«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 3

Сергей Горлукович

Имя «Спартак» магнетизировало болельщика, и он шел. Если, например, приезжала «Лада» (Тольятти) куда-то, на них не шли. А когда «Спартак» приезжал — люди шли. Какой-то магнетизм был.

Игорь Рабинер

«Спартак» очень любила интеллигенция. К команде тянулись артисты еще с тридцатых. Михаил Яншин и другие актеры МХАТа старого, классического состава — все болели за «Спартак». Мы разговаривали как-то с Олегом Павловичем Табаковым, и он говорил: «Во МХАТе было неприлично не болеть за „Спартак“». При этом «Спартак» всегда дистанцировался от власти. Как говорил Василий Аксенов, наш знаменитый писатель, боление за «Спартак» было скрытой формой фронды в советские времена.

Игорь Порошин

«Спартак» был абсолютно другой природы, чем остальные советские команды. Для моего папы, который презирал власть, ненавидел Сталина, слушал зарубежное радио, все это было не просто какими-то декларациями. Конечно же, он болел за «Спартак».

Александр Вайнштейн

Был такой замечательный спортивный журналист Евгений Рубин. В какой-то момент он подал документы на выезд, но его не выпустили, зато выгнали со всех работ, он был без денег. И он дружил с великим писателем Юрием Трифоновым. Они не виделись какое-то долгое время, Трифонов знал о положении Рубина. И вот они встречаются, и Трифонов вместо «здравствуйте» говорит: «Ну, как там в „Спартаке“?» Понимаешь?

Сергей Бунтман

Спартаковщина — это наследственное. Я же кашу ел за состав «Спартака». Ложку за Парамонова, ложку за Нетто, ложку за Симоняна. Все это в меня просто впиталось.

Евгений Селеменев

Во-первых, «Спартак» красиво играл. Во-вторых, «Спартак» — это была народная команда в смысле того, что она не была ведомственная или заводская. Это была команда профсоюзов, если совсем разматывать. А что такое профессиональные союзы? Это трудящиеся, это мы с вами, это наши родители, это наши дядьки, тетки. Поэтому по-нормальному ты не можешь за другую команду болеть.

Денис Пузырев

«Спартак» был надгеографическим. Это единственный клуб в Москве, у которого не было собственного стадиона. Что достаточно красноречиво показывает его статус в местном футболе. С одной стороны — огромная народная любовь, с другой — команда без собственной арены.

Василий Уткин

«Спартак» всегда был темой, которая делала тиражи, которая привлекала внимание. Если у тебя в номере газеты или журнала нет ничего о «Спартаке», то следующий номер не купят. Так не бывает — чтобы без «Спартака».

Сергей Белоголовцев

Я живу в Обнинске, городе в Калужской области, где была построена первая атомная электростанция. Мне пять лет. У меня мама — начитаннейший человек. Она до сих пор может по двадцать восьмому разу перечитывать «Детей капитана Гранта» и напевать при этом Исаака Дунаевского. Я говорю: «Мам, а что такое „Спартак“?» Она отвечает: «Ты что, ты не знаешь? Сын, тебе не стыдно? Ты не знаешь, что такое „Спартак“?» И начинает мне пересказывать роман Джованьоли про беглого раба. И я просто слушаю, и у меня прямо в сердце вливается любовь. Я понимаю, что все: это моя команда. Я не могу больше сопротивляться. У меня здесь, на сердце, ромб вырисовывается.

Я зимой выхожу во двор и говорю: «Теперь болею за „Спартак“». Пацаны отвечают: «Если ты болеешь за „Спартак“ — ты такой смелый, отчаянный, лизни вот этот флагшток». — «Да легко!» А я до этого как-то не лизал на морозе металлические предметы. Я приложился языком к столбу этому и прилип, естественно. Какие-то там мои друзья, сочувствующие, кричат: «Тетя Ксения, Сережа прилип!» Видимо, если бы мама не прибежала вовремя и не полила бы теплой водичкой, я бы пол-языка оставил на этом флагштоке. Я даже до сих пор не понимаю, как я говорю. После этого я сказал себе: «Все, ты пострадал, чувак, за эту команду великую. Ты будешь с ней до конца».

Ко второй половине восьмидесятых у «Спартака» была многомиллионная армия болельщиков, десять титулов чемпиона СССР, свои легенды и свои звезды. Клубом по-прежнему руководил его создатель Николай Старостин, а тренировал команду прославленный специалист Константин Бесков.

Именно в этот момент, на переломе эпох, начинается история нового «Спартака» — история, которую рассказывает эта книга. И начинается она с падения и конфликта.

Глава 1. Разрыв

В конце 1988 года в Советском Союзе уже идут реформы и появляется свобода слова. Дух перемен проникает и в спорт: из московского «Спартака» со скандалом увольняют маститого тренера Константина Бескова.

Денис Пузырев

С середины восьмидесятых в Советском Союзе начались масштабные преобразования, которые стали известны всему миру как перестройка. К тому времени было понятно, что методы, которыми государство руководствовалось и в экономике, и в политике, устарели, и нужен толчок для дальнейшего развития. Но в 1988-м никому еще и в голову не могло прийти, что стране осталось жить четыре года. Казалось, преобразования закончатся тем, что Советский Союз останется, просто у него будет новое лицо. В Москве еще не было массовых митингов с радикальными требованиями. Советский Союз не собирался становиться капиталистической страной, но социализм нужно было немножко модернизировать — сделать страну более современной, динамичной, открытой миру.

В тот момент перестройка была именно об этом. И те изменения, которые тогда происходили в «Спартаке», хорошо вписывались в этот контекст.

Александр Хаджи

В 1987 году мы выиграли чемпионат, а в 1988-м был неудачный сезон: «Спартак» занял четвертое место. И в конце сезона тренер Константин Бесков сказал руководству профсоюзов, которое обеспечивало жизнь «Спартака», что для того, чтобы команда вернулась на первые места, ему нужно избавиться от нескольких футболистов — и от начальника команды Николая Петровича Старостина.

Денис Пузырев

Все спортивные команды в Советском Союзе были приписаны к добровольным спортивным обществам, которые, в свою очередь, были частью собственно советской экономики. Существовало общество ЦСКА, созданное при армии, «Динамо» — при милиции, ну и так далее. Профессионального спорта де-юре в стране не существовало: формально все спортсмены были любителями, и, например, футболисты «Торпедо» числились рабочими завода ЗИЛ, хотя никто из них, конечно, у станка не стоял.

«Спартак» изначально относился к предприятиям пищевой промышленности, а после войны клуб закрепили за Всероссийским советом профессиональных организаций, ВЦСПС. Это была очень богатая организация, потому что ей доставались профсоюзные взносы, которые платили все советские граждане. Благодаря профсоюзам у московского «Спартака» появились хорошие финансовые ресурсы — и они могли уже на равных конкурировать с клубами силовиков и больших промышленных предприятий.

Александр Вайнштейн

Профсоюзы, горкомы, первые секретари — в советском футболе все определяло государство, и футбол был в том числе соревнованием личных амбиций чиновников и госслужащих. А Николай Петрович Старостин был начальником команды «Спартак», который обеспечивал интересы и быт футболистов. Квартира, машина, поездки за границу — все эти вопросы решал он. Если нужно сходить к первому секретарю московского горкома Гришину, он шел к Гришину. Если к председателю Моссовета Промыслову, Старостин шел к Промыслову. И благодаря ему футболистам, которые переходили в «Спартак», давали квартиры и машины.