"Фантастика 2026-8". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Северский Андрей - Страница 708

Но подлодка не стояла на месте и ветерок, вызванный ее движением, обдувал людей. Если бы она остановилась, то экипаж заметил бы сразу, что воздух не движется совсем. Водная гладь вокруг скорее напоминала поверхность озера в тихую погоду, чем океана.

- Ладно, погружаемся. – Приказал Татарчук.

Офицеры поднялись по «отливу» к люку. Последним забрался в него сам командир подводной лодки. Он бросил последний взгляд в сторону горизонта, прямо по маршруту. Ему показалось, что какая-то темная полоса протянулась вдоль всей его линии.

- А ну-ка принесите мне бинокль. – Попросил он Гренца.

То, что можно было принять за игру воображения, вызванную движением нагретого воздуха, на самом деле оказалось чем-то более осязаемым. Темная полоса была похожа на приближающийся грозовой фронт. Прогноз не врал. Единственной странностью надвигающейся грозы было отсутствие вспышек молний. Командира это удивило, но не напугало. В конце концов, он не метеоролог и не обязан знать, как устроены грозы в северной Атлантике.

Перед тем, как закрыть люк, он увидел, как по воде пробежала рябь от ветра. Зайдя в рубку управления, Татарчук заметил волнение на лицах дежуривших офицеров.

- Что стряслось? – Спросил он, занимая свое место.

- Товарищ капитан, там это,  с других подлодок идут странные передачи…

- Какие еще передачи? – Перебил командир офицера.

- У берегов Америки начался сильный ураган. Они говорят, что корабли уносит в океан ветром.

- Понятно. Значит, прогнозы не врут, как ни странно. Что, прям так и уносит, как пиратские каравеллы? – Иронично, не по уставу, переспросил командир.

- Мы получили сообщение открытым текстом с «Корейца». Они говорят, что ураган начался внезапно. Было тихо, и вдруг начался ветер. Перед этим в эфире была некоторая паника на американских кораблях. Но на «Корейце» посчитали, что это свойственно американцам - по любому случаю, на который нет инструкций, устраивать панику.

- А потом? – Татарчуку уже не терпелось услышать продолжение.

- Потом начался ураган, и американский флот понесло в открытый океан.

- Ну-ка включите мне эфир. Что там сейчас говорят? – Татарчук обернулся к другому связисту. – Что там наш штаб на это говорит?

Молодой офицер, для которого этот выход был первым, принялся рьяно исполнять приказание. Эфир подключили к громкой связи, и тесную рубку наполнил шум переговоров. Не надо было быть лингвистом, чтобы понять, что тон переговоров был испуганным, местами даже истеричным.

- Кто понимает, что они говорят? – Татарчук обвел взглядом команду.

- Ээээ… трудно разобрать, мешается всё в одну кучу. Только матерятся понятно. – Ответил старший лейтенант Ляхов, знающий английский.

- Это мне и без тебя слышно, что матерятся, конкретнее скажи.

- Говорят, что флота у них больше нет…

В этот момент в лодку врезалось что-то. Удара не было, но ее качнуло градусов на тридцать. Все, кто не держался, попадали. Через несколько секунд по обшивке загремела частая дробь, словно лодка попала под град. Татарчук кинулся к офицерам, управлявшим лодкой.

- Что? Что происходит? Что это за хрень?

Никто не знал, что ответить командиру.

- Мы меняем курс. – Ответил один из вахтенных офицеров. – Нас сносит.

- Как так сносит? – Татарчук не мог представить, что течение может что-то противопоставить мощному двигателю судна. – Что там со штабом? – Наконец вспомнил он про свое распоряжение.

Молодой офицер передал наушники командиру.

- Всем флотам! Чрезвычайная ситуация! Ураган движется с запада с примерной скоростью триста метров в секунду. Субмаринам уйти на максимальную глубину, надводному флоту стать против ветра. О получении приказа доложить.

- Капитан первого ранга Татарчук, АПЛ «Пересвет», приказ принял. Начинаем погружение. – Татарчук снял наушники. – Погружаемся на четыреста метров. – Отдал он приказ.

К тому моменту, когда командир оторвался от наушников, стало ясно, что корабль не управляется. Его постоянно кренило из стороны в сторону. За шумом барабанной дроби, причина которой была еще не ясна, слышались натужные скрипы корпуса лодки, испытывающего колоссальные перегрузки. Зашумели цистерны, набирающие воду. С каждым метром погружения дробь по корпусу стихала, и лодка все лучше откликалась на руль.

Все офицеры в рубке молча ждали, когда судно наберет максимальную глубину. По громкой связи все еще слышался английский мат. Никто не хотел оказаться сейчас на поверхности океана. Связь начала теряться. Голоса забило шумом, и вскоре они затихли совсем.

- Триста метров в секунду… Это сколько, если на километры в час перевести? – Спросил Гренц.

Он не стал дожидаться, когда ему ответят, взял листок и перевел в более понятные единицы. Его глаза округлились, когда он получил результат. Офицер еще раз перепроверил себя.

- Тысяча километров в час? – Сказал он ошарашено. – Этого не может быть!

Его перепроверили. Цифры сошлись. Все офицеры, что находились в рубке управления, молча уставились на командира корабля. Татарчуку пришлось скрыть внутреннюю неуверенность за командирским тоном.

- Не бздеть, товарищи. Это не Третья Мировая, как-нибудь переживем этот ураган. На такой глубине он нам совсем не страшен. К тому же вы все слышали: американцы сказали, что у них теперь флота нет. – Татарчук снял фуражку, вытер пот с лысой головы платком и добавил: – Природа за нас.

По корпусу все же иногда раздавались удары. Они были реже, и звук удара был слабым. Пришло время обеда, но расходиться никто не собирался. Татарчук барабанил пальцами по стойке. Акустики слушали окружающее пространство, заполненное несвойственным ему шумом.

- Виктор, посчитай пожалуйста, за сколько часов ветер дойдет до России, если не потеряет силу.

            Просьба была направлена Терехину Виктору, капитану второго ранга, товарищу по жизни и заместителю по службе. Терехин взял в руки авторучку и листок бумаги.

            - На какой широте мы находимся? – Спросил он у офицера, управляющего лодкой.

            - На тридцати градусах.

            Терехин подошел к карте, висящей на стене, и отмерил линейкой расстояние.

            - До Москвы мерить?

Татарчук утвердительно кивнул головой. Терехин вымерил расстояние и перенес числа на листок. Сделал подсчет.

- Примерно через шесть с половиной часов. Вернее, через шесть, потому что все началось полчаса назад.

- Ерунда какая-то! – В сердцах произнес Татарчук – Не может такого быть.

Он замолчал. В наступившей тишине слышны были гулкие удары по корпусу субмарины.

- Дежурным остаться в рубке, остальные по своим местам. Донести команде о чрезвычайной ситуации, но без лишних эмоций.

Погода над Тихим океаном, в районе Гавайев, была безоблачной. Джейн зажмурилась и представила себя на белоснежном пляже. Никакой работы, только песок, нежно-теплая вода океана и отличный коктейль, чтобы расслабиться. Джейн решила для себя, что, как только она пройдет все процедуры по адаптации к силе тяжести, сдаст весь научный материал, собранный за время работы на МКС, то сразу отправится на Гавайи. Она была в детстве вместе с родителями на острове Мауи, и с тех пор картинка с белоснежными пляжами прочно засела у нее в памяти, всякий раз напоминая о себе, когда телу требовался отдых.

Коллеги-космонавты из России находились в своем модуле, где занимались совершенно непонятными для Джейн опытами. В одиночестве она могла позволить себе побыть маленькой девочкой. Джейн уткнулась носом в иллюминатор, расплющив его о прохладное стекло. На острова легла красная полоса заката, отразившись в океане. Джейн представила, как красиво это смотрится с земли. Гонолулу обозначился ярким пятном загорающихся огней.

Внимание Джейн привлек облачный фронт, формирующийся севернее гавайских островов. Она готова была поклясться, что его не было минуту назад. Но она могла и просмотреть, увлекшись мечтами об отдыхе. Земля пропала из иллюминатора и некоторое время в нем были видны только мерцающие звезды в бесконечной тьме космоса. Снова яркий диск планеты показался в круглой амбразуре иллюминатора. Джейн уже ждала, когда покажется тот самый атмосферный фронт. За время нахождения на борту станции, она сотни раз наблюдала формирование ураганов и готова была поклясться, что этот фронт не походил ни на один прежний.