«Спартак»: один за всех - Горбачев Александр Витальевич - Страница 44

Владимир Бесчастных

Из Волгограда прилетели в Москву. Паспортов у нас не было: у нас забрали их, чтобы сделать визу для еврокубковой игры. И тут нас по дороге в Москву останавливают и спрашивают документы. Мы говорим: документов нет, мы игроки московского «Спартака». А нас не пропускают.

Наверное, милиционеров можно понять: едет группа молодых здоровых ребят, кто это такие? И спасло вот что. После того как мы сыграли с «Фейеноордом» в Москве, Ельцин сфотографировался с командой. И у кого-то была эта фотография с собой. Мы милиционеру показали Ельцина и нашу команду — только после этого нас пропустили дальше. Слава богу, что хоть Ельцина в лицо знал, *** [блин].

Игорь Рабинер

Страшно не было. Может, в силу моего малолетства: в 20 лет вообще все по барабану, наоборот, чем больше движухи, тем интереснее. Когда я приехал в Москву, совершенно спокойно поехал заниматься на курсы английского куда-то в район улицы Правды. Хотя на тот момент по центру Москвы лучше было не шастать.

Сергей Юран

Мы с Мостовым и Кульковым летели из Португалии в сборную: у нас должна была быть игра с Саудовской Аравией. И вот мы были в Берлине, ночевали там, и там нас застал путч. Мы увидели по телевизору вот это все: Белый дом, стрелялки, танки ездят. Думали: лететь или не лететь? Ну, решили, давай долетим. И долетели, поехали в Новогорск на сборы и через три дня улетели на игру. Мне кажется, я до конца не воспринимал, что такое может происходить. Как-то оно мимо проходило. Мы зарабатывали, могли себе позволить все что хотели. А когда смотрели по телевизору в Европе, как шахтеры бастуют, ну, конечно, печально было, тяжело за страну.

Конфликт, который кроваво разрешается в октябре 1993-го, становится следствием широкомасштабного социального кризиса, вызванного распадом СССР и коллапсом советской экономики. Футболисты «Спартака» лучше защищены от него, чем большинство граждан, но и они живут в обществе.

Дмитрий Ананко

Вот что я про то время могу сказать? Вы помните, что нас окружало: забастовки на Красной площади, проблемы по всем направлениям: с питанием, с горючим, с работой. Я сам с периферии, из Ростова — там еще хуже было. Каждый выживал как мог, и, конечно, повезло в это время находиться в «Спартаке». Какие-то были финансовые возможности, плюс всегда было, кому позвонить по какому-то вопросу, чтобы помогли. А то, что глобально какие-то вещи рушатся, — ну что ты понимаешь в 20 лет? Какой-то свой угол есть, кушать есть что. Не так все плохо.

Владимир Бесчастных

Папа до сих пор мне благодарен, говорит: «Вова, если бы не ты, то не знаю, как мы бы жили». После реформ люди остались без накоплений, без будущего, без работы. Чтоб вы понимали: были магазины в Москве, где были продукты, но их нельзя было оплатить рублями. А в тех магазинах, где можно было платить рублями, продуктов не было. Или вот в «Пицце Хат» было два отсека: рублевый и валютный. В рублевый отдел очередь. А в валютный заходи пожалуйста, там все свободно. Вот этим мы всегда пользовались. Пригласил девушку, ведешь ее в валютную пиццерию — естественно, сразу отношение другое, это очень на них действовало, на девушек. Но потом, когда ты выходил из пиццерии и шел мимо очереди, ты понимал, что еще чуть-чуть — и тебя разорвут на части.

Виктор Онопко

Нам за очередное чемпионство подарили машины. «Мицубиси Паджеро». И вот был такой момент. Я потренировался на базе и вернулся домой, потому что пропускал игру из-за карточки. Но собирался вечером поехать на стадион, чтобы посмотреть матч как болельщик. Запарковался у дома под балконом и пошел к себе на одиннадцатый этаж.

Я знал, что воруют, знал. Меня предупреждали. У меня была сигнализация неплохая, как мне казалось, но не было ни страховки, ничего. Ну вот, я поднялся пообедать. Какие-то закуски кушал, каждые минуту-две выбегал на балкон и смотрел: стоит машина или не стоит. Потом жена налила борща — ну, борщ же не съешь горячий за минуту? Пока съел борщ, выбежал, машины нет. Бегу вниз. Какой-то прохожий говорит: «Да тут один подошел в очках, что-то понажимал там, сел и уехал».

Андрей Тихонов

У меня угнали две машины. Одну возле дома, другую с базы угнали, когда мы были на сборах. Там же раньше не сильно охраняли — просто дедушка открывал и закрывал ворота штырьками. Причем, когда машину с базы угнали, мне даже один руководитель сказал: «Это, наверное, твои, ты специально местным бандитам отдал машину». А я просто жил недалеко от базы. Я говорю: «Ну, спасибо». С базы угнали машину!

Виктор Онопко

У Тарханова с парковки угнали машину, которую он купил у Пятницкого. Еще у кого-то с базы в Тарасовке ночью выкатили, не заводя. Не угнали «Мицубиси» только у Ледяхова: он свою в Сочи отогнал отцу. И у Хлестова Димы: он ее, кажется, в деревне скрыл.

Владимир Бесчастных

У меня тоже угнали машину, у последнего. Я вообще ей не пользовался, я уже в это время играл в Германии. Она у меня стояла в гараже, я позвонил отцу, говорю: «Пап, там машины угоняют, там надо что-то сделать». Он загнал ее в дальний гараж, вытащил аккумулятор. В итоге все равно угнали. Причем на следующий день после того, как мне позвонил Онопко и предложил ее купить.

Дмитрий Ананко

Не буду скрывать, я в тот период приобрел даже оружие, потому что была пара нехороших историй. Был даже случай неприятный с какой-то стрелкой. Но когда выяснили, кто я, откуда, вопрос снялся сам собой, люди приехали и извинились. За «Спартак» болело очень много людей, и среди них были те, к кому можно было обратиться, чтобы подстраховаться и чувствовать себя более комфортно.

Владимир Бесчастных

Что такое по тем временам ездить играть по другим городам? Ты приезжаешь — а там свадьба бандитов. Ты заходишь в лифт — там с автоматом человек стоит. И это в каждом регионе. Все люди, которые имели деньги и могли себе позволить что-то, были либо бандиты, либо около бандитов. Сколько было таких: «Мы вам поможем, мы вот такая вот братва!» Я знаю, что нас прикрывали тоже серьезные люди, но все равно хорошего-то мало.

Сергей Юран

И бригады были, и на футбол они ходили, и билеты просили. И после матчей — мы ехали, они накрывали поляну, благодарили. Ну, один мирок был. У них своя работа, у нас своя, поэтому никаких наездов не было. Да, криминала было много, и шпаны всякой, которая со стволами ходила. Но когда ты общаешься со старшими этих бригад, они, понятно, говорят: этого не трогать.

Сергей Белоголовцев

Для меня девяностые — это самый большой кайф в жизни. Лучшее время. Но, конечно, я помню и стрельбу, я помню братву, я помню рэкет. Меня самого дважды похищали криминальные граждане. Причем один похитил меня для того, чтобы погордиться перед другим. Мне башку пробивали пистолетом как-то возле дома. Это было иногда очень опасно, страшно, но при этом мы абсолютно кайфовали, потому что начинали делать наши проекты, которые потом нас прославили.

Станислав Черчесов

Многие вещи вживую наблюдали, история с нами творилась! Ну, по большому счету, никаких панических настроений-то не было. Ты в любом случае занят своим любимым делом.

Сергей Белоголовцев

«Спартак» в те годы доминировал до такой степени, что временами это было немножко даже неинтересно. Хотя вся банда красно-белая, конечно, просто кайфовала, мы всех соперников подкалывали и балдели от этого. И у меня такое ощущение, что болельщики других команд, питая естественную нелюбовь к «Спартаку», все равно отдавали им должное и признавали, что они играют невероятно изящно. То есть это было даже круче, чем бесковский «Спартак» — ну, по моему восприятию. Они просто летели.