Бывший муж. Чужая кровь - Каттен Лила - Страница 2

– Твою мать! – кричит он сильнее обычного, и я пугаюсь так, что мое тело содрогается от страха.

– Ты меня пугаешь. Прекрати.

– Хрена с два.

– Тогда останови, и я выйду.

– Серьезно?

– Да. Останови машину. Я возьму такси, и мы встретимся дома.

– Прекрасно, – усмехается он и сворачивает на обочину.

Я забираю сумочку и выхожу из машины. Хлопаю дверью, и муж тут же срывается с места.

Когда задние фары скрываются в темноте, я вдыхаю порцию кислорода, смешанную с пылью, которую он оставил после себя. И этот кислород выбивает из меня дух. Слезы катятся градом по лицу, уничтожая прекрасный макияж и этот вечер.

Я сажусь на корточки и выжимаю досуха душу, прежде чем встать на ноги и оглядеться, чтобы суметь назвать адрес такси.

Но я не понимаю, что это за место. Этот район мне не знаком. К тому же ночи сейчас темные, а фонари стоят слишком далеко друг от друга. Позади какие-то постройки, и я следую к ним, чтобы рассмотреть улицу.

Подойдя ближе, я обнаруживаю полустертую надпись: «Ком…аров» без номера, и открываю приложение. Вбиваю улицу, и GPS распознает мое примерное местонахождение.

Беру люкс, на ожидание которого потребуется всего пять минут, и, сунув телефон в сумочку, поднимаю голову к небу. Аккуратно стирая остатки слез, я незаметно для себя снова всхлипываю и принимаюсь плакать.

Не думала, что нам предстоит такой разговор.

Стерев в очередной раз слезы, проверяю время ожидания, которое всего на минуту продвинулось, и убираю телефон в сумочку.

Вглядываюсь в темноту улицы еще какое-то время. Затем улавливаю слабый свет издалека и, обрадовавшись, делаю шаг вперед. Однако сзади меня резко хватают чьи-то сильные руки. А попытка закричать проваливается, так как на голову обрушивается сильный удар, и я больше не вижу никакого света, только темноту.

Глава 2

Елисей

Злость, ревность и даже боль разрывали меня изнутри, пока я вёл машину всё дальше от того места, где оставил жену.

Не могло идти речи о спокойствии или о том, что я смирюсь с тем, что произошло. Когда она сказала, что эта фотосессия была самой волнительной за долгие годы её карьеры, я ей поверил. Но я не знал, что речь шла о ней обнажённой перед другими людьми. На их площадках присутствует уйма людей. Не всегда женщины. Даже чёртов фотограф какой-то там Луи.

Нет! Я не планирую с этим мириться. У меня закипает кровь от того, что они видели. И мне не стоит думать о том, что она его касалась. Но картинки всплывают настолько красочные, что я с трудом сдерживаюсь.

– Господи! – бью по рулю и резко сворачиваю на обочину.

Ярость закрывает зрение плотной пеленой, которую я не могу смахнуть, чтобы наконец видеть ясно.

Я никогда раньше не был груб с Василисой и никогда не говорил о том, чтобы она прекратила заниматься модельным бизнесом.

Мне нравилось видеть её на обложках, плакаты по городу с её изображением.

Моя жена – просто красавица, и камера её любит. Мне даже было плевать, что самым частым партнёром по площадке с ней был этот засранец.

Я не ревновал, не обращал внимания на то, что раздувает пресса.

Верность Василисы была такой же твёрдой, как гранит.

И я не думал всерьёз, когда говорил, что верю в слухи. Но я был зол.

«Нужно вернуться», – пронеслось в голове, и я стал разворачиваться.

Я так сильно жал на педаль газа, что уехал слишком далеко. Обратный путь к тому месту, где Василиса, я уверен, всё ещё ждала меня, занял чуть больше времени, потому что я уже не гнал так быстро, а старался соблюдать скоростной режим.

Фары осветили то самое место рядом с кирпичным зданием, кажется, старой типографии, но там никого не оказалось.

– Чёрт! – проехавшее мимо меня такси, очевидно, было именно тем, которое она вызвала.

Снова повернув в сторону дома, я вырулил на дорогу и прибавил газ. Затем вытащил телефон и набрал её номер. Но она не ответила.

Наверное, стоило купить цветы по дороге, но я не хотел терять время и помчал домой. Нам нужно было поговорить и что-то решить.

Квартира, в которой мы жили, располагалась в лучшем районе города, который построили не так давно. Она была больше ста квадратов, и я на самом деле мог представить, как мы медленно заполняем пустые комнаты детьми, а тихое пространство – их звонким смехом.

Оставив машину на парковке, поднимаюсь на двадцать первый этаж. Ожидаю увидеть Василису внутри – в слезах или в ярости, неважно. Мы поговорим и всё обсудим. Но там тихо, словно нет никого.

– Милая? – иду первым делом в нашу комнату.

Ни звука. Проверяю гардеробную, оттуда – ванную: ни следа.

Заглядываю в каждую комнату квартиры, кухню и гостиную. С каждой секундой опасения, что её действительно нет здесь, нарастает.

– Чёрт.

Вытащив телефон, снова набираю её номер. По идее она должна была приехать первой.

Жена не отвечает снова.

«Милая, пожалуйста, ответь. И если ты поехала к родителям или своей сестре, просто скажи мне об этом, и мы поговорим завтра. Я не поеду сейчас за тобой, обещаю».

Отправив СМС, я вижу, что оно доставлено. Однако она не читает его. И когда я выхожу из душа, галочки всё ещё серые.

С сомнением посмотрев на номер тестя, всё же звоню ему.

Когда он поднимает трубку, на фоне слышится музыка и громкие голоса. Разумно, ведь моя тёща – королева этой модной тусовки.

– Елисей?

– Доброй ночи, Ефим Сергеевич. Извините, что отвлекаю, Василиса не у вас?

– О, мы не дома с Мариной. После редакции поехали на другой приём, менее официальный. Но у дочери есть ключи. Что-то случилось? – его голос, как всегда, собранный. Очень похож на голос моего отца.

Оба – бизнесмены с репутацией и холодной сдержанностью. И если отцы похожи, то наши мамы с Василисой очень разные. Моя – домохозяйка, которая любит возиться в саду и печь печенье на любые праздники, часто помогает в волонтёрском центре. Виктория Викторовна – мягкая и негромкоголосая, постоянно улыбается и любит, казалось бы, весь мир. Марина Робертовна, моя тёща, напротив, – бизнесвумен и такая же холодная, как её муж. Эта женщина улыбается в камеру всегда. Без объективов увидеть улыбку моей тёщи может только тот, кто её достоин или просто тот в ком она нуждается для дела.

– Мы поссорились, и я приехал домой, но её здесь нет, – отвечаю тестю. – Подумал, что она могла отправиться к вам.

– Значит, она действительно поехала к нам. Не волнуйся. Ты же её знаешь. А если не у нас, то у своей сестры.

Я действительно догадывался, что она именно так и поступит. Порой моя жена так делает: не поднимает трубку, обижается и ночует у сестры или в доме своих родителей, а потом быстро соглашается на перемирие.

– Но мой тебе совет: не трогай женщину, пока она в гневе, – хмыкнув, продолжает тесть. – Пусть успокоится. Пожалуется Анастасии и завтра обо всём забудет.

– Вы правы. Так я и поступлю. Но, когда приедете домой, проверьте её, пожалуйста. До свидания.

– Конечно. Давай.

Опустив телефон, я вздыхаю и иду к бару. Но смотреть на алкоголь тошно. И работать не хочу, голова забита не делами, а мыслями. Поэтому отказываюсь от всего лишнего и опускаюсь на диван. Включаю телевизор и смотрю его, пока меня не вырубает, отметив перед этим, что мои сообщения были всё ещё не прочитаны. Как и последнее, в котором я написал, что люблю её.

Подпрыгнув ранним утром от беспокойного сна, упал с дивана. Затем ощутил, что болит голова. Боль была такой сильной, что я с трудом смог открыть глаза.

Всю ночь снилась какая-то чертовщина.

Прикрывая лицо ладонью, беру телефон. Открываю сообщения.

– Не прочла, – констатирую увиденные серые галочки.

Ни пропущенных, ни других уведомлений.

Прикладываю телефон к уху и слышу гудки. Знаю, что сейчас едва ли семь утра наступило, но я хочу поехать за ней, а для этого понять, куда именно мне выезжать – к родителям жены или к сестре.