Белая птица над темной водой (СИ) - Белецкая Екатерина - Страница 56

— Да, это верно, — кивнул Ит. — Карин, зонд готов, цветы тоже. Начинаем?

— Давайте начинать, а то что-то я разговорился, — заметил Карин. — Вы поведете сами?

— Элин сделает, — сказал Скрипач. — А мы втроем будем просто наблюдать.

На самом деле зонд вела, разумеется, сама Авис, а Элин просто имитировала работу с ним. Надо сказать, что она прекрасно исполняла сейчас роль биотеха, и Карин, кажется, любовался ею — по крайней мере, взгляды он бросал в сторону Элин крайне благожелательные. Следующий вопрос Карина подтвердил эту догадку целиком и полностью.

— Ребята, этот биотех из Санкт-Рены, верно? — спросил он.

— Да, эта модель называется «стелларис», — ответил Ит. — Нравится?

— Да не то слово, — Карин покачал головой. — Не продадите?

— Элин мы продать не можем, к сожалению, но можем помочь с заказом, — сказал Скрипач. — Тоже хочешь такую помощницу?

— Пожалуй, да, — Карин улыбнулся. — Я бы заказал сразу четверых. Одну для себя, и троих — для жён. Их делают только в таком облике?

— Нет, облик любой, — ответил Ит. — Элин у нас недорогая, это стандартный образец, а так — делай, кого хочешь. Девушку, юношу, собаку, кошку. Именно эти модели, такие, как облик Элин, предназначены для государственной службы, они все выглядят так же, как она. А если заказ индивидуальный, возможны вариации. Там, где ты сейчас живёшь, нет биотехов? — запоздало удивился он.

— Таких — нет, — покачал головой Карин. — Там довольно строгие законы, которые касаются и биотехов, и синт-разума. Ввозить можно практически всё угодно, использовать тоже, с рядом ограничений, а вот производить — только для работы в корпорациях и на службе, индивидуально нельзя. Считается, что это пагубный путь.

— Ну, отчасти так и есть, — согласился Ит. — Вообще-то подобные порядки много где практикуются. Там, где я вырос, биотехов в принципе не было. Ни в каком виде. Они находились под строжайшим запретом, и аргумент был тот же, что у вас — сохранение чистоты и целостности разума нашего вида. С одной стороны это, наверное, выглядит глупо и старомодно, в другой — люди не разучились думать своими мозгами и работать руками. Не так уж это и плохо.

— Но не так уж и хорошо, — встрял Скрипач. — Ты, конечно, привык работать руками, но каждый год высаживать этими самыми руками твои бесконечные цветочки… насколько удобнее было бы попросить это сделать кого-то типа Элин.

— Твоя приёмная семья? — уточнил Карин.

— Она самая, — подтвердил Ит. — Ты об этом знаешь?

— Пффф, — Карин усмехнулся. — Тогда, когда вы там, внизу, гуляли, у меня на руках было ваше полное досье, разумеется. Знаю, конечно. Сложная у вас жизнь была, ребята.

— Она и сейчас не стала проще, — вздохнул Скрипач. — Так, что у нас там про модуль? Элин, где мы сейчас?

— Иду через атмосферу, приближаюсь к заданной точке, — ответила Элин. — Продолжать снижение?

— Продолжай, — кивнул Скрипач. — Долго ещё?

— Двадцать минут, — ответила Элин. — Вам требуется изображение?

— Давай, — кивнул Ит. — Посмотрим, что там осталось от города.

Города не было. Были только груды строительного мусора, поросшие деревьями, и сейчас заметенные снегом. Модуль шел над руинами медленно, не торопясь, позволяя рассмотреть всё в подробностях, хотя, конечно, рассматривать было особенно и нечего. Красивый, древний город был превращен в груду обломков, растерзан, растоптан, и брошен на произвол судьбы. Не уцелело ничего, вообще ничего.

«Тьма, — думал Ит. — Этот город всё-таки накрыла вечная тьма, которой он так боялся, и от которой старался защититься сотни лет. Всё исчезло, всё ушло. И дома, и новогодние арки в окнах, украшенные огоньками, и ощущение причастности к чуду, которое вот-вот свершится, надо только подождать ещё совсем немножко. Больше ничего нет. Только тьма, ветер, снег, и деревья, которые стоят там, где раньше жили люди. А вскоре и весь Сод укроет собой эта тьма, и ничего здесь больше не останется, кроме неё. Огни погасли навсегда. Наверное, настоящий демиург этого мира действительно ушёл отсюда прочь, когда понял, что ничего не может сделать, а скрытый демиург, Даарти, точнее, её копия, мёртв. Что я чувствую сейчас, глядя на то, что видит модуль? Бесконечную печаль, боль, и разочарование. Мне жаль те окна, в которых горел свет, мне жаль мир, в котором было… да многое в нём было, но теперь этот мир превратился в пристанище ветра и снега. Кажется, сейчас мы видим финальную стадию Тлена. Это распад. Тот неизбежный финал, который случится в каждом пораженном мире. Хотя, конечно, я могу ошибаться».

— Ит, помнишь, как арки в окна ставили? — спросил вдруг Скрипач. — Под Новый год. Это было так хорошо. Карин, ты видел, как тут когда-то украшали окна?

— Только считки. Я не ходил вниз, ты же знаешь, — ответил Карин. — Не люблю холод. Но да, арки я видел. Окна выгладели нарядно и красиво. Славный обычай. Жаль, что всего этого больше не существует.

— Не то слово, как жаль, — Скрипач вздохнул. — Элин, точка должна быть поблизости, да?

— Мы подходим, — ответила Элин. — Одна минута.

…От кладбища, конечно, не осталось и следа — всё те же груды мусора, занесенные снегом, и ничего больше. Модуль подошел к нужному месту, и завис в воздухе.

— Пониже, — приказал Скрипач. — Элин, возложи цветы, и уводи модуль оттуда, пожалуйста. Мы выполнили то, что требовалось, и делать здесь больше нечего.

— Кости. Там остались их кости, — вдруг сказал Карин, ни к кому не обращаясь. — Странная мысль, правда? Ночь, снег, обломки, под которыми земля, а ниже, под землей, истлевают кости, которые больше некому навещать. Интересно, если бы люди, которые лежат там, под снегом, знали, что произойдет с их миром, они бы попытались что-то предпринять?

— Возможно, — Ит задумался. — Сложно ответить. Это было… совсем маленькое кладбище, Карин. И на него не попадали те, кто принимал решения за всех.

— Понимаю, — покивал Карин. — Но всё-таки. Знаете, мне кажется, что иногда один шаг, один поступок — даже они способны изменить многое.

— Не всегда, — покачал головой Ит. — Женщина, к могиле которой мы сейчас положили цветы, не делала шагов и не совершала поступков. Она просто жила, и, судя по тому, что рассказывала о ней Эри, жила не слишком хорошо, и вовсе не счастливо. И уж точно она не могла, и никогда бы не смогла, ничего изменить.

Модуль поднимался выше, всё выше, он шёл в небо, преодолевая метель, и уже давно скрылась внизу истерзанная пустая земля, а остался лишь снег, и осталось невидимое небо, на которое скоро некому станет смотреть.

— Мы очень благодарны тебе, Карин, — в который уж раз произнес Скрипач. — Биотехов пришлём в подарок, только уточни прямо сейчас, что именно вашей семье требуется, и куда их нужно доставить. Две кошки, девушка, и мужчина средних лет, я правильно понял?

— Да, всё верно, — покивал Карин. — Знаете, и вам тоже спасибо. Я в этот раз посмотрел на Сод не так, как это обычно делал. Это… в некотором смысле, получился хороший урок. Повод задуматься, верно ли я поступаю в данных обстоятельствах.

— Не совсем понял, о чём ты, — признался Ит.

— Вероятно, пришла пора увольняться из Официальной службы, — просто ответил Карин. — Не хочу больше быть рядом с теми, кто допустил подобное. Эта система несовершенна. И в своём несовершенстве она жестока. Беспощадно жестока. Конечно, я не уволюсь сразу, и не буду устраивать скандал, нет, разумеется. Я доделаю дела, и уйду тихо, тогда, когда сочту нужным.

— Прости, но ты не объяснишь своё решение? — спросил Скрипач. — Несколько неожиданно.

— Могу и объяснить, почему нет, — Карин немного помедлил. — Я сегодня увидел происходящее через призму вашего восприятия. И вам, как мне кажется, было в буквальном смысле физически больно смотреть на то, во что превратился город. Я прав?

— Прав, — Ит опустил взгляд. — Да, Карин, ты прав. И с этой планетой, и с этим городом для нас было многое связано. А теперь, как ты верно подметил, там только мусор, снег, и кости, которые некому навестить.