Некрасивая (СИ) - Сурмина Ольга - Страница 14

Знала. Или нет. Бауэр уже сама не помнила. Понимала лишь, что сопливое отражение с красными глазами, таким же красным носом и щеками… её совсем не отвращало, несмотря на слова Анселла. Ресницы слиплись, кожа слегка опухла. Но даже сейчас назвать себя некрасивой у неё не получалось. Может, не такая красивая, как хочет Джерт, но совсем не страшная.

«Я просто не в его вкусе», — продолжала цедить девушка.

«Бывает и такое. Не. В его. Вкусе».

Но его вкус — совсем не истина в последней инстанции, так ведь? Это одно субъективное мнение одного помешанного на манекенах человека. «Пошёл к чёрту, Джерт», — Селена оскалилась и зажмурилась. «Пошёл к чёрту. Я не буду ни под кого меняться. Если ты не хочешь принимать и любить меня вот такую, то ты — не мой человек. Я ошиблась. Увы».

Собственные слова резали душу, как нож мягкое масло. Сказать можно что угодно. Теперь осталось это пережить, переварить. Пережить. Приказать себе расправить плечи и по-настоящему расправить их — разные вещи. Сейчас оставались силы только сутулиться. Но, может, через какое-то время это изменится.

Бауэр умылась холодной водой, чтобы немного сузить поры и снять красноту, правда, заметного эффекта не было. Нос по-прежнему казался опухшим, глаза — красными. А надо выходить — скоро спустится шеф. И если увидит её в таком виде, точно что-то заподозрит, а говорить с ним насчёт его симпатий снова… совсем не хотелось.

Она проторчала в туалете не меньше двадцати минут. Слышала шевеления, крики. Когда лицо немного пришло в норму, Селена вышла. Сделала максимально недовольный вид, придумала себе аллергию на лавандовое мыло и пошла в студию. Правда, стоило сделать несколько шагов, как со стороны лестницы раздались хриплые возгласы.

Спускался. Очень не вовремя.

Бауэр залетела в студию, схватила фотоаппарат и принялась делать вид, что что-то настраивала. Через пару мгновений раздался низкий, совершенно равнодушный голос:

— Ну что ж, доброе утро. Приветствую девушек, которые сегодня вернулись из Саппоро и могут продолжить работать вместе с нами, — начал мистер Анселл.

Селена мельком видела, как он пытался посмотреть на неё, но она лишь улыбалась кривой улыбкой. Настолько «занята», что аж не может поднять глаза.

— Сегодня нас ждут небольшие изменения в планах. Заказчик в срочном порядке захотел сделать фотосессию на фоне звёздного токийского неба, так что после заката Мелони, Лиза и Келли берут свои съёмочные пижамы и идут на крышу нашего здания, — раздались непонимающие, усталые возгласы. — Никаких недовольств, — голос стал жёстче. — А послезавтра… едем на онсен, как я и обещал, — мужчина прикрыл глаза. — Уж пару дней можно потерпеть.

Усталые возгласы сменились воодушевлёнными воплями. Бауэр выдавила из себя очередную фальшивую улыбку и принялась кивать, хотя вздрогнула, когда услышала своё имя. Причину не ехать со всеми на горячие источники пока придумать не удалось.

— Селена, ты возьмёшься за ночную съёмку, — Джерт прищурился, глядя на своего фотографа. — У тебя хорошо выходит снимать ночью. Задержишься сегодня?

Его тон явно не предполагал отказа, так что девушка вздохнула и кивнула. С каждой секундой и без того кривая улыбка казалась всё более пластмассовой.

— Хорошо, мистер Анселл. Надо — значит, надо, — она всё сильнее наклоняла голову к фотоаппарату, чтобы за волосами не было видно её лица.

— Я буду тебя ждать, — он подозрительно прищурился. — Проконтролирую съёмку.

— Нет-нет, не нужно, всё будет в лучшем виде, — засуетилась Селена, скрипнув зубами. — Нет необходимости нас отслеживать.

— Есть, — Джерт едва заметно поджал губы. — Заказчик подробно описал мне пожелания, но, так как это был телефонный звонок, я не успел их задокументировать. Будет… экспромт. Я покажу, что от вас требуется, на практике.

«Пытка какая-то», — хотела сказать Бауэр, но прикусила язык. Хотела прийти пораньше домой, чтобы побыть одной, полежать, выплакаться. Но, видно, не судьба. Опять.

Ночная съёмка требовала особенных условий: сильной камеры с качественной настройкой, удачного освещения, которое не забьёт собой свет звёзд. «Может, просто отретушируем под небо?» — хотела было спросить Селена, но, видя раздражённый взгляд шефа, решила промолчать. Судя по всему, заказчик хотел именно «живое» небо. Именно токийское — даже если его всё равно придётся вытягивать в фотошопе.

Она пыталась заглушить режущие эмоции работой. Пыталась ни минуты больше не думать о том, кто её считает красивой, а кто — нет, и почему. Но когда знакомое прямоугольное лицо всё время маячило перед глазами, не думать получалось плохо. Иногда сами собой мокли ресницы, но девушка сжимала зубы и силой возвращала себя в рабочий поток. Сперва нужно отснять это грёбаное небо, чтобы шеф отстал, а уже потом — реветь дома.

Высокое, вроде бы, здание на деле оказалось не особо высоким — рядом возвышались куда более длинные постройки. С одной стороны это казалось красивым, а с другой — мешало съёмочному процессу. Ночной пейзаж не очень удачно подсвечивал чёрный космос. «Руки перед собой, сделай вид, что тебе неловко», — диктовал Джерт, устало таращась на своих моделей. Они должны были выглядеть мило, невинно и летяще, словно уснули в своей пижаме и отправляются во вселенную своих снов.

Когда эти не очень удачные съёмки подошли к концу, визажисты, модели и ассистент испарились в ту же секунду. Что неудивительно — в два часа ночи давно клонит в сон, и отдыхать хочется куда больше, чем переснимать внезапно всплывшие неудачные кадры.

— Тебя отвезти домой? — равнодушно спросил Джерт, глядя на студийный свет, брошенный прямо тут, на крыше. Аренда до послезавтра, завтра придётся продолжать, а на небе — ни одного облачка. Вряд ли что-то пойдёт не так. — Сейчас ты либо разоришься на такси, либо будешь идти домой пешком.

— Я прогуляюсь, спасибо, — Селена улыбнулась со стиснутыми зубами. Теперь, когда она не пыталась разгадать значение его предложений, в интонации слышалось только равнодушие. Не больше и не меньше. — Проветрюсь перед сном.

— Как хочешь, — Анселл прикрыл глаза, откинув волосы за спину.

Здесь, на крыше, давно гулял холодный ветер, но никакой холод сейчас не заставил бы Бауэр снова залезть к нему в машину. Она уже было собиралась спускаться вниз, как земля задрожала. Здание тряхнуло — причём так сильно, что девушка едва не упала. Раздался сигнал тревоги.

Первое относительно сильное землетрясение с тех пор, как Селена приехала в Токио. По телу поползли мурашки, руки сами сжимались в кулаки. Ужасное чувство — когда земля не держит ноги. Когда всё вокруг… может рухнуть в любую минуту.

— Твою мать, — прорычал Джерт, вслушиваясь в сигнал. — Аварийная система защиты. Нас трясёт. Твою мать, как не вовремя…

— Аварийная система защиты? Что это значит? — Бауэр раскрыла глаза.

— Это значит — блокировка лифтов и автоматическая фиксация дверей, — мужчина выдохнул и покачал головой. — Защитный протокол на случай таких вот инцидентов.

На секунду девушка потеряла дар речи. А когда ощутила очередной толчок — присела на корточки, держась за холодный серый бетон.

— Ещё раз. Автоматическая фиксация дверей — это значит, мы здесь застряли⁈

— Выходит, что так, — Анселл опустил пустой взгляд на крышу. — Сейчас уйти не выйдет. Придётся сидеть здесь.

Селена смахнула с лица несколько прядей волос.

Ещё пару недель назад она была бы счастлива это услышать. Пробыть с ним вместе. Вдвоём. Наедине. А сейчас перспектива провести с Джертом всю ночь на крыше казалась не меньше, чем гвоздём, которым вот-вот примутся раздирать больную мозоль.

Она даже не хотела смотреть ему в глаза. Что у него в зрачках? Разочарование? Пренебрежение? Злость? Придётся торчать с некрасивой под открытым небом, в холоде. Так мало того, что с некрасивой — а ещё и с влюблённой некрасивой. Что может быть хуже?