Гром в моем сердце - Четвергова Юлия - Страница 9

Неспешно натягивая домашний спортивный костюм, оглядываю себя в зеркале. И кривлюсь.

Нет, что-то не то… Не хватает еще одной детали, чтобы завершить образ «как мне начхать на все это показушное собрание».

Собираю волосы в хаотичный пучок и приторно улыбаюсь своему веснушчатому отражению.

Вот так! Съем кусочек пирога, чтобы не сидеть голодной, и откланяюсь.

Так я думаю до того, как захожу на кухню. Но как только переступаю порог, начинается необъяснимая вакханалия. Будто своим приходом я непреднамеренно запустила ситком под названием «шизофрения».

– Веснушка! – Гром подскакивает со стула, улыбается, демонстрируя ровный ряд белых зубов, и сгребает меня в охапку. – Я так скучал, ты просто представить не можешь! – басит он и подмигивает так, чтобы видела только я.

Но кудряшка терпит оглушительное фиаско. Я уже приняла решение не подыгрывать, поэтому просто киваю, похлопываю парня по спине и прохожу к столу, усаживаясь на ближайший свободный стул.

Атмосфера на кухне, мягко говоря, гнетущая. Сестра выглядит, как неправильно натянутый холст – помятой. Мама хмурится, переводя взгляд с одного парня на другого. Антон будто воды в рот набрал, еще и ногой под столом дергает.

Ляпота!

Пирог до сих пор не тронут, поэтому я с аппетитом вгрызаюсь в первый кусочек.

И слишком громко тяну:

– М-м-м, как вкусно, ма! Пальчики оближешь!

Мои старания сгладить обстановку не оценивают. Один только Олег пытается состряпать хорошую мину при плохой игре и усаживается на соседний стул.

Но оно и понятно. Ему выгодно так себя вести. Гром ведь неспроста явился к нам домой.

– Алла Сергеевна, простите, что я вот так, без приглашения…

– Ну что ты, Олег, в нашем доме тебе всегда рады. – Мама произносит фразу таким тоном, что всем вокруг сразу становится ясно: ему здесь категорически не рады. – Угощайся.

А все из-за Лоло. Она несколько раз приезжала домой зареванная год тому назад во время учебного семестра. И, естественно, делилась с ма подробностями их больной личной жизни. Правда, умалчивая о том, что изменила она Громову первой. И что все пошло наперекосяк как раз по ее вине.

И нет, я не выгораживаю Грома. Это факты.

– Вы, как всегда очень гостеприимны. – Бывший друг детства хватает второй кусочек пирога и чуть ли не целиком запихивает его в рот. Благо не додумывается и дальше болтать с набитыми щеками.

Антон куксится все сильнее, но его можно понять. Олег перетянул все одеяло внимания на себя внезапным появлением и раздражающим поведением экстраверта в полнолуние, и теперь до спортивного блондинчика никому нет дела.

Лола смотрит в свою пустую тарелку. На ее лице постепенно появляется непроницаемая, холодная маска. Но по напряженным рукам можно заметить, что она уже не просто злится, а в бешенстве.

– Вам понравились цветы? – Антон пытается сместить фокус внимания мамы на себя, но получается у него не очень.

– О, они замечательные, спасибо, – бесцветно отвечает она и выдавливает из себя улыбку. – Люблю ромашки.

Маму сейчас больше всего волнует состояние старшей дочери, чем гости. Я вижу, как она переживает, бросая на Лолу взгляды, полные тревоги. При этом выгнать Громова тоже не может. Нет предлога.

Но это пока…

– Я привез вам канноли3 из пекарни на окраине города. Ее владелец – настоящий итальянец. Надеюсь, они вам понравятся. – Мажор демонстративно ведет себя так, словно Антона вообще не существует. – Если не ошибаюсь, вам всегда нравились гиацинты. Специально искал их, чтобы порадовать вас.

– Вкусы со временем меняются, Олег. Раньше мне нравились гиацинты, а теперь – ромашки. Но все равно спасибо за заботу. – Мама поджимает губы и переводит взгляд на притихшего парня Лолы. – Так, чем ты говоришь, занимаются твои родители? – пытается продолжить разговор, который велся до того, как я присоединилась к застолью.

Гром, активно пережевывающий уже третий кусок пирога, нагло и издевательски пялится на Антона с видом «ну, давай, лошок, поведай нам, чем там промышляют твои предки».

– У них своя ферма. Мы разводим животных. – Спортик неловко чешет блондинистую макушку и смущенно улыбается.

– Да ты че? – вклинивается в их разговор Олег, округляя глаза. – Животинок убиваете, что ли? Лола, он тебе не подходит! – Он категорично разрезает ладонью воздух и неодобрительно хмурится. – Ты будешь плакать над каждой свинкой и барашкой. – Парень цокает языком и качает головой.

– Молодой человек! – возмущенно присмиряет его ма, устав делать вид, что ничего не замечает. – Что за возмутительное поведение? Прекрати это немедленно.

Лоло сжимает кулаки и выглядит так, будто вот-вот взорвется. Или заплачет.

Там, где Гром, всегда будет буря… Это я уже давно поняла.

И весь этот театр абсурда тому доказательство.

Лола молчит, потому что все еще хочет вернуть отношения с Громовым. Антон считает, что выпендрежник в кожаных штанах просто приперся навестить свою подругу детства, то есть меня. Мама ориентируется на мнение сестры: раз сама пустила бывшего в дом, значит, на то есть причина. Иначе бы давно выгнала Олега взашей, помня, как сильно Лоло рыдала, когда они окончательно расстались.

А я… Я просто исполняю свой дочерний долг и вместе с тем пытаюсь нивелировать шантаж Грома.

Мол, сидела же на кухне со всеми? Сидела. Прямых указаний, как себя вести, не было. Так что звиняйте, если вы вдруг огорчились. Никаких претензий.

– Упс, – продолжая переигрывать, кудряшка прикладывает ладонь ко рту и показательно бьет по губам. – Простите меня, пожалуйста, не смог сдержать эмоций. Вы же знаете Лоло, она у нас очень ранимая и чуткая натура. А я хочу позаботиться о ее будущем.

– Хватит! – Наконец, сестра не выдерживает, ударяет по столу кулаками и резко встает со стула. – Олег, нам нужно поговорить. Идем! – Она обходит стол и хватает актера без Оскара за кожаную куртку с шипами и клепками, утягивая за собой.

Вот только Громов не собирается подчиняться. Он одергивает кожанку, демонстративно поправляя ее, и смотрит на девушку исподлобья.

– Я приехал к Нике. Нам с тобой не о чем говорить, – очень тихо и угрожающе произносит парень. И тут же начинает мило улыбаться остальным. – Очень вкусный пирог, Алла Сергеевна! Можно мне еще чаю?

Я выпадаю в осадок. Весь мой вид кричит: «Ты что творишь, придурок?!»

Он же хотел помириться с Лоло! Или я чего-то не поняла?!

Сестра бледнеет и едва дышит. Не знает, куда себя деть. И тут уже не выдерживает мама. Схватив Олега за ухо, она вытаскивает его из-за стола.

– Негодник! Все никак не успокоишься! А ну, пошел вон из моего дома! И чтобы ноги твоей я здесь больше не видела!

– Ауч! – кривится мажор, но позволяет ма вывести его за дверь. Правда, перед этим на прощание снова мне подмигивает и трясет рукой у уха, имитируя телефон.

«Наберу», – читаю по губам.

В ответ закатываю глаза. И подавляю тяжелый вздох, когда Лола, всхлипывая, уносится к себе в комнату.

Теперь еще идти и утешать ее… Одна морока и мне, и матери…

Вот не могут они по-человечески! Разве нельзя сказать: «Я люблю тебя, давай попробуем начать сначала»? И все!

Нет же… Надо обязательно показательные сцены устраивать.

Надоели их драмокачельки!

Антон растерянно смотрит в коридор, явно ничего не понимая, и поднимается из-за стола, чтобы пойти следом за своей девушкой. Утешить. Но вернувшаяся на кухню ма качает головой и жестом останавливает его.

– Прости за это, Антоша, – устало выдыхает она, прислоняя руку ко лбу. – Иди домой. Она тебе завтра напишет.

– Но…

– Иди, – говорю я настойчиво. – Потом поговорите.

– Проводи гостя… – просит мама, и я неохотно поднимаюсь с места, пряча руки в карманы.

Попрощавшись с Антоном, родительница встревоженно скрывается в коридоре, оставляя меня со спортиком наедине.

– Не спрашивай, – отрезаю я, видя, как он открывает рот, чтобы задать вопрос. И, не церемонясь, указываю парню в сторону выхода.