Джейн Элиот. В вихре порочной страсти - Валентинова Анна - Страница 13

Весь июнь прошел в лихорадочной переписке Джейн в поисках новой работы, она почти ежедневно бегала на почту. Вкупе с ее обычными обязанностями по обучению девочек, у нее почти не оставалось времени на общение с хозяйкой поместья, хотя та также почти ежедневно получала письма, и, прочитав их, бывала то грустна, то весела, и по много часов запиралась в своей комнате, чтобы написать ответ.

В свете это занятости леди Агаты, Джейн никак не могла найти повода сообщить ей о своих поисках. Она хотела, чтобы эти новости прозвучали как можно более деликатнее, и приличествовали условностям. Почему она решила искать новую работу? Почему не попросила прибавки жалованья, если дело было в этом? А сообщать истинные причины увольнения и рассказывать про ночь, проведенную в Каменном замке, она не собиралась ни в коем случае.

Но естественное развитие событий все расставило по своим местам. Как оказалось, у леди Агаты также намечались большие изменения в жизни. На исходе июня та позвала ее испить чаю на террасе второго этажа, откуда открывался великолепный вид на парк. После второй чашкой чая и кусочка фруктового кекса она звенящим от волнения голосом сообщила, что уже давно переписывается с весьма солидным и состоятельным бароном, поместье которого находилось в двух сутках езды отсюда.

– Той ночью, когда мы прогулялись по парку, и он не позволил ничего лишнего и вызывающего по отношению ко мне, а напротив, мы нашли истинную общность наших суждений и характеров, переписка возобновилась с новой силой, – рассказывала леди Агата, непривычно радостно улыбаясь. Она наклонилась к Джейн и понизила голос: – Я даже отбросила свою привычку экономить, и заказал несколько платьев, потому что мне абсолютно нечего надеть!

Леди Уотерхейт убрала улыбку с лица и немного поколебалась, прежде чем приступить ко второй части своего изложения.

– Моя дорога Джейн, я очень жду, что на празднике святого Джека Стоуна в Каменном замке, он объявит о нашей помолвке. Мы оба вдовцы, поэтому она не продлится слишком долго, и в первых числах осени я планирую снова выйти замуж.

– Это чудесная новость, леди Агата, и я очень рада за вас! – искренне воскликнула девушка. – Вы любите его?

Хозяйка улыбнулась:

– Он очень спокойный и рассудительный человек, ему ближе к сорока годам, он состоятелен и будет мне хорошей опорой на старости лет. А еще я уверена, что будущее моих девочек будет обеспечено. Что еще нужно для счастья? Конечно, я его люблю. С его приходом в мою жизнь придет покой и благоденствие.

Джейн выслушивала эту сентенцию молча, ни словом не выдавая своего возражения или изумления. Разве не она сама хотела искать в браке достатка, покоя и уважения к своим личным достоинствам?

– Поэтому, мисс Джейн, я не уверена, смогу ли пообещать вам продолжить заботиться об образовании моих девочек в свете таких намечающихся перемен в моей жизни. Скорее всего, нам придется переехать, и я не знаю, когда точно это произойдет.

Джейн Элиот поняла все мгновенно. «Я не хочу, чтобы в доме моего мужа у него перед глазами мелькала красивая незамужняя гувернантка» – говорили извиняющиеся глаза хозяйки. И, что самое обидное, Джейн ее понимала, как никогда. Тем более, сомнения леди Агаты вдруг совпало с ее собственным желанием.

– Яя вас прекрасно понимаю, леди Агата, очень нелегко кардинально менять место обитания и свою жизнь. Я сейчас же начну подыскивать себе новое место работы.

– Я дам вам наилучшие рекомендации! – с облегчением воскликнула та, – вы потрудились на славу, и это видно невооруженным глазом. Но я рассчитываю, что вы будете сопровождать меня на празднике в середине лета.

Джейн вздрогнула:

– Мне бы этого очень не хотелось, миссис. Я предпочту остаться с девочками, и не мешать вашим свиданиям с любимым.

Леди Уотерхейт расхохоталась и замахала рукой.

– Господь с вами, разве вы можете помешать! Да на праздник съедется все графство, и еще пол Брейтана в придачу, в замке будет яблоку негде упасть. Целую неделю будут проходить пикники, охота, фейерверки и всяческие увеселения, до которых охоча аристократическая публика. Но изюминкой праздника всегда был маскарад!

– Маскарад? – не веря свои ушам, переспросила Джейн, – это же забава южных княжеств.

– И эта забава пришлась по душе очень многим нашим дворянам. Еще юной и незамужней девушкой я с удовольствием наряжалась феей и имела успех у мужчин в своем полупрозрачном одеянии с крылышками из кружев. – и леди Агата мечтательно вздохнула. – Если вы не желаете оставлять девочек на целую неделю, я понимаю и уважаю ваше решение, но приехать на заключительный маскарад вы просто обязаны! Вы никогда в жизни не простите себя, если пропустите такое зрелище и повод повеселиться.

Теперь у Джейн было еще более неспокойно на душе, чем раньше. Она, безусловно, понимала, что в замке ей не место, и не следует возвращаться туда, где чуть не произошло непоправимое. Однако молчание герцога и его отсутствие говорило о потере интереса к ее персоне. Народная поговорка «с глаз долой, из сердца вон» в который раз оправдывала свою мудрость, только Джейн могла бы с полным правом подставить вместо сердце другой, более характерный мужской орган.

И если с этой стороны опасности ждать не приходилось, то в своей стойкости и целомудрии Джейн справедливо сомневалась. Легко жить по нравственным законам, в чистоте и невинности, если никогда твою душу не опаляли темные бездонные глаза, никто не трогал твою руку, не обжигал поцелуем уста. А если все это уже было – как справиться с этим? Как жить дальше, зная, что никогда не увидишь того, кто разбудил твою страстность и чувственность?

Джейн измучилась морально и физически, пока не получила радостное письмо от одной из одноклассниц по пансиону, в котором та писала, что учительница в частной школе для девочек, где она преподает, выходит замуж и уезжает. И Джейн могла бы попробовать поработать вместо нее. Если она получит одобрение попечительского совета, то сможет работать на постоянной основе. Приезжать и обустраиваться можно было уже в августе, чтобы с началом осени приступать к своим обязанностям.

Это письмо, как ни странно, расставило все по своим местам. Знакомая учительница жила в графстве намного севернее родного Ньюшира, и намного дальше от Каменного замка, чем Джейн могла представить. Все складывалось как нельзя лучше, а тут еще леди Уотерхейт с загадочной улыбкой пообещала сюрприз для нее и вечером Джейн с удивлением увидела на диване в гостиной роскошную гору переливающегося шелка и тюля.

Рядом сидела довольная хозяйка и перебирала цветастый восточный пояс со множеством медных кругляшек, имитирующих монеты.

– Это для вас. Джейн, – торжественно провозгласила она, увидев ее круглые глаза, – грехи моей бурной юности. Я долго не могла решиться надеть этот костюм на маскарад, но когда надела – внимание мужчин было обеспечено. Подождите отказываться.

Видя ту поспешность, с которой Джейн собиралась возразить, леди Агата нашла тонкий платок с блестящими заколками и ловко закрепила его на себе таким образом, чтобы половина лица до самых глаз оказалась скрыта.

– Мы накрасим ваши глаза как у жен султана Бихрейна, а сверху наденем вот эту блестящую шапочку с пришитыми черными кудрями. – и она продемонстрировала всю конструкцию. Узнать в этом блестящем чуде вдову барона, степенную и чопорную хозяйку поместья, было невозможно.

– Вас никто не узнает, Джейн! – торжественно объявила она. – По-моему, отказываться от такого приключения – грешно, что бы вы не говорили.

Костюм повесили в комнату Джейн на шкаф, и теперь и утром и вечером девушка имела возможность любоваться мерцанием голубого и золотого шелка. Теперь она в полной мере поняла значения слова «искушение», о котором так любили говорить монашки на уроках закона божьего. Однако там речь шла о чертях и язычниках, а в случае Джейн все эти дьявольские персонажи воплотились в одном человеке. Днем она ясно и четко понимала, что не должна видеть герцога и даже приближаться к нему, а ночью ей снились удивительные сны, где она, неузнанная, и оттого слишком смелая, целовала герцога и убегала, незамеченная в общей толчее праздника.