«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 25

Проходит месяц. А получилось так, что мы еще выиграли у «Торпедо», которых Николай Петрович особенно не любил, и там была двойная ставка. В итоге я говорю: мама, я поехал за зарплатой. Ну, она думает — наверное, рублей 20 привезет. А я получил тысячу с чем-то. Чтобы вы понимали, мы сразу купили дом на дачу.

Александр Вайнштейн

Вообще, в советское время футболисты были на правах рабов. Они просто получали зарплату. С ними даже контрактов никто не заключал. А когда возникает вопрос отъезда за границу, то это официальный трансфер. Тогда все делалось через внешнеторговые организации. Была такая организация «Совинтерспорт». Все контракты заключались через нее. И деньги приходили по контрактам именно государству, в «Совинтерспорт». А игроки получали только маленькую часть. Из-за этого было много конфликтов.

Александр Хаджи

Допустим, «Спартак» продал футболиста в какую-нибудь иностранную команду. Деньги напрямую получить клуб не мог, потому что команда не имела права открывать валютный счет за границей. Валютный счет был только у Федерации футбола. В итоге эта команда перечисляла деньги на счет федерации. А там хитрованы: они крутили эти деньги полгода, а потом перечисляли государству. Закон тогда был такой: половину валюты надо было менять на рубли, а процентов 40 — отдавать государству. И выходило, что ты за условного Иванова получаешь пять миллионов, но тебе достается из этого только два миллиона.

Владимир Абрамов

Я окончил Московский финансовый институт по специальности «международные экономические отношения». Офицером служил на границе с Афганистаном, работал в Госкомитете по внешнеэкономическим связям, потом в Ливии в нашей внешнеторговой организации. В 1990 году вернулся, и уже появилась организация «Совинтерспорт». Она занималась командированием наших лучших спортсменов и тренеров за рубеж для получения иностранной валюты, в которой нуждалась наша страна. Сначала я работал главным экспертом, потом стал замдиректора. У всех команд были колоссальные задолженности, им никто не платил. Они почему-то считали, что Европа — это очень порядочные люди, которые по подписанным контрактам всегда будут платить. Вот я занимался тем, что вытаскивал из разных клубов деньги.

Александр Хаджи

Советский Союз распался, зарплаты мизерные. А тут появились чудики, в основном из Испании, — и практически всех наших ребят соблазнили уехать. И все это втихаря, минуя заключение контракта с нашим клубом. Они игрокам говорили: ну, если мы будем с клубом договариваться и отступные платить, то вы меньше получите. И ребята, конечно, говорят: ну да.

Игорь Рабинер

Романцев был очень зол на Мостового после его отъезда в «Бенфику» в 1991-м. Потому что «Спартак» официально уже договорился с немецким «Байером» о серьезной сумме трансфера и должен был получить хорошие деньги. И тут Кульков с Юраном уговаривают Мостового вместе с ними за компанию перейти в «Бенфику». И Мостовой фактически срывает трансфер в «Байер», убегает. А «Бенфика» ничего не хочет за него платить, потому что официального контракта не было. И Мостовой мне потом рассказывал, что вопрос решался по понятиям — на уровне угроз, оружия и так далее. То есть деньги «Спартаку» заплатили в итоге. Но заплатили после разговора с пацанами.

Александр Вайнштейн

Я знаю, что тогда трансферы осуществлялись в том числе абсолютно по-дикому: люди просто ездили с чемоданами кеша. Представители западных клубов приезжают, а им говорят: слушай, мы тебе продадим игрока, но вот кешем нам отдайте. Те просто не понимали, как так. Потом, когда уже спортсмены стали отстаивать свои интересы, появилась другая напасть — агенты. В понимании рубежа восьмидесятых-девяностых это были люди, которые просто распоряжались футболистами. И если ты, условно, Дасаев, с тобой еще обращались уважительно, а если ты просто молодой талант, то ты будешь делать, что говорят, или мы тебе переломаем ноги. Были случаи, когда в раздевалку приходили и просто избивали ребят после игры. Это факт. Но в «Спартаке» такого не было.

Владимир Абрамов

Старостин был довольно открыт, и он давал понять: «Ребята, если будут результаты, если вы будете узнаваемы, вы попадаете из клуба в сборную — и вас заметят в Европе. К нам приходят, мы начинаем обсуждать условия вашей продажи, договариваемся с „Совинтерспортом“». Он в этом смысле проявил необыкновенную грамотность.

Игорь Рабинер

Середина 1991 года. Старостин вызывает в свой кабинет Игоря Шалимова, который уже отыграл на чемпионате мира за сборную СССР при Лобановском. И говорит: «Игорь, к тебе есть очень большой интерес у итальянской команды „Фоджа“, надо ехать». То есть Старостин как человек, управлявший финансами клуба, хотел, чтобы люди уезжали. Потому что ему нужны были деньги на жизнедеятельность команды. И тут интересы Старостина и интересы Романцева где-то сталкивались.

И что происходит. В кабинете сидят Игорь Шалимов, Николай Старостин и президент клуба Юрий Шляпин. Они убеждают Шалимова перейти. Он и сам рад. А Романцев-то об этом не знает. И уже когда он уходил, Романцев говорит: «Игорь, а что же ты мне ничего не сказал?» Шалимов растерялся. Ответил: «Я думал, что вы там всё согласовали между собой». Шалимов потом говорил, что оттуда выросли корни его будущих конфликтов с Романцевым.

Олег Романцев

Я воспринимал отъезды с пониманием. Ничего сделать было нельзя, я их не отговаривал. Все-таки люди, которые оставались здесь, оставались со своими 120 рублями. Те, кто отыграл здесь всю жизнь, ничего не заработали. А те, кто уехал, заработали относительно прилично. Поэтому я никак не мог никому сказать: не уезжай. Я бы тогда себя чувствовал плохо. Нет, я всем давал добро. Жалко, но удачи. Пусть ему будет хорошо, он заслужил, он сделал славу «Спартака», он привлек болельщиков.

Валерий Шмаров

Ну, у нас же был железный занавес. Когда мы приезжали в Европу, у нас, у советских людей, конечно, глаза были по полтиннику. Хотелось в первую очередь просто пожить в хорошей стране. Плюс, конечно, по денежкам было чуть получше. Ну и, в-третьих, проверить себя: я поехал в Германию, в страну чемпионов мира, вот как я там себя буду чувствовать?

Игорь Рабинер

Летом 1991 года, после не очень вразумительного начала сезона «Спартака» в чемпионате СССР, из команды уехали трое лидеров. Шалимов — в Италию, Шмаров — в немецкий «Карслруэ» и Василий Кульков — в португальскую «Бенфику». И казалось, что «Спартак» сейчас вообще рухнет, будет в середине таблицы. Но нет. Команда блестяще провела второй круг, заняла второе место после ЦСКА и показывала очень содержательный и яркий футбол. И я считаю, что именно вторая половина сезона 1991 года должна была здорово укрепить самоуважение Романцева и его понимание, что он самодостаточный тренер.

Олег Романцев

Сизифов труд. Ледяная гора, вскарабкался, осталось вот уже чуть-чуть, хватаешься за вершину, и раз — снова вниз. Лигу чемпионов можно было выиграть, состав подбирался — раз, всех ведущих, с кем можно было выиграть, всех разобрали. Только следующее поколение подходит — думаешь, они еще лучше, и этих разобрали. Ну вы посмотрите: сейчас команды, которые в Европе выигрывают, собирают лучших игроков. А я лучших отдавал. Какие у нас шансы могли быть?

Мне очень не нравилось, конечно, все начинать сначала. Но у меня выбора не было. И самому уезжать мне не хотелось. Я побывал там — не захотелось туда, в сытую эту жизнь. Я привык, когда всегда нужно жить с оглядкой: что же будет завтра?