Одержимость. Девочка Сурового (СИ) - Альмонд Виктория - Страница 31

В комнате повисает тишина. Густая, звенящая. Я смотрю на Даниила, пытаюсь понять. Пытаюсь прочесть в его глазах то, что он не говорит вслух.

И это все? Его ответ? Его способ разорвать фиктивный договор? Или… способ представить меня миру, прежде чем станет известно о ее беременности? Чтобы показать, что у него есть кто-то другой? Чтобы спасти мою репутацию? Или свою?

Голова идет кругом…

– Даня, – тихо говорю я, мои пальцы бессознательно сжимают ткань его рубашки. – Я видела… ее пост. Этот «секрет».

Даниил замирает. Его глаза становятся совершенно непроницаемыми, сапфировыми льдинами.

– Я знаю, – твердо говорит он. – Я знал, что она это планирует.

– И что? – голос срывается. – Это правда? Она… беременна?

Даниил не отвечает сразу. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу борьбу. Боль. Бесконечную усталость и гнев!

– Лина, – его голос низкий, хриплый. – Верь мне.

Он касается тыльной стороной ладони моей щеки и ведет ее вниз. Я чувствую, как слегка дрожат его пальцы.

– Но это же неправда, да? – шепчу я, и сама ненавижу эту надежду, эту слабость в своем голосе.

Даниил закрывает глаза на секунду, словно собираясь с силами.

– Нам пора, лисенок. Одевайся.

Даниил будто намеренно игнорирует мой вопрос. Прямой, простой вопрос. И это хуже любого ответа. Потому что оставляет пространство для гнетущих, изводящих мыслей.

Что же, я обещала ему верить. И буду.

– Хорошо, – выдыхаю я, и это слово дается мне невероятным усилием воли. – Я поеду с тобой.

Даниил наклоняется и прижимает свои губы к моему лбу. Этот поцелуй не страсть, не желание. Это что-то другое. Просьба о прощении? Благодарность? Прощание?

– Спасибо, – горячее дыхание касается моего виска. – Я пришлю визажиста и стилиста. К семи они будут здесь.

Даниил уходит, оставив меня одну в огромной, тихой гостиной.

За окном смеркается, огни мегаполиса загораются один за другим.

У меня меньше трех часов, чтобы превратиться из затворницы, грызущей гранит науки, в уверенную, сияющую спутницу Даниила Сурового. В женщину, которая выйдет рядом с ним на публику, под вспышки камер, под взгляды сотен людей, зная, что в том же зале будет она.

Та, у кого есть «маленький секрет».

Глава 41. Благотворительный вечер

Автомобиль плавно останавливается у сверкающего подъезда отеля «Метрополь».

За стеклом вспышки камер. Целая стена из света и любопытствующих лиц. Мое сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Дверь открывает швейцар.

Первый звук, это нарастающий гул голосов и щелчки. Десятки щелчков. Даня выходит первым, его лицо мгновенно становится бесстрастным, полированным, как мрамор. Он оборачивается, протягивает мне руку. Его пальцы переплетаются с моими, крепкие, уверенные и… напряженные.

– Готовься, – предупреждает он.

Я выхожу. Вспышки слепят меня. Я инстинктивно щурюсь, чувствуя, как на меня обрушивается волна внимания.

Шепот: «Кто это?», «Смотри, с Суровым!», «А где невеста?».

Эти вопросы витают в воздухе, я почти физически ощущаю их на своей коже. Даня не отпускает мою руку, он прижимает ее к своему локтю, ведя меня по красной дорожке. Он не улыбается. Он смотрит прямо перед собой, его осанка, его взгляд , все кричит о силе и неприступности. Он щит, и я за этим щитом.

Мы заходим внутрь, и мир меняется. Золото. Хрусталь. Бархат. Огромный бальный зал, утопающий в сиянии тысяч лампочек в массивных хрустальных люстрах. Высокие потолки, расписанные фресками, стены, украшенные лепниной. Воздух густой, насыщенный ароматами дорогих духов, цветочных композиций и шипучего шампанского.

Люди. Их сотни. Они сливаются в пестрое море шелка, атласа, смокингов и бриллиантов. Они пьют, смеются, обмениваются легкими, ни к чему не обязывающими фразами, но их глаза постоянно сканируют зал, выискивая новые жертвы для пересудов. И сейчас эти взгляды прикованы к нам. К Дане и ко мне.

Я иду рядом с ним, стараясь держать спину прямо, а подбородок высоко. На мне темно-синее платье в пол, простое, но безупречно сидящее, с открытой спиной. Стилист сказала, что оно подчеркивает мои глаза. Сейчас мне кажется, оно подчеркивает лишь мое жуткое желание провалиться сквозь землю.

Мы подходим к нашему столику. Он расположен не в центре, но с хорошим обзором. Даня придерживает для меня стул. Его пальцы на секунду касаются моих плеч, легкое, быстрое прикосновение. Оно словно говорит «держись».

Я сажусь, складываю руки на коленях, чтобы скрыть дрожь. Оглядываю зал, и мой взгляд цепляется за знакомые лица. И застывает.

В паре метров от нас, у столика с шампанским, стоят Петя и Катя. Мой бывший парень. И моя подруга, с которой мы делили квартиру. Они держатся за руки. На Кате – короткое алое платье. Подруга громко смеется, запрокинув голову. Петя смотрит на нее с обожанием.

Что за ирония судьбы? Мир тесен до противного. Я отвожу взгляд, но слишком поздно. Петя уже заметил меня. Его глаза вспыхнули, в них мелькает удивление, а затем что-то вроде неприязни. Катя, следуя его взгляду, тоже поворачивается. Ее улыбка замирает, становится фальшивой. Она что-то шепчет Пете на ухо.

Но мне абсолютно все равно. Глядя на них, я не чувствую ни боли, ни обиды, ни ревности. Лишь легкое удивление и странное спокойствие. Пусть будут счастливы. У меня есть Даня. Или... его у меня нет?

Мысль о беременности его невесты снова, как нож, вонзается в сердце.

Мне нужно несколько минут в одиночестве, чтобы перевести дух, чтобы смыть с себя это давящее внимание.

Через некоторое время я иду в дамскую комнату. Уборная такая же роскошная, как и все здесь: зеркала в позолоченных рамах, бархатные пуфики, аромат гардений.

Я выхожу из кабинки, подхожу к раковине, включаю воду. Холодная вода омывает запястья, и это немного успокаивает. Я поднимаю взгляд на свое отражение. На незнакомую девушку с красиво уложенными волосами, с безупречным макияжем, в дорогом платье. Где-то глубоко в ее глазах прячется испуганная Алина, которая хочет домой, к учебникам и тишине.

Вдруг в отражении появляется еще одна фигура. Петя. Он останавливается прямо за моей спиной, его руки в карманах брюк, на лице – неприятная, кривая ухмылка.

– Ну здравствуй, разлучница, – говорит он. Его голос звучит притворно-сладко.

Я медленно поворачиваюсь к нему, вытирая руки салфеткой.

– Привет, Петя. Пропусти, пожалуйста.

– Не торопись, – он не двигается с места, блокируя мне выход из небольшого пространства между раковинами. – Как ощущения? Чувствуешь себя королевой? Ну, это ненадолго.

Я молчу, смотря на него. Раньше его взгляд мог заставить меня ежиться. Сейчас – нет. Он кажется маленьким и жалким.

– Я смотрю, ты быстро устроилась, – продолжает он, оглядывая меня с ног до головы. – Сразу после нашего разрыва нашла себе олигарха. Надо же, какая прыть. А я-то думал, ты и правда такая самостоятельная и амбициозная, решила работать.

– Я очень рада за тебя и Катю, – говорю я спокойно. – Искренне.

Его ухмылка исчезает. Мое равнодушие явно задевает его сильнее, чем истерика.

– Да? А я вот за тебя не очень, – он делает шаг вперед, понижая голос. – Ты ведь знаешь, да? Что его невеста-то беременна. Все об этом говорят. Так что недолго тебе тут царствовать, подстилка. Скоро тебя выставят за дверь, как надоевшую игрушку. Будешь вспоминать мое предложение о работе как сладкий сон.

Его слова должны ранить. Должны добить меня, и без того измученную сомнениями. Но происходит странное. Глядя в его злобное, полное мелкого торжества лицо, я вдруг понимаю одну простую вещь. Ему неважно, что я чувствую. Ему важно почувствовать себя выше. Сильнее.

И это понимание придает мне сил.

Я смотрю ему прямо в глаза. Мои пальцы сжимают бархатную сумочку.

– Отойди, Петя, – говорю я тихо, но так, что каждый звук отчеканен, как сталь. – И не интересуйся больше тем, что тебя не касается. Сплетни это не мой уровень.