Обезьяна – хранительница равновесия - Мертц Барбара - Страница 91

– Никогда больше, – серьёзно провозгласила я. – Моя скрытность и так доставила нам немало хлопот. Отныне, любимый, я буду рассказывать тебе всё. И детям тоже.

Эмерсон поднёс мою руку к губам.

– Не знаю, зашёл бы я так далеко, – улыбнулся он, и глаза его заблестели.

Школу, похоже, закрыли на весь день, но освещённые окна тёплым светом пробивались сквозь мрачный послеполуденный воздух. Улицы были практически безлюдны; длинные юбки редких пешеходов, мужчин и женщин, развевались, словно паруса. По крайней мере, один гость приехал раньше меня; перед дверью стояла закрытый экипаж. Мне бы хотелось, чтобы наш тоже был именно таким, а не открытым, потому что песчаная пыль, поднятая ветром, окутывала нас туманной пеленой.

Наш кучер остановился позади другого экипажа. Эмерсон помог мне выйти и проводил до двери.

– Я вернусь за тобой через час.

Он был до абсурда осторожен, но как я могла ему отказать после таких ласковых слов?

– Лучше через полтора. À bientôt[218], мой дорогой Эмерсон.

Мне отворил изящно одетый слуга, и как раз вовремя: шляпа уже была готова слететь с головы. Он подождал, пока я развяжу шарф и поправлю юбки. Затем он открыл дверь в комнату, поклонился и закрыл её за мной.

Комната оказалась не гостиной — маленькая, скудно обставленная и без окон. Единственный свет исходил от лампы на низком столике. Но этого света было достаточно, чтобы я разглядела фигуру женщины, шедшей мне навстречу. Лицо скрывала полутьма, но я узнала чепец. У меня очень развито чувство стиля.

– Добрый день, миссис Эмерсон. Как любезно с вашей стороны было прийти!

– Миссис Фернклифф?! – воскликнула я.

Внезапно рванувшись вперёд, она схватила меня — крепко, как мужчина. И тогда я вспомнила, что уже чувствовала эту хватку раньше. Неудивительно, что я не узнала в миссис Фернклифф, моднице со скверными манерами, грозную помощницу Берты. Матильда всегда носила строгий костюм больничной медсестры, и на её суровом лице не имелось ни единого грамма косметики. Это была моя последняя связная мысль. Её пальцы сжали мне нижнюю часть лица, а стальная рука подавляла мои усилия, пока я не вдохнула удушающие пары, пропитавшие ткань, которую Матильда держала.

Когда я пришла в себя, голова немного болела, но усыпляющее действие хлороформа прошло. Комната, в которой я проснулась, была не той, где меня схватили. Она казалась больше и комфортнее обставленной, хотя я мало что видела, потому что полумрак рассеивал лишь один светильник. По крайней мере, там была кровать, на которой я лежала. Лодыжки были связаны верёвками, а руки — передо мной и чем-то более прочным, чем верёвка. Когда я попыталась пошевелить ими, раздался металлический звон.

– Благодарение Богу! – воскликнул знакомый голос. – Вы были без сознания с тех пор, как вас привезли сюда несколько часов назад. Как вы себя чувствуете?

Я повернулась на бок. Мои путы были достаточно свободны, чтобы позволить это движение, но не более того.

Моему спутнику пришлось гораздо хуже. Верёвки привязывали его к стулу, на котором он сидел. Руки — за спиной, и я сомневалась, что он мог пошевелить хотя бы кончиком пальца. Светлые волосы растрёпаны, куртка порвана, а лицо усеяно синяками. За исключением тех случаев, когда ему приходилось трудиться в жаре гробницы Тетишери, я никогда не видела сэра Эдварда Вашингтона таким неопрятным.

– Как вы сюда попали? – прохрипела я.

– Неважно. Рядом с вами на столе стоит стаканчик с какой-то жидкостью. Можете до него дотянуться?

Я осмотрела путы на запястьях. Это были наручники, соединённые жёсткой перекладиной. Цепь тянулась от перекладины к изголовью кровати и там запиралась на замок. Сама цепь была недостаточно длинной, чтобы я добралась до связанных ног, но до чашки, пусть и с трудом, но можно было дотянуться.

Он увидел, что я колеблюсь, и ободряюще добавил:

– Тот, кто так ловко вас связал, сделал пару глотков перед уходом, так что сомневаюсь, что в этой штуке есть наркотики. Негигиенично, конечно, но безопасно.

Жидкость оказалась пивом — разбавленным, кислым, тёплым и не совсем без мух, но дама не может позволить себе быть брезгливой, когда горло у неё сухое, как пустыня. Мне удалось выловить несколько мух, прежде чем напиться.

– Удивительная предусмотрительность, – заметила я, чувствуя себя значительно лучше. (Возможно, это как-то связано с содержанием алкоголя в напитке.) – С вами она обошлась не так нежно. Вы передумали? Если да, то было не очень разумно сообщать об этом Матильде.

– Что вы имеете в виду, миссис Эмерсон? Тот факт, что вы застали меня в таком положении – в чертовски неудобном, надо заметить – должен быть достаточным доказательством того, что я не в ладах ни с этой грозной женщиной, ни с её госпожой.

– Сейчас — нет, – согласилась я. – По крайней мере, так выглядит. Однако, как только я поняла, что Берта – наш противник, мои подозрения на ваш счёт снова усилились. Слишком уж странное совпадение, что вы появились на сцене только вместе с ней и втёрлись к нам в доверие.

Я стала осматривать свои путы. Вынув одну из шпилек, я вытянулась и принялась ковыряться в замке. Сэр Эдвард наблюдал за мной с интересом и, как мне показалось, с лёгким весельем.

– Это очень умно с вашей стороны, миссис Эмерсон. Однако вы всё-таки ошибаетесь. Похоже, игра окончена, так что я могу правдиво признаться. Мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня союзником мадам Берты, как мы её называем.

Шпилька выпала у меня из пальцев. Я приподнялась на локте и уставилась на сэра Эдварда.

– Не пытайтесь убедить меня, что вы — Сети. Я узнаю его где угодно, в любой маске!

– Вы уверены? – рассмеялся он. – Нет, я не Сети. Но тесно с ним связан, как была связана и мадам Берта, пока не навлекла на себя его гнев, организовав это неуклюжее нападение на вас. С его стороны было неосторожно позволить ей уйти, но он довольно романтичен в отношении женщин – как вам должно быть известно.

– Хм-м, – проворчала я, нащупывая новую шпильку. – Наверное, мне следовало заподозрить, что Сети – ваш хозяин. Это он вас сюда послал?

Порыв ветра сотряс ставни. Сэр Эдвард взглянул в окно.

– Поскольку сейчас нам нечем заняться, я могу ответить на ваши вопросы. Да, он меня послал. Но давайте будем называть его «начальник», ладно? «Гений» – это, конечно, перебор[219]. После того, как мадам Берта сбежала, прихватив с собой немало денег и несколько самых ценных древностей из коллекции начальника, он решил, что она, вероятно, начнёт преследовать вас. В то время он был занят распродажей коллекции мистера Ромера, но можете поверить, дражайшая миссис Эмерсон: если бы он был уверен, что вам грозит неминуемая опасность, то не оставил бы вас на попечение подчинённого — даже такого талантливого, как я.

– Будь он проклят, – пробормотала я. Шпилька выскользнула из рук. Я вытащила из волос другую.

– Сначала я подумал, что его ввела в заблуждение чрезмерная влюблённость, – продолжил сэр Эдвард. – Ведь я не нашёл никаких следов этой дамы в наших старых притонах в Каире. Я не знал, что она тайно организовала свои собственные дела. Люди, которых она завербовала на сей раз, были отбросами каирского преступного мира. Они знали о её связи с Сети, и она взяла с них клятву молчать, угрожая им местью с его стороны. Однако они были неуклюжими глупцами. Если бы ту засаду в Каире устроили наши люди, вашему сыну и его друзьям не удалось бы уйти.

– Я в этом не уверена, – возразила я.

– Что ж, возможно, вы и правы. Рамзес превращается в весьма интересную личность, а мисс Нефрет… Моего начальника нелегко удивить, но он на мгновение лишился дара речи, когда я рассказал ему о её участии в этом деле.

– Вы ему рассказали? Когда?

Сэр Эдвард улыбнулся.

– Нет, вы меня не проведёте, миссис Эмерсон. Однако, как вам известно, я ничего не знал о происходившем, пока вы мне не рассказали, и только добравшись до Луксора, я понял, что мадам здесь и снова взялась за старое. Чего я не понял – как и вы – так это того, что её грубые атаки были уловками, призванными привлечь ваше внимание к преступникам, культам, украденным древностям и… э-э… падшим женщинам. Всё это время она сидела в центре своей безобидной на вид паутины, ожидая, когда вы придёте к ней. Фатима стала невинной жертвой обмана, который, как надеялась мадам, приведёт вас в её руки. Один из её трюков почти удался. Мисс Нефрет никогда бы не вернулась от добрейшей мадам Хашим, если бы не вмешались мальчики. Никто из них, естественно, её не узнал. Они никогда раньше её не видели, и в то время у вас не было оснований подозревать мадам Хашим.