Невеста на выходные - Митрофанова Мира - Страница 2

Фамильярное обращение неприятно резануло слух. Сложив руки на груди, я процедила:

– Это рейдерский захват, да? – Туманов каким-то невероятным образом успел переоблачиться в деловой костюм, но меня теперь провести. – Михаил Игнатьевич ничего не говорил о продаже.

Может, стоило обратиться в полицию? Вдруг беднягу уже прикопали где-нибудь за городом… Прищурившись, Герман Валентинович, неоднозначно хмыкнул и откинулся на спинку кресла.

– Нет, Ярослава, я честный бизнесмен. – Ага, как же! Его бандитская физиономия оговорила о другом. – Хотя в чём-то ты права. Маслов прилично мне задолжал и расплатился фирмой.

Я победно вскинула подбородок. Так и знала, что дело тут нечисто. Ну кому в здравом уме придёт в голову покупать нашу бумажную, прости господи, «компанию»?

– Собери всех в конференц-зале через пятнадцать минут. И пусть начальники подготовят краткие отчёты о работе своих отделов. – Туманов раздражённо взглянул на заваленный документами стол. – У вас тут чёрт ногу сломит…

Я недоумённо вскинула брови. Начальники отделов? Похоже, Котик не понял, куда попал. У нас на весь офис было три продажника, два бухгалтера, кадровичка, она же главный и единственный юрист, чахлый студент в службе поддержки и уже, наверное, сотню лет не видевший белого света кладовщик. И Люба, конечно, наш офис-менеджер. Она поливала цветы. Мы в принципе до сих пор существуем только потому, что в этом мире ещё остались те, кто не научился покупать канцелярку через интернет.

– Как скажете.

Пожав плечами, я развернулась и двинулась на выход. Совещание так совещание. Но замерла у двери, когда в спину прилетело назидательное:

– На будущее, Ярослава. Я не терплю опозданий.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я обернулась и ответила как можно спокойнее:

– У меня есть уважительная причина, Герман Валентинович.

– И какая же?

Развалившись в директорском кресле, он склонил голову набок и скривил губы в ехидной усмешке.

– Попала в ДТП, – в голосе против воли прорезались язвительные нотки.

Туманов наигранно изумился.

– Надеюсь, никто не пострадал?

– Не знаю. Как поживает ваше самолюбие? – ляпнула я сгоряча и тут же прикусила язык.

Взгляд серых глаз опасно потемнел, а на скулах проступили желваки.

– Ты слишком дерзкая. Мне это не нравится.

Неправда. Я само очарование. Тихая, милая, скромная и никогда не позволяю себе даже намёка на неуважение в общении с другими людьми. Но этому нахалу удалось вывести меня из равновесия.

– Не переживайте, работать нам вместе не придётся. Я увольняюсь.

В ответ Туманов пожал плечами, выудил из кипы листов чистый и кинул на край стола вместе с ручкой.

– Твоё право. Пиши заявление.

– Вы не поняли. Михаил Игнатьевич уже подписал его две недели назад. – Как чертовски вовремя я решила уйти! – Сегодня мой последний рабочий день.

Минуту он препарировал меня совершенно непостижимым взглядом, а потом отчеканил:

– Нет.

– Что, нет? – Не поняла я.

– Две недели назад уже был запущен процесс переоформления, и Маслов не имел полномочий ничего подписывать. Так что придётся задержаться.

– Но… – выдохнула я ошарашенно, растерявшись, и тряхнула головой. – Я не могу. В понедельник я выхожу на новое место.

Эта работа была временной. По правде говоря, я не собиралась задерживаться здесь дольше полугода, но дело оказалось непыльным, а Михаил Игнатьевич хорошо платил и закрывал глаза на моё отсутствие во время сессий. В прошлом месяце, после почти шести лет мучений на заочном, я, наконец, получила диплом, и научный руководитель предложил мне должность преподавателя в художественной школе. Я не могла его подвести.

– И что? – всё с тем же каменным выражением лица поинтересовался Туманов. – Я должен оставаться без секретаря? Нет. Отработаешь, как положено, подготовишь себе замену и можешь катиться на все четыре стороны.

Я даже опешила от такой невообразимой наглости. Да кем он себя возомнил?

– Тогда я просто возьму и не выйду.

Угроза Германа Валентиновича ни капли впечатлила.

– А я уволю тебя по статье и сделаю так, что ты даже уборщицей никуда не устроишься.

Он холодно улыбнулся, и мне на миг стало не по себе. Ну нет… Чёрта с два я на это поведусь.

– Не посмеете!

– Хочешь проверить? – предвкушающе усмехнулся Туманов и будто невзначай бросил: – Я тоже принципиальный.

Права была Милана. Урод, как есть! Задохнувшись от вспыхнувшей в груди злости, я пулей вылетела из треклятого кабинета. Вслед послышалось самодовольное:

– Принеси мне кофе!

Я от души хлопнула дверью и заметалась по приёмной, не представляя, как буду выпутываться. Вот ведь мелочная сволочь! Котище драный! Ярость кипела в крови и требовала немедленного выхода. Метнувшись к тумбе, на которой стояла кофемашина, я достала с нижней полки пачку соли. Будет тебе кофе, босс!

Глава 3

Ярослава

– Ваш кофе. – Я плюхнула чашку перед Тумановым с такой силой, что содержимое выплеснулось на блюдце. – Коллектив предупреждён, собрание, – посмотрела на наручные часы, – через семь минут.

– Спасибо, – невозмутимо отозвался Котик, размешивая кофе.

Мешай-мешай… Дурацкое чрезмерное чувство ответственности не позволяло плохо делать свою работу, даже если начальник мне не нравился. А вот от того, чтобы немного ему насолить, я не удержалась.

– На будущее, – Туманов поднёс чашку ко рту. – Я пью двойной эспрессо. Без сахара.

– Учту, – ухмыльнулась я в злорадном предвкушении.

В целом всё получилось правильно. Большая часть разлилась, так что кофе осталось как раз на двойной эспрессо. А сахара там и в помине не было! Сделав глоток, Туманов замер и спустя мгновение закашлялся.

– Твою мать…

Он вскочил из-за стола, метнулся к кулеру и залпом выпил стакан воды. Следом ещё один.

– Что такое? – наигранно удивилась я. – Невкусно?

Отдышавшись, раскрасневшийся Герман Валентинович порывисто ослабил галстук и рявкнул:

– По-твоему, это смешно?!

Я недоумённо вскинула брови.

– О чём вы?

– Ты на хрена мне соли в кофе насыпала?! – взревел Туманов.

Ну, технически, я скорее налила кофе в соль…

– Ой! – Ужаснусвшись, я приложила ладонь к груди и невинно захлопала глазами. – Простите, ради бога, Герман Валентинович! Я, наверное, перепутала. Иногда я бываю такой рассеянной…

Сощурившись, Котик поджал губы и двинулся на меня, а уже в следующую секунду я оказалась зажата между дверью и его здоровенной тушей.

– С огнём играешь, Ярослава, – зло процедил Туманов мне в лицо.

– Но я же не специально… – Теперь по-настоящему испугавшись, я попыталась нащупать за спиной ручку.

Впрочем, сбежать бы всё равно не получилось – лапища Германа Валентиновича упиралась в дверь возле головы. А на пальцы другой он нарочито медленно накручивал прядь моих волос.

– На первый раз сделаю вид, что поверил, – Туманов проникновенно заглянул мне в глаза. – Но если будешь продолжать в том же духе…

Отличная идея! Вдруг за день я успею настолько достать новоиспечённого босса, что он сам меня выгонит? Других вариантов в голову пока не пришло. Я попыталась поговорить с Михаилом Игнатьевичем, но вместо объяснений получила жирный шиш с маслом. Сначала он просто не брал трубку, потом стал сбрасывать звонки, а затем и вовсе отключил телефон. Очень разочаровывающе. Маслов всегда говорил, что мы большая дружная семья, а сам взял и откупился нами от какого-то зажравшегося дельца. Ещё и подставил меня напоследок! Надо было напрячься, когда он сказал, чтобы я не переживала по поводу нового секретаря…

– … будешь наказана. – Туманов легонько дёрнул локон. – Поняла?

– П-поняла, – пискнула я соглашаясь.

С таким психом связываться – себе дороже. Окинув меня внимательным взглядом, словно хотел убедиться, что я достаточно прониклась, он удовлетворённо кивнул и, наконец, соизволил отойти. И пока я приходила в себя, открыл дверь и вытолкал из кабинета.