«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 14

Сергей Юран

Я в тот момент был в запасе «Динамо» и увидел своими глазами этот спартаковский футбол. Они как будто достали свой футбол из кармана и набили четыре мяча. И как контрольный выстрел мне в голову: «Я хочу, я хочу в этот футбол поиграть». У меня уже тогда в голове маякнуло, что я должен попасть в «Спартак».

Олег Романцев

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хоть я и бравировал, хоть я команде ничего не показывал, когда я оставался один, я чувствовал, что надо мной довлеет огромная ответственность. Миллионная армия болельщиков, десятки футболистов, которые в тебя поверили… Хотелось максимально из себя выжать все, что я умею. Почти не спал. Посмотрел две игры соперника, думаю: а может быть, я что-то не увидел? Давай-ка третью посмотрю, поспать еще успею. Опять ничего не увидел — давай первую игру смотреть. И когда все-таки находишь что-то, что ребятам на установке пригодится, чувствуешь такое удовлетворение. А если они воспользовались этими подсказками и выиграли, чувствуешь, что нужно продолжать в том же духе.

Валерий Шмаров

Мы удачно стартанули в чемпионате, сделали большой отрыв, но потом, как говорится, что-то пошло не так и мы растеряли там, где не должны были. Может быть, перестраховались, чтобы не потерять очки, а «Днепр» в это время их набирал. Поэтому концовка у чемпионата получилась очень напряженная.

Олег Романцев

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Туров семь, восемь до конца, мы идем с приличным отрывом — и команда просто встала. Ко мне приходят ребята и говорят: Иваныч, не бегут ноги. Все делаем как обычно, но не бежится. Что делать? Ну, они предложили: давайте уберем тренировки и просто вместо этого поедем погуляем в лес. Я прислушался: думаю, им виднее. Ну давайте.

И перед игрой с «Днепром», который уже нас догонял как раз, мы поехали, погуляли в лесу день-два. Кто-то пробежался, кто-то на пеньке посидел, кто-то поговорил на скамейке. Не тренировались вообще. И, короче, в первом тайме с «Днепром» они летали. И мы выиграли — 2:1.

«Спартак» лидирует в чемпионате почти на всем протяжении турнира, но на пятки команде наступает днепропетровский «Днепр». Все может решить предпоследний тур: если «Спартак» выиграет в «Лужниках», он станет чемпионом. Соперник — самый принципиальный из возможных: киевское «Динамо».

Игорь Рабинер

23 октября 1989 года. Одна из тех дат, которые я запомнил навсегда. Я был первокурсником журфака МГУ, и мы всей нашей группой пошли на стадион «Лужники», на матч «Спартака» с «Динамо» (Киев). Мы сидели вместе с известным ныне журналистом Антоном Орехом.

Тогда в чемпионате был лимит ничьих. Вничью можно было сыграть только определенное количество матчей, если ты исчерпал лимит — эти очки в зачет не шли, фактически ничья приравнивалась к поражению. Это было сделано, чтобы избежать большого количества договорных ничьих.

Соответственно, «Спартак» этот лимит исчерпал. А это предпоследний тур, а в следующем «Спартак» ехал в Вильнюс, где в гостях было играть очень сложно. В общем, «Спартаку» надо было только выигрывать. Дома, в «Лужниках», при ста тысячах зрителей, против самого принципиального конкурента — киевского «Динамо». Тренер-новичок Романцев против матерой глыбы Лобановского, который к тому времени был уже трехкратным обладателем еврокубков[4].

Олег Романцев

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Многие игроки рассказывали, что у Валерия Васильевича Лобановского игроки, извините за выражение, чуть сознание не теряли от нагрузки. Это его манера: выживал сильнейший, и в физическом отношении киевское «Динамо» было намного сильнее всех. За счет этого они играли и выигрывали. Перебегать их нельзя было, так что наша задача была их переиграть.

Станислав Черчесов

Ну, короновать сезон в матче с Киевом, еще и дома — это был бы двойной успех. Но игра началась не так, как мы планировали. Такой курьезный гол мы пропустили первый: мы с Базулевым не поделили мяч. И вот — 0:1.

Олег Романцев

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Все было закручено, как детективный сюжет. Протасов на третьей минуте забил этот глупый гол — и хотите верьте, хотите нет, я уже готовился к игре в Вильнюсе. Как ребят подготовить, надо ли сразу ехать на сборы, отпустить ли их? Вот у меня все это уже в голове прокручивалось.

Валерий Шмаров

Как мы сравняли, сейчас уже мало кто помнит. Был штрафной от угла, с правой стороны. Я разбежался, пробил низом, Женя Кузнецов подставил ногу — 1:1.

Евгений Селеменев

20 минут осталось, 15 минут осталось. Ничья. Трибуны орут. Ничего не получается. 10 минут осталось. Просто ощущение такое, что ты бьешься лбом об стену. И накатывает безысходность, и слезы начинаются.

И вот 90-я минута, ставят штрафной. Но у «Спартака» не было репутации команды, которая хорошо использует штрафные и угловые. Это вообще не наша была тема.

Александр Хаджи

Бить должен был Сергей Родионов. Подошел к нему Шмаров и говорит: Сережа, отойди, я сейчас забью.

Валерий Шмаров

У нас в команде не было левши ни одного, и я решил эту нишу занять. Выходил перед тренировкой с мячами. Из сетки высыпал — они рассыпались вокруг штрафной, и я с левой ноги начинал лупить. Бил, бил, бил, бил. Месяцев пять так делал, и где-то восемь из десяти мячей попадали, куда надо. И уже почувствовал, как ногу ставить, как под мяч ударить. Вот и получилось, что пригодилась вовремя моя левая нога.

Станислав Черчесов

Ставится мяч, Родионов отходит, и вдруг Шмаров разбегается… И я еще подумал: «Ну куда ты?» И он ударил. И я вижу, что мяч летит в девятку за золотыми медалями.

Игорь Рабинер

Мяч еще в воздухе, а я его вижу в сетке. И я уже вскочил заранее, и этот мяч действительно влетел в ворота. Этот момент любой болельщик, который тогда видел игру, запомнил на всю жизнь, потому что это один из главных голов в истории команды. А ведь Шмаров был одним из тех, кого Бесков в предыдущем году хотел выгнать из «Спартака».

Я неделю после этого говорить не мог. Мы так орали, мы взлетели с этих деревянных скамеечек куда-то под небеса. Это было счастье. Я записал у себя в дневнике тогда, что все это кажется мне счастливым сном.

Александр Вайнштейн

Я помню, что мы сидели вместе с Николаем Петровичем Старостиным и уже пошли к выходу — там довольно длинная лестница в «Лужниках», и мы думали, что уже все, ничья. И вдруг Шмаров забивает. Я редко испытываю на футболе сильные эмоции, но тут я закричал. И Старостин повернулся и говорит: «Саша, мы же не в лесу».

Александр Хаджи

Ну, непередаваемый восторг. Фантастика. Безумие какое-то. Праздник. Романцева там задавили, конечно, ребята. Раз пятнадцать подбросили, один раз не поймали. Все, конечно, понимали, что его заслуга в этом огромная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Игорь Порошин

Я не помню зрительных впечатлений, но помню ощущение взрыва, который произошел у тебя в грудной клетке. Вот это ощущение, что за «Спартаком» правда, а за Киевом нет, и удар Шмарова как разрыв счастья в груди. Правда победила. Именно в таких категориях это переживалось.

Валерий Шмаров забивает победный гол киевскому «Динамо». 1989 год

Фото: Александр Федоров

Олег Романцев

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})