмерсона, расположившегося у буфетного стола и разговаривавшего с месье Навиллем[130]. Рядом с ними стоял Давид. Он выглядел очень красиво в вечернем костюме, но, как мне показалось, выглядел немного встревоженным.

– Мой дорогой мальчик, Давид никак не сможет остановить твоего отца, когда тот начнёт нести чушь, – сказала я. – Мне лучше пойти и…

– Следующая очередь – моя. – Музыка стихла, и Рамзес предложил руку, чтобы увести меня из центра зала. Явная работа на публику, и мне стало интересно, какую из присутствующих молодых леди он пытается впечатлить своими прекрасными манерами.

Прежде чем мы дошли до стульев у стены, нас перехватили.

– Могу ли я просить вас оказать мне честь, подарив следующий танец, миссис Эмерсон? – спросил сэр Эдвард Вашингтон с элегантным поклоном.

Я не видела его с Рождества, но подозревала, что с Нефрет они встречались. Некоторое время мы молча кружили по залу. Затем он начал беседу:

– Полагаю, миссис Эмерсон, ваши детективные таланты заняты расследованием нашей последней тайны.

– Какую тайну вы имели в виду, сэр Эдвард? – поинтересовалась я.

– А их больше, чем одна? Я имел в виду изуродованное тело, недавно вытащенное из Нила. Убийца не мог быть крокодилом.

– Нет, – призналась я.

– Мне сообщили, что вы разрешили мисс Форт осмотреть останки.

– Боже мой, как же распространяются сплетни в этой деревне! Я многое не позволяю мисс Форт, сэр Эдвард. Но она всё равно это делает.

– Очень живая молодая леди, – пробормотал сэр Эдвард. Его взгляд метнулся к Нефрет, которая разговаривала с мистером Дэвисом. Оба, казалось, получали огромное удовольствие, и мне показалось, что вырез её платья стал ещё ниже.

– А как же убийство, миссис Эмерсон? – продолжил сэр Эдвард. – У вас должна быть теория.

– У меня всегда есть теория, – ответила я. – Но я вам её не изложу, сэр Эдвард. Вы только посмеётесь надо мной. Эмерсон уже сообщил мне, что это чушь.

– Я бы никогда не стал смеяться над вами, миссис Эмерсон. Прошу вас.

– Хорошо...

Естественно, я опустила любые упоминания тех аспектов дела, которые касались нас лично.

– Что этот человек делал здесь, в Луксоре, мы никогда не узнаем, – заключила я.

– А разве он не был жителем Луксора?

Проклятье, подумала я. Оговорка была настолько незначительной, что только очень проницательный человек мог её заметить. И я всё время забывала, что сэр Эдвард был очень проницательным человеком. К счастью, музыка стихла, и я нашла предлог закончить разговор.

– Не могу вспомнить, откуда у меня такое впечатление, – уклончиво ответила я. – Наверняка я неверно истолковала какую-то сплетню. Прошу прощения, сэр Эдвард, но мне нужно остановить Эмерсона, прежде чем он…

– Ещё один вопрос, миссис Эмерсон, если позволите. – Я вынужденно остановилась. Он крепко сжал мою руку, готовясь проводить меня к стулу.

– Я снова ищу работу, – продолжил он, и его вежливая светская улыбка стала шире, когда он увидел моё удивление. – Не потому, что она мне нужна – то небольшое наследство, о котором я упоминал, обеспечило мне финансовую независимость – а потому, что мне нужно чем-то себя занять. Я не из тех, кто любит праздность, и всегда увлекался археологией. Не требуется ли вашему мужу фотограф или какой-нибудь другой помощник?

Меня не убедило это неискреннее объяснение. Сэр Эдвард собирался делать свой ход! Он не ожидал от меня никакой помощи. Я честно объяснила, что у нас есть все необходимые сотрудники.

– Да, я понимаю. – Его приподнятая бровь и полуулыбка ясно давали понять, что он действительно всё понял. – Если он передумает, пожалуйста, дайте мне знать.

Я наблюдала, как Эмерсон разговаривает с незнакомой мне дамой. Его красивая голова была склонена, изящно очерченные губы расплылись в улыбке. Дама была элегантно одета и украшена роскошными драгоценностями. Бриллиантовое украшение размером с мою ладонь венчало локоны её тёмных волос. Оно было похоже на гроздь роз с трепетавшими цветами и листьями, так что от малейшего движения головы розы колыхались на тонких проволочках. Они высекали бриллиантовые искры, когда она наклоняла голову, чтобы взглянуть на Эмерсона.

– Ага, – кивнул Эмерсон. – А вот и моя жена. Пибоди, позволь представить тебе миссис Марию Стивенсон. Мы говорили о кошках.

– Интересная тема, – вежливо поклонилась я даме. Она вежливо поклонилась мне в ответ. На её голове сверкал радужный огонь. Бриллиантовое колье и браслеты в тон тоже сверкали, пусть и не так экстравагантно. Я моргнула.

– Верно, – сказал Эмерсон. – У неё есть одна. Кошка. Её зовут Астролябия.

– Необычное имя.

– Ваш муж говорил мне, что вы предпочитаете давать своим кошкам египетские имена, – произнесла миссис Стивенсон. У неё был приятный голос, к сожалению, искажённый американским акцентом.

Мы обменялись обычными вопросами: «Вы впервые в Египте? Как долго планируете пробыть? Ваш муж с вами?» – и обычными ответами: «Да, я в полном восторге; ещё две недели в Луксоре, а потом обратно в Каир; к сожалению, он не смог оторваться от дел». – Во время этого обмена репликами я чувствовала, как тёмные глаза дамы разглядывают мои скромные украшения. Фаянс и резные каменные амулеты не производили особого впечатления по сравнению с сонмом бриллиантов.