Месть. Седина в бороду, бес в жену (СИ) - Клюква Яна - Страница 12

– Нет, конечно, – грустно улыбаюсь я и качаю головой.

– Тогда почему вы согласились приехать на прием?

– Я беспокоюсь о своём муже, – отвечаю я. – Всё, что он вам рассказал, в какой-то степени правда.

– О чём это вы говорите?

– О том, что мой муж действительно верит в то, что я постоянно забываю о каких-то событиях. Но дело в том, что проблема не во мне, а в моём муже… Это его сознание даёт сбой.

– Как интересно, – поправив очки, произносит врач. – С таким я ещё не сталкивался. Ваш муж утверждает, что вы сошли с ума, а вы в свою очередь обвиняете в безумии своего супруга. Ну что ж, я слушаю. Расскажите о том, что вас беспокоит в поведении Богдана.

– Да мне не нужно ничего рассказывать, – пожимаю я плечами и достаю телефон. – Я записала на камеру несколько случаев, когда мой муж вёл себя странно.

Да, я подготовилась намного лучше. К тому же у меня были записи с камер. А так как последнее время Богдан прямо разошёлся, убеждая меня в том, что я совсем ума лишилась, у меня на руках оказалась довольно хорошая доказательная база.

Психиатр внимательно просматривает все видео и молча передаёт мне телефон.

– Почему вы не показали это своему мужу? – интересуется он. – Возможно этого было бы достаточно, чтобы ваш муж понял, что лечение нужно ему…

– Потому что это бесполезно, – отвечаю я. – Богдан считает, что он нормальный. Я не смогу доказать обратное с помощью этих видеозаписей. Он запросто может обвинить меня в том, что это монтаж. А мне очень не хочется вызывать в нём агрессию… Вы просто не представляете, каким он становится в гневе, – всхлипываю я и прячу лицо в ладонях. – Но это мой крест и мне его нести… У нас ведь не существует принудительной госпитализации…

– Вы боитесь его? Он вам угрожал? – прямо спрашивает Глеб Викторович.

Я киваю и снова всхлипываю.

– Понятия не имею, что мне делать… Остаётся только притворяться, что именно я веду себя странно. Но с каждым днем мне все страшнее жить…

– Марина, ситуация у вас, конечно, сложная, но не безнадёжная, – заверяет меня мужчина. – Давайте на секунду представим, как сейчас себя чувствует Богдан. Ему страшно. Настолько страшно и некомфортно, что он на подсознательном уровне пытается переложить на вас ответственность за то, что с ним происходит.

– Вы думаете, он делает это со мной не специально? – спрашиваю я, промакивая платком несуществующие слёзы.

– Думаю, да, – кивает он.

– Но что мне делать? Как я могу ему помочь? Если он сейчас не верит, то мне вряд ли удастся убедить его в будущем.

– Всё же есть такое понятие, как принудительная госпитализация, – поправив очки, произнёс Глеб Викторович. – Но это не так просто устроить. Иначе бы у нас полстраны по психушкам зависало. Человек должен либо добровольно попроситься на лечение, либо начать сходить с ума, чтобы близкие смогли вызвать скорую помощь. В вашем случае лучше перестраховаться: если у вас будут вызовы в полицию с жалобами на то, что муж ведёт себя неадекватно, у вас будет больше шансов отправить его на лечение. Но при звонках в полицию не забывайте полностью изложить суть проблемы. Они должны зафиксировать, что это не рядовой случай домашнего насилия, а настоящий психоз.

– Спасибо, – киваю я.

– Давайте встретимся ещё раз через неделю, – предлагает психиатр. – Скажите мужу, что у меня остались вопросы к вам обоим. Тогда он не будет сопротивляться и придёт на приём.

– Хорошо, – киваю я. – Я всё устрою.

– Будем надеяться, что мы сможем помочь вашему супругу.

Из кабинета врача я выхожу с таким лицом, словно меня приговорили к пожизненному заключению. Я понимаю, что муж мог не уйти и ждать меня либо в коридоре, либо на парковке. И я оказываюсь права. Богдан всё ещё сидит в машине напротив клиники. Делаю ещё более несчастное лицо и иду к мужу.

– Что он тебе сказал? – интересуется Богдан, как только я сажусь в машину.

– Практически ничего, – отвечаю я. – Но попроси заехать ещё раз на следующей неделе в четверг. Он сказал, что у него остались вопросы к нам обоим.

– Он не прописал тебе никаких лекарств? – уточняет муж.

– Нет, – качаю я головой. – Сначала он должен поставить диагноз и понять тяжесть моего состояния.

– Значит, заедем к нему на следующей неделе, – с улыбкой произносит он и заводит автомобиль.

Я вижу, что после того, что я сказала, Богдан заметно расслабился. Значит, он поверил в то, что Глеб Викторович принял меня за сумасшедшую, и теперь мужу не терпится получить справку о моей невменяемости. Мне, конечно, на руку то, что муж расслабился и не чувствует от меня угрозы. Думаю, ближайшие несколько дней мне стоит притвориться полностью раздавленной. Чем быстрее Богдан потеряет бдительность, тем быстрее он начнёт ошибаться.

Камеры в доме все еще продолжали исправно работать, но им пока не удавалось записать хоть что-то интересное, кроме тех случаев, когда Богдан раз за разом опровергал мои слова или действия.

Я усиленно делаю вид, что всё сильнее замыкаюсь в себе и практически перестаю общаться с близкими. Но это просто меры предосторожности; я не могу рисковать, пока моя месть не свершится. Мы с мужем за много лет привыкли работать автономно, не дёргая друг друга по мелочам. Благодаря этому в течение дня я могу заниматься чем угодно и не переживать о том, что Богдан может появиться в любой момент.

Константин занимается прошлым Татьяны, а я тем временем обдумываю, как подставить Богдана по полной. В этом мне помогает Аня. Именно ей приходят в голову идеи, как именно подмочить репутацию моего мужа. Дочь даже приобрела для меня небольшую коробочку, которая при включении могла изменить любой голос до неузнаваемости. Я пока не понимала, для чего могу использовать этот гаджет, но по настоянию Анны постоянно носила его с собой.

За день до визита к психиатру мой муж просыпается в плохом состоянии и сообщает, что собирается взять выходной и отлежаться дома. Я, как заботливая жена, измеряю ему температуру, даю таблетку парацетамола и уезжаю в офис, оставив заднюю дверь нашего дома открытой. Периодически проверяю по камерам, чем занят Богдан. Но ничего интересного не происходит. Он пьет чай, валяется на кровати и смотрит телевизор. С Таней он не созванивался. Возможно, они немного повздорили после того, что я ему наговорила, а может быть, моя подруга просто очень занята подготовкой к благотворительному балу.

Ближе к обеду я сообщаю своей помощнице, что беспокоюсь за Богдана и хочу его навестить. Незаметно оставляю на столе ключи от дома и выхожу из кабинета. Припарковавшись в слепом переулке, иду пешком до дома, проверяю по камерам, где находится муж, и проникаю внутрь. Я пока сама не решила, что именно буду делать, скорее всего, сориентируюсь на месте – главное не попасться на глаза своему благоверному.

Пока муж безмятежно посапывает в нашей спальне после плотного перекуса пиццей, я незаметно пробираюсь в дом и осматриваюсь по сторонам. Замечаю на столе телефон своего мужа и тут же вспоминаю один из сценариев, предложенных дочерью. Достаю из сумки коробочку, прикладываю её к губам и набираю на телефоне мужа номер полиции.

– Алло, – негромко произношу я. – Меня зовут Богдан. В мой дом кто-то забрался. Приезжайте, пожалуйста, побыстрее. Адрес - Солнечная, пятнадцать. Поторопитесь! Мне кажется, преступник вооружён.

Сбрасываю вызов, кладу телефон на стол и тихо выхожу через заднюю дверь. На этой двери стоит замок, который просто захлопывается, а не закрывается ключом.

Мелкими перебежками добираюсь до своей машины и забираюсь в салон. Жду, пока мимо проедет полицейская машина. Сижу еще минут пять и, как ни в чем не бывало, еду к своему дому.

Успеваю появиться как раз в тот момент, когда взбешённый Богдан ругается с двумя представителями закона, прибывшими на его вызов.

– Я вам ещё раз повторяю, что никого не вызывал! – злится мой супруг. – Вам лучше уехать!

– Уедем, – устало кивает один из полицейских. – После того как оформим ложный вызов. Вы что, думаете, нам больше заняться нечем? У нас дел других нет, кроме как играть в ваши странные игры.