Из пыли и праха - Миро Дж. М. - Страница 39

Дверь открылась. Пламя свечи дернулось. В чашке плеснулась вода. Это была Тимна, одна, в распахнутом пальто. Со светлых волос капало.

— Где Пруденс? — спросил Майка, прищурившись.

— Снаружи, — сплюнула Тимна, выглядевшая такой маленькой в мерцании свечи. — Она не любит приходить. По-моему, она тебе не доверяет.

— Я ее брат.

— И что?

— Я никогда вас не трону. Скажи ей.

— Скажи сам.

Майка захлопнул шкатулку с ушами. Может, и к лучшему, чтобы они его побаивались.

— Ты никогда не приходишь сюда без новостей. Что случилось?

— Они явились, — угрюмо ответила Тимна. — Эта однорукая карга и вор Клакера. Приехали.

14. Дом номер 23 по улице Никель-стрит-Уэст

И вот Кэролайн с Чарли и со всеми детьми доехали до Лондона.

Их никто не остановил. Ни костяная ведьма, ни изгнанники Клакера Джека. Кэролайн не могла поверить в свою удачу.

Она не возвращалась в город уже тридцать лет. Увидев его снова, она поняла почему. Тут было гораздо мрачнее, грязнее, многолюднее и шумнее, чем она помнила. В воздухе висела смесь угольной пыли и тумана, а над пабами, хоть и было еще рано, уже горели фонари. На пути к дому номер 23 по улице Никель-стрит-Уэст Чарли помогал ей ориентироваться в толчее повозок, фургонов, старомодных экипажей и раскачивающихся омнибусов, с которых, свесив ноги, на прохожих кричали кучеры. Они миновали медленно текущую бурую Темзу с пассажирскими паромами, проплывающими между пришвартованными баржами, светящимися, как маленькие красные угольки. От реки тянуло холодом. Проезжали мимо фонарных столбов и скамеек, на которых лежали бедняки. По улицам расхаживали и лоточники, криком зазывающие покупателей, и дамы в платьях по парижской моде, и только что сошедшие с кораблей матросы в потрепанных куртках и с набитыми монетами карманами. Тряпичники катили свои набитые доверху тачки. Дворники — в основном дети с грязными лицами — размахивали метлами, насмешливо крича проезжающим мимо кебам. Кэролайн считала Эдинбург вполне современным городом, но сейчас, наблюдая всю эту лондонскую толпу на бесконечной череде улиц, квартал за кварталом, понимала, что нет в мире более настоящего города, чем Лондон. Это и был большой мир.

А потом Чарли направил старую повозку с деревянной крышей прочь от Темзы и моста Блэкфрайерс, пробираясь сквозь поток транспорта, и остановил лошадей на огороженной столбиками пешеходной дорожке у закрытых железных ворот. Кэролайн подняла глаза. Над ними возвышался черный на фоне вечернего неба дом с проржавевшими металлическими прутьями на окнах, с расшатавшейся местами на крыше черепицей, с облупленной краской на столбах и с засаленными и покрытыми копотью кирпичами.

— Вас тоже сюда когда-то привезли? — спросил Чарли, по-своему истолковав ее задумчивое выражение.

— Я была здесь не в детстве, — ответила она. — В те времена так было не принято. Я приехала сюда позже, с моим добрым мистером Фиком. Тогда все было совсем по-другому.

Но она знала, что в доме номер 23 по Никель-стрит-Уэст, принадлежавшем институту более века, Маргарет Харрогейт на протяжении многих лет занималась исследованиями силы и природы талантов, иногда подвергая детей серьезным мучениям. Некоторым из ее подопечных до сих пор снились дурные сны, в которых фигурировала старая женщина, затянутая в черное, с затуманенным лицом, похожая на ведьму из страшной сказки.

Чарли спрыгнул на землю и принялся колдовать над ржавыми воротами, пока они не задрожали и не сдвинулись внутрь. Затем он снова поднялся на место кучера.

— А я вот ненавижу это место, — пробормотал он.

Скрипя всем корпусом, фургон вкатился внутрь.

Двор казался незнакомым. Булыжники во многих местах расшатались. С одного края располагалась крытая стоянка для карет в старомодном континентальном стиле. Кэролайн осталась с лошадью, наблюдая за тем, как Чарли разбивает окно и пролезает внутрь, оставляя на стекле следы крови. К тому моменту, как он открыл входную дверь, костяшки его пальцев уже зажили.

Кэролайн повертела его руку, внимательно разглядывая ее при плохом освещении, вытирая пятна крови и ища порезы.

— Ну что, полностью восстановился? — тихо спросила она. — Я имею в виду твой талант?

Чарли серьезно кивнул.

— Теперь такой же, как и раньше?

— Нет… другой. Может, даже сильнее. Но какой-то не мой. Я ощущаю в себе пыль, которая сама делает свою работу. Это как если бы… как если бы во рту у вас сам собой шевелился язык, — ответил юноша, слегка вздрогнув.

В его голосе ощущалась нарастающая паника, и Кэролайн отвернулась, чтобы помочь ему сдержаться. Она даже не знала, что и думать.

— Лучше доставить детей в дом, — предложила она.

Они перенесли всех искаженных глификов, даже Дейрдре, потяжелевшую как мокрое бревно. В гостиной Кэролайн нашла старую тачку, которую переделали в подобие кресла-каталки, и на ней не без труда они вкатили Дейрдре в дом.

Туловище бедной девочки уплотнилось и скрючилось. На плечах трепетали бледные ветви, усыпанные серебристыми листьями. Кора была мягкой на ощупь и белой, как слишком долго пролежавшая в воде древесина. Но нижняя половина туловища оставалась более или менее человеческой на вид. Рот же скрепляли странные, похожие на побеги корней нити, и девочка продолжала издавать низкий гул, похожий на песню.

В огромном мрачном доме пахло пылью, крысами и вонью с улицы. В камине гостиной Чарли развел огонь.

Искаженные глифики, заблудившиеся в лабиринтах своего разума, молчаливо посматривали на них блестящими глазами. Кэролайн откинула занавеску — и в комнату проник слабый полумрак. Еще в фойе она заметила лестницу, ведущую наверх, к открытой в темноту двери. Она заглянула за дверь и увидела кабинет, должно быть принадлежавший Маргарет Харрогейт, с мягкими креслами и огромным полированным столом. Над дверью висел резной герб Карндейла, массивный и потемневший от времени. Кэролайн вернулась в холл, где стоял Чарли, зажавший зараженную руку под мышкой.

— Так вы собираетесь поискать книги, миссис Фик? — спросил он, глядя на нее сверху вниз. — Ну те, про которые вы рассказывали?

Она поняла, какие книги он имеет в виду, и вздохнула.

— Не знаю, что из этого получится, Чарли, — предупредила она. — Может, лучше оставить все как есть. Если пыль не причиняет тебе вреда.

— Но вы же обещали, — сказал он, глядя на свои ботинки.

Он вдруг показался очень юным, несмотря на свой рост.

— Вы обещали, что попробуете вытащить это из меня.

— Да, обещала, — сказала она, недовольно морщась.

На самом деле ей казалось, что она поспешила с обещанием. Может, она слишком рано поделилась с ним своими мыслями. До этого она никогда не слышала о том, чтобы пыль другра связывалась с бывшим талантом, и, конечно, никогда не слышала о том, что такую связь можно разорвать. Честно говоря, она не имела ни малейшего представления о том, как это сделать.

Но она не стала говорить об этом Чарли, во взгляде которого читалось отчаяние. За всю дорогу он ни разу не пожаловался, но в глазах его все время отражалась боль, не отступающая боль, и ей осталось только кивнуть, накинуть шаль и, поправив шестеренки на протезе, начать обходить комнаты в поисках старого ящика с книгами Генри Бергаста — книгами, посвященными физиологии талантов, хирургическим операциям и необычайной природе талантов, которые доктор отослал Маргарет Харрогейт, чтобы помочь ей в ее исследованиях, и которые должны находиться где-то здесь, потому что она сама много лет назад помогала Генри их упаковывать.

Возможно — но всего лишь возможно, — Маргарет Харрогейт их сохранила. И возможно, в одной из них найдется кое-что полезное. А если нет, то будет жаль бедного юношу.

Но еще больше его будет жаль, если что-то действительно найдется.

Чтобы Чарли был чем-то занят и не путался под ногами, Кэролайн отправила его на пристань Миллера, расположенную ниже по течению за доками Святой Катерины, передав ему документы и сообщив адрес лондонской судоходной компании, а также название судна, на котором они должны были отправиться в путь. В заключение она велела ему купить пироги и вареную картошку у любого уличного продавца. Чарли вышел через старую дверь в задней части дома, ведущую на улицу, а она стояла у окна и смотрела, как его высокая фигура исчезает в тумане.