Защитник (ЛП) - Хуанг Ана - Страница 53

По моей спине пробежала дрожь предвкушения. Я послушалась, пока он доставал из бумажника презерватив. Дыхание снова стало тяжёлым, когда я услышала характерный треск фольги, а затем толчок его члена в моё отверстие.

Его руки сжали мои бёдра, пока он проникал в меня, дюйм за дюймом. Я ахнула, мои глаза снова наполнились слезами от почти болезненного растяжения его члена. Я привыкла к его размерам, пока сосала, но была разница между тем, чтобы принять его в глотку, и тем, чтобы принять его в свою киску. Он вошёл лишь наполовину, а я уже была так туго натянута, что могла бы разорваться пополам, если бы приняла ещё.

— Дыши, — пробормотал Винсент. Его руки обхватили мои бёдра, поддерживая меня, пока дрожь пробежала по моему телу. — Всё.

Вдох, выдох. Я сделала ещё несколько глубоких вдохов, пока не расслабилась настолько, чтобы он смог полностью вонзить в меня свой член.

Я закрыла глаза, и стоны вырывались из моего рта, когда он начал двигаться. Затем он набрал скорость, его бёдра врезались в мою задницу, и мой скулеж превратился в стоны.

Боль отступила, сменившись острым, жгучим удовольствием.

— Да. Да, да, о Боже, да! Сильнее... блять! — взвизгнула я, когда он задел во мне точку, от которой у меня закружились звёзды.

Мир рухнул, я лишилась всего, кроме ощущения его члена, колотящегося во мне, и звуков его стонов, смешивающихся с моими криками.

Как и наш поцелуй, это казалось невероятно правильным, словно мы были двумя потерянными кусочками пазла, которые каким-то образом снова соединились. Винсент так идеально заполнил меня, что я не могла вспомнить время, когда его не было рядом, и мы не были связаны.

Мои стоны были громкими и отчаянными, и я чувствовала, что с каждым толчком становлюсь ближе.

— Я сейчас кончу, — прохрипела я, мой голос дрогнул. — Сильнее, пожалуйста. Трахни меня сильнее. Мне это нужно... я так близко...

Винсент сжал мои бёдра крепче. Следующий толчок был таким жестким, что я упала на кровать, а внутри меня всё напряглось ещё сильнее, чуть не разорвавшись.

— Сделай это, — прорычал он. — Кончи для меня. Я хочу почувствовать, как эта хорошенькая маленькая киска кончает на мой член.

Этого было достаточно, чтобы столкнуть меня с края. Я кончила с криком, моя киска сжалась вокруг него, когда меня пронзила раскалённая молния. Это было так ярко и интенсивно, что мир раскололся на части. Я превратилась в тысячу кусочков ощущений, скреплённых одним содрогающимся сердцебиением – нервы накалились, конечности дрожали, разум очистился от всего, кроме жара, удовольствия и его.

Винсент застонал, его толчки становились всё более беспорядочными, пока он добивался своего. Он кончил через несколько секунд после меня, как раз в тот момент, когда кто-то яростно колотил в стену спальни.

— Заткнитесь! — сквозь тонкую древесину раздался раздражённый голос соседа. — Я тут поспать пытаюсь!

Я всё ещё была в оргазме, но не могла сдержать смеха. Стон удовольствия Винсента тоже перешёл в смех, когда он вытащил из меня член и избавился от презерватива.

— Поздравляю. — Я потянулась и зевнула. После секса меня всегда клонило в сон. — Ты выиграл пари.

— Расстроена из-за поражения?

— Ох, я думаю, я это переживу.

Он снова рассмеялся, и его глаза так прищурились, что моя грудь засияла. Вот это была настоящая улыбка, а не та, которую он нарисовал во время аукциона.

— Хорошо.

Он исчез в ванной и вернулся с двумя маленькими полотенцами. Он вытер нас, прежде чем снова скользнуть в постель рядом со мной. Он обнял меня за плечи, а я прижалась к его груди, наслаждаясь остатками оргазма.

Но теперь, когда веселье формально закончилось, пришло время для давно назревшего разговора.

— Я рассказала Скарлетт о нашем поцелуе раньше, на балу, — призналась я.

Винсент замер, и его тон стал настороженным.

— Как она это восприняла?

— Она сказала, я цитирую: «Слава богу, черт возьми», потому что, судя по всему, наше подавленное сексуальное напряжение сводило ее с ума.

Он расслабился так же быстро, как и напрягся.

— Типичная Скарлетт, — усмехнулся он. — Мне следовало догадаться, что она так отреагирует. Хотя у неё и нет оснований злиться, учитывая, что она месяцами тайком якшалась с моим врагом.

— Теперь они встречаются, и вы двое – лучшие друзья. Всё хорошо, что хорошо кончается.

Его сердитый взгляд снова заставил меня хихикать.

— Мы с Ашером не лучшие друзья.

— Это можно интерпретировать по-разному. — Я помедлила, а затем спросила. — А мы? Что будет дальше?

Взгляд Винсента смягчился.

— Дальше всё просто. Мы вместе. Эксклюзивно. Больше никаких игр, никакой неопределённости. — Он откинул прядь волос с моего лица, и его голос стал нежным. — Если у тебя остались какие-то сомнения, ты моя, а я твой. Мне всё равно, кто об этом узнает. На самом деле, я хочу, чтобы весь чёртов мир узнал, потому что я больше не буду прятаться.

Чувства подступили к горлу, но я сдержалась, прежде чем совершить банальный грех – расплакаться после секса.

— Это случается нечасто, но иногда ты точно знаешь, что сказать, Дюбуа.

Он рассмеялся, его рука ещё более собственнически обняла меня за плечо.

— Что я могу сказать? Это один из моих многочисленных талантов.

— Понятно, — я прикусила губу. — Мой отец с ума сойдет.

Меньше всего я ждала, когда смогу ему рассказать. Учитывая мои отношения с Винсентом и то, что отец действовал в моих интересах за моей спиной, наш следующий разговор обещал быть просто сумасшедшим.

— Возможно. Он остановил меня после аукциона и спросил, почему ты сделала ставку именно на меня. Я всерьёз думал, что он накинет мне на голову капюшон и потащит в какую-нибудь темницу на допрос, — Винсент поморщился. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Двое против одного. Насколько всё может быть плохо?

— Не говори так. Ты что, никогда не смотрел фильмы ужасов? Спрашивать «насколько это может быть плохо?» – это, по сути, искушать судьбу. — Я огляделась, почти ожидая, что отец выскочит из шкафа. Вот это был бы настоящий фильм ужасов.

Винсент снова рассмеялся.

— Ты права. Мне жаль. — Он нежно поцеловал меня в губы. — Нам повезло, что нам придётся сказать ему только утром, самое раннее. Думаю, мне стоит поесть в последний раз, на случай если я умру позже.

Мой пульс участился от его многозначительного тона.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо того, чтобы рассказать мне, он показал. Он был прав – у него действительно была огромная выносливость. Настолько, что на следующие несколько часов я забыла об отце, соседе и обо всём остальном, кроме мужчины в моих объятиях.

ГЛАВА 27

Я задержался в квартире Бруклин достаточно долго, чтобы наблюдать, как она засыпает. После двух оргазмов и минета, который чуть не сжег мне мозг, я был не в лучшем состоянии, чтобы идти, не говоря уже о том, чтобы вести машину, но я всё равно заставил себя уйти.

Будь моя воля, я бы переночевал там и разбудил её завтраком... или ещё одним оргазмом. Возможно, и тем, и другим. Но я больше не жил один, и тренер бы меня высек, если бы я пропустил нашу утреннюю пробежку.

Я припарковался у его подъездной дороги и заглушил двигатель. Было почти два часа ночи. Окна были тёмными, и в доме царила тишина. Скорее всего, он спал.

Я вздохнул с облегчением. Нам нужно было поговорить о Бруклин как можно скорее – после сегодняшнего аукциона это было неизбежно, – но сначала мне нужно было хорошо выспаться и разработать чёткую стратегию.

Она была слишком важна для меня, чтобы я мог все испортить.

Я отпер входную дверь и проскользнул в дом. Стараясь двигаться как можно тише. У тренера был сверхзвуковой слух, как у летучей мыши, но мне достаточно было пересечь гостиную, подняться по лестнице и пройти мимо его спальни, чтобы он меня не услышал.