Не твоя жертва (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 53

Быстрее бы её выписали, она уже устала ходить в одном халате. Какой стыд — на ней нет даже нижнего белья!

Мысль о том, что придется еще ночь провести в этом неудобном балахоне, вызывала тихое отчаяние. Просить кого-то о вещах? Денис? Он сам еле ходит хоть и говорит обратное. До бургерной на углу дойти — это не за вещами съездить. Медсестру просить Лена банально стеснялась. Арман? Даже думать об этом не хотелось.

Придется терпеть, — с горечью подумала она.

Тихое постукивание в дверь вывело ее из раздумий. В проеме показался Арман. В его руках был простой пластиковый пакет из какого-то магазина. Он выглядел... Неловко? Смущенно? Он почесал подбородок, избегая ее прямого взгляда.

Лена машинально запахнула халат еще туже, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Черт.

— Можно? — спросил он глуховато.

— Да, — кивнула Лена, стараясь звучать нейтрально.

Он вошел, шаги были почти бесшумными. Подошел к кровати и поставил пакет на стул рядом. Молчал. Лена не могла не обратить на пакет внимания.

— Что это? — спросила она, настороженно глядя то на него, то на загадочную сумку.

Арман снова почесал подбородок, будто ища слова.

— Вещи. Тебе, — он произнес это так, словно признавался в тяжком преступлении. — Брал на глаз. Размер может не совпасть.

Лена уставилась на него. Поразилась.

Он сам додумался?

В голове мелькнул образ этого мощного, опасного Альфы, бродящего по женскому отделу магазина и растерянно тыкающего пальцем в стопки футболок. Картина была одновременно нелепой и... трогательной. Она внимательнее посмотрела на его лицо: на легкую растерянность, на тень смущения в глазах.

Нет, — поняла она. — Не сам. Кто-то подсказал. Егор? Денис?

Она не удержалась от легкой усмешки.

— Спасибо, — сказала, стараясь скрыть улыбку. — Очень... предусмотрительно.

Арман лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения. Лена потянулась к пакету, развязала его и заглянула внутрь. Футболки. Шорты. Спортивные штаны. И... упаковка с нижним бельем. Простые хлопковые трусики и бра. Размер...

Боже, он угадал? Или спросил?

Щеки Лены вспыхнули ярким румянцем.

Неужели он САМ выбирал это?! Представление Армана, склонившегося над прилавком с женским бельем, вызвало новую волну жара. И тут же, словно по контрасту, в мозгу всплыл тот самый сон. Тот пошлый, сладкий кошмар в избе Марфы. Арман между ее бедер... Его язык... Волны удовольствия, захлестнувшие ее, и последующий стыд. Она почувствовала, как знакомое тепло разливается низко в животе, пульсируя.

Нет! Только не сейчас! Только не при нем! — панически подумала она, стараясь дышать ровно и отвести взгляд.

Арман стоял неподвижно. Но его ноздри чуть дрогнули. Он втянул воздух и замер. Его взгляд, мгновение назад смущенно блуждавший по комнате, резко сфокусировался на Лене. Он почувствовал. Сладковатый, густой, невероятно соблазнительный запах ее внезапного возбуждения ударил в мозг, как наркотик. Его желтые глаза потемнели, зрачки расширились. Он ничего не сказал. Когда он выбирал это белье, он действительно купил самое простое, нейтральное. Но одно лишь представление ее в этих белых хлопковых трусиках сводило его с ума. Дикое желание сорвать с нее все, прижать к стене, повторить тот сон наяву, ощутить вкус ее кожи, ее соков, захлестнуло его волной. Но он стоял как вкопанный, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

Пары видят одинаковые сны, но связь пока односторонняя. Видела ли она? Чувствовала тоже, что и я? А в прочем, она не подпустит. Она ненавидит меня. Или боится. Или и то, и другое, — мысль была как ледяной душ.

Лена, чувствуя его тяжелый, горячий взгляд на себе и опасаясь, что он точно все понял, поспешно отложила пакетик с бельем в сторону и вытащила из глубины пакета серый спортивный костюм. Мягкий, свободный. Совсем не то, что этот проклятый халат. Она взглянула на костюм, потом в окно. За стеклом — теплые сумерки, закатное небо. У нее теперь есть нормальная одежда.

— Выйди, — сказала она резко, не глядя на Армана. — Я переоденусь.

Арман лишь кивнул, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Он не пошел далеко. Прислонился к стене напротив палаты, скрестив руки на груди. Его мысли были хаотичны: Марфа, которую он навестил днём,была в стабильно тяжелом состоянии, но врачи, на удивление, давали осторожные надежды.

Бабка борется, как чертова рысь, для ее возраста это невероятно.

Он даже усмехнулся про себя:

Сколько себя помню, она всегда была старухой, переживет еще всех нас. Подозрения насчет капитана "Признаков", завтрашний визит Медведя-Отца... И поверх всего — образ Лены, ее запах возбуждения и этот чертов пакет с бельем.

Дверь открылась. Лена вышла. Спортивный костюм сидел на ней немного мешковато. Волосы были стянуты в небрежный хвостик на затылке. Она выглядела удивительно хрупкой и юной.

— Пойду подышать, — заявила она, не глядя на Армана, и пошла по коридору.

Арман продолжил стоять у стены. Его взгляд невольно упал на ее ягодицы, Пусть даже скрытые объемными штанами костюма, но он видел, как они перекатываются при ходьбе — упругие, соблазнительные.

Черт подери, — пронеслось в голове с отчаянной тоской. — Я умру от спермотоксикоза. Умру молодым Альфой, не познавшим свою Пару.

Лена вдруг остановилась, обернулась. Нахмурилась, увидев его позади.

— Долго будешь тут стоять или пойдешь? — спросила она с вызовом, но без прежней злости. Скорее устало.

Арман ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь, но шагнул за ней. Охранники у двери переглянулись. Идти за Альфой и его Парой? Рискованно. Могут и по башке получить, если что не так. Решили остаться на посту.

Лена шла наобум, свернула в первый же коридор. Арман окликнул ее:

— В другую сторону. К выходу во двор.

Лена развернулась без слов и пошла за ним. Они миновали посты, спустились по лестнице и вышли в небольшой уютный внутренний дворик больницы. Несколько лавочек под старыми липами, мягкий свет фонарей, стрекот вечерних кузнечиков и теплый, напоенный ароматом цветов и травы воздух. После больничной стерильности — глоток свободы.

Лена подошла к ближайшей лавочке и села, откинувшись на спинку. Арман сел рядом, оставив между ними почти метр пространства. Внезапно на него на самого накатила апатия. Он смотрел на неё и не знал, как ему дальше быть. Как ему поступить? Что сделать? Ни одной здравой мысли в голове у него не было. Он сутулился, будто пытаясь стать меньше, сжаться в комок. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Листья шелестели над головой.

Лена повернула голову и посмотрела на него. Внимательно. Пристально. Ее взгляд был усталым, но ясным.

— Что, так и будем молчать? — спросила она тихо, но отчетливо. Голос звучал не зло, а устало от неопределенности. — А дальше как будем жить? Тоже молча?

Арман вздрогнул, будто ее слова были ударом. Он медленно повернулся к ней. В его глазах, обычно таких жестких и непроницаемых, плескалась целая буря чувств: вина, желание, растерянность, страх, нежность. Ему казалось, что губы слиплись намертво, а язык стал ватным и непослушным. Как начать? С чего?

После всего...

Он с усилием разомкнул губы. Голос был хриплым, сдавленным:

— Я... Я не знаю, что тебе сказать, — прошептал он. — Хочу так много сказать. Но... как будто не могу. Понимаешь? Словно все слова в мире, блядь, забыл.

Лена нахмурилась. Но не со злостью, а с каким-то странным, почти материнским упреком.

— Давай без "блядь", — сказала она спокойно, но твердо. — Что ты постоянно материшься? Ты что, других слов не знаешь? Без мата? — она смотрела на него, ожидая ответа, создавая то самое пространство для разговора, который он так отчаянно боялся начать. Раз могучий альфа не может, то хрупкой женщине придётся начать разговор первый.

50 Спасу

Арман на миг остолбенел от ее прямого замечания про мат. Потом уголки его губ дрогнули, и он тихо усмехнулся. Звук был глухим, но теплым.