Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 19

— Я приходил к тебе, — голос Дениса в наушнике заставил Лену вздрогнуть. Он говорил тихо, но каждое слово било по нервам. — Когда ты внезапно ушла на больничный. После той ночи, когда уехала со своим... парнем.

Холодный ком сжался под сердцем Лены. Низ живота отозвался тупой, тревожной тяжестью. Она замедлила шаг.

— Дэн, я обещала рассказать, но сейчас... — начала она, пытаясь собраться.

— Лена, — он перебил, его голос стал жестче. — И тебя, и меня пробивали по базам. Тебя — сразу после исчезновения. Меня — после того, как я пришел к тебе в квартиру. Глубоко, с пристрастием.

— Ч-что? — она остановилась, повернувшись к нему. За стеклом его шлема было трудно разглядеть выражение, но поза говорила о напряжении. — Но зачем?!

— Вот и мне интересно. Думал, ты знаешь ответ. Во что ты вляпалась, Лен? Кто этот твой парень, что за ним такой хвост?

— Я... — интонация предательски дрогнула. — Не могу сейчас. Не здесь. После операции... я могу остаться у тебя? Ненадолго?

Мгновение тишины в эфире показалось вечностью. Весь ее мир сжался до ожидания ответа.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец произнес Денис, и ее внутренности скрутило от ледяного страха.

Из-за меня... Он в опасности из-за меня...

— Прости, я... — начала она едва слышно.

— За мной следят, Лен, — продолжил он, и в его тоне вдруг появилась какая-то странная... решимость? — И машина — их рук дело. Если они ищут тебя, то моя квартира — первое место, куда сунутся. Я не хочу, чтобы тебя там нашли. Поэтому после задания мы поедем в другое место. Тихое. И говорим. Всё. Пошли.

Они подошли к массивным, облупившимся деревянным дверям башни. Денис приложил руку к старой древесине, прислушиваясь. Тишина. Не просто отсутствие звуков, а мертвая, глухая тишина. Ни шагов, ни голосов товарищей, ни привычного шипения рации в наушниках. Только собственное учащенное дыхание.

— Странно, — прошептала девушка, ощущая, как по спине бегут мурашки. — Слишком тихо. Даже рации молчат. Как будто все эфиры выключили.

— Проверить обязаны, — ответил Денис, его рука легла на ручку пистолета в кобуре. — У нас прямой канал с резервом. Если что — кричим. Вперед.

Они скользнули внутрь. Коридор первого этажа поглотил их, словно пасть. Благодаря ночному видению шлемов они видели все в оттенках зеленого: облупившуюся штукатурку, груды мусора, пустые дверные проемы. Воздух был спертым, пахнущим пылью, сыростью и... чем-то еще. Металлическим? Лена бегло осмотрела свой костюм "Призрак" — технологичное чудо, позволяющее сливаться с тенями, глушить звуки шагов, нейтрализовать запахи. Идеально для скрытного проникновения. Для открытого боя — не очень. Но внезапность была их главным оружием. И пистолеты с автоматами под курткой.

— Я пойду в подвальные помещения, — Денис указал на шаткую, скрипучую дверь в конце коридора. — А ты — наверх. Проверь этажи. Будь осторожна.

— Хорошо, — кивнула Лена, чувствуя, как тревога сжимает горло.

— И Лена, — он обернулся, его визор был направлен прямо на нее. — Если почувствуешь хоть малейший подвох — сразу уходи. Не геройствуй. Понимаешь?

— Понимаю.

Он растворился за дверью в подвал. Лена глубоко вдохнула и направилась к лестнице. Каждый ее шаг, несмотря на шумоподавляющие свойства костюма, казался невероятно громким в этой гробовой тишине. Эхо легких шагов отражалось от голых каменных стен. Она методично обходила этаж за этажом. Пустые коридоры, заваленные хламом комнаты, заколоченные двери. Ни тепловых следов, ни звуков боя, ни даже следов присутствия своих. Рация молчала мертвым грузом. Чувство надвигающейся беды росло с каждой ступенькой. Отец, ветеран спецназа, учил ее: «Когда глаза не видят угрозы, уши не слышат опасности — верь нутру. Оно редко ошибается». А ее нутро сейчас вопило, разрываясь между страхом за себя, за ребенка и тревогой за товарищей.

На последнем этаже оставалась лишь тяжелая дверь на чердак, запертая массивным, покрытым вековой ржавчиной замком. Идти туда смысла не было. Оставался только подвал. И Денис.

Дверь в подвал... Она была приоткрыта.

Девушка замерла. Она не могла вспомнить, была ли она так же приоткрыта, когда Денис входил? Ширина щели позволяла проскользнуть боком. Не трогая дверь, она втиснулась в проем. Темнота подвала поглотила зеленое свечение визора, превратившись в густую, почти осязаемую черноту. Спуск по скрипучим, каменным ступеням казался бесконечным. Каждый шаг вниз усиливал тревогу, сжимавшую ее горло.

Вызвать подмогу? Сказать, что слишком тихо? Что не встретила никого?

Звучало как паранойя. Но если что-то случилось... Почему молчит рация?

Доверяй нутру.

Она сжала кулаки, заставляя ноги двигаться.

Лестница вывела в просторный, низкий коридор. Влажный, затхлый воздух пах плесенью и землей. Из-заодной из дальних дверей слабой полоской пробивался свет. И доносились приглушенные, неразборчивые голоса.

Лена замерла, прислушиваясь.

Может, операция завершена? Но почему не сообщили? Почему не вышли?

Внезапно из-за двери раздался душераздирающий крик, полный нечеловеческой боли.

Лена инстинктивно отпрыгнула назад и спиной наткнулась на что-то твердое, теплое, живое.

Не стена!

Прежде чем она успела среагировать, стальная хватка сковала ее. Одну руку с чудовищной силой вывернули за спину, боль пронзила плечо. Второе предплечье сдавило горло, прижав к мощной груди. Она попыталась рвануться, ударить ногой назад, но державший ее был невероятно силен. Ее резко толкнули вперед. Лена влетела плечом в ту самую дверь, от удара голова ударилась о костяк шлема. В ушах зазвенело, на губах выступил солоноватый привкус крови.

Отдышаться не дали. Железная хватка на горле не ослабла. Дверь распахнулась, и ее буквально швырнули в освещенное помещение. Она тяжело рухнула на колени, едва успев выставить свободную руку.

— Босс! Еще один крысенок под дверью подслушивал! — прогремел грубый голос сзади.

Лена, откашлявшись, подняла голову. Визор шлема, слегка треснувший от удара, все еще работал. Картина, открывшаяся перед ней, заставила кровь стынуть в жилах.

Их отряд. «Призраки». Они сидели на корточках у дальней стены, избитые, скрученные пластиковыми стяжками. Шлемы были сорваны, валялись на полу, некоторые разбиты. Лица представляли собой кровавое месиво. У Паши — вечного шутника один глаз заплыл полностью, губа была разорвана. У капитана глубокий порез на скуле, кровь запеклась на щеке. Денис... его лицо было почти неузнаваемо под синяками и ссадинами. Помещение было не игровым залом, а обычным пыльным складом: груды старых ящиков, покрытых слоем грязи, обрывки бумаги, разбитые бутылки. Рации «Призраков» были аккуратно сложены на одном из ящиков.

И посреди этого хаоса, восседая на перевернутом ящике, как на троне, был он. Мужчина в дорогом, но мятом костюме, с лицом, застывшим в маске холодной жестокости. Арман. Альфа Черных. Отец ее ребенка.

От его вида весь мир сузился до одной точки, а сердце упало в бездну ужаса.

— Еще один мышонок, — голос Армана был низким, насмешливым, словно скребущим по стеклу. Он лениво оглядел Лену, скованную сзади его человеком. — Совсем мелкий. Что, «Призраки», кадров не хватает? Или ваш капитан решил детей на убой посылать?

Его взгляд скользнул по связанным у стены. Капитан напрягся, но молчал, только глаза горели ненавистью.

Державший Лену оборотень вывернул ее руку еще сильнее, заставив вскрикнуть от боли. Арман встал. Каждое его движение было наполнено хищной грацией. Он медленно приближался.

— Не такому отбросу, как ты, спрашивать о моих бойцах! — прохрипел капитан, пытаясь выпрямиться. Кровь сочилась из разбитого рта. — Если бы не подлая засада... мы бы...

— Неважно, как, — отрезал Арман, останавливаясь в двух шагах. Его взгляд, желтый и безжалостный, как у волка, был устремлен на капитана. — Важно, что поймали. Жалкие людишки, возомнившие себя охотниками на оборотней. Ты, капитан, — он презрительно ткнул пальцем в его сторону, — мусор, который набрал в свой отряд такой же мусор. И учишь их охотиться на нас? Смешно.