Спящее искупление (ЛП) - Винчестер Сэди - Страница 56

Мне хотелось бы верить, что, хотя я и не был сплошной сахарной ватой и блестками, меня хотя бы минимально терпели те, кто посещал это прекрасное заведение. Быть трикстером, таким демоном, как я, не было недостатком в моей книге. Однако были те, кто в корне с этим не согласен.

Войдя, я обнаружил, что нахожусь в комнате, покрытой несколькими слоями засохшей крови и внутренностей. В воздухе звучал весёлый смех — разнообразная демоническая публика заполнила тесное пространство. Звенели бокалы, представители разных пород демонов толпились, делились историями о победах, потерях и просто веселясь.

Адмир, нынешний патриарх всех вурдулаков, пользовался большим уважением в этих краях. Таким образом, я мог, по крайней мере, рассчитывать на то, что он позаботится о том, чтобы я не столкнулся с какими-либо неприятностями во время своего визита.

Вурдулаки, хотя и не были редкостью сами по себе, были породой, которая имела тенденцию к избирательному размножению. В отличие от того, как вымышленные истории в человеческом мире рисуют картину кровососов, эта особая разновидность зубастых особей предпочитала сохранять свои родословные сплоченными в пределах семейных кланов. Как это похоже на кровное родство с их стороны.

Сам факт того, что Адмир был готов помочь мне в поиске информации для решения нашей проблемы с демоном-ходоком, был красноречивым знаком уважения. Разумеется, я пообещал ему парочку бесплатных иллюзий с образами его утраченных близких — взамен на то, чтобы его подчинённые прислушались к шепчущим слухам нашего тёмного мира.

Мои карие глаза скользнули по толпе в поисках Адмира среди орд здешних созданий.

Глубокий голос с мягкостью, сродни шелку, раздался у меня за спиной: — Посмотритека, кого притащили адские гончие, демона-трикстера, который является сам себе воображаемым другом.

На моем лице расплылась широкая улыбка. Я развернулся, раскинув руки в приветственном жесте, когда моя трость небрежно ударила по рогам демона с козлиной головой.

— Адди! — Я поприветствовал его прозвищем, которое он презирал больше солнечного света.

Когда недовольный человек-козел с блеянием поворачивается ко мне лицом и сверкает глазами-бусинками, Адмир поднял руку и отмахнулся от него.

— Сколько раз я должен повторять тебе, что ненавижу это имя? Я утонченный демон с престижной родословной, — устало заявил он.

Крутанув трость, я сунул ее под мышку, и моя рука крепко сжимала ее на случай, если кто-нибудь из других завсегдатаев решит поскандалить.

— Но тебе оно так идет, друг мой, — понимающе ухмыльнулся я ему.

Адмир шагнул вперед, и мы крепко пожали друг другу руки в знак приветствия. Он похлопал меня по руке, прежде чем указать на маленький столик в углу с позолоченной табличкой, на которой изящным шрифтом было выведено его имя.

— Давай поговорим, ладно? — В его тоне не было ничего, кроме профессионализма.

Он подвел меня к столу, где я развернул для себя стул и сел на него задом наперед. Я поставил свою трость рядом с собой, используя все свои силы, чтобы поддерживать ее вертикальное положение.

Я выжидающе уставился на него, все внутри меня напряглось, когда я ожидал услышать, что он обнаружил благодаря своей сети негодяев.

Аристократический кровопийца напротив меня расстегнул пуговицы своего дорогого черного пиджака и откинулся на спинку стула. Сохраняя строгий контроль над выражением своего лица, он провел рукой по темной, как ночь, козлиной бородке, обрамлявшей его рот.

— Жаль, что я позвал тебя не с лучшими новостями, Рук, — начал он. — Увы, мои источники подтвердили, что твоя проблема с салирранимумом действительно такова, как ты и подозревал. Никодим жив — и, насколько мне удалось выяснить, его… — он сделал паузу, подбирая слово, — амбиции куда шире, чем просто попытка вновь разжечь чувства твоего темнокрылого ангелочка.

Наклонившись вперед, я скрестил руки на спинке стула, на котором сидел.

— Шире — в каком смысле? — Я приподнял свою бровь с пирсингом, глядя на него.

Подняв ладони вверх, он сделал едва уловимый жест открытыми ладонями и слегка пожал плечами, показывая, что ни хрена не знает.

— Просто зашибись, — проворчал я себе под нос.

Красный оттенок глаз Адмира, похожих на кровь, плавающую в чернильных лужицах, сканировал наше окружение. После нескольких проходов наблюдения за окружающими, он, наконец, снова посмотрел на меня.

— Рук, я попросил тебя прийти сюда не только для того, чтобы сообщить информацию, о правдивости которой ты уже догадывался. Я хочу предложить тебе работу. Это был бы шанс длиною в вечность. — Его голос сочился обещанием исключительной возможности.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то хотел нанять меня, кроме Кинли. Итак, раскрасьте мне одуванчик и оборвите мои лепестки.

— Я слушаю, — ответил я с заинтригованной улыбкой на лице.

Адмир сложил руки домиком перед собой, пока говорил.

— Я не думаю, что для тебя станет сюрпризом тот факт, что твои способности и таланты не слишком высоко ценятся в определённых кругах нашего сообщества.

В его глазах было немного сочувствия, когда он говорил правду. Часто трикстеры не имели такого влияния, как другие. Нас считали недостаточно страшными по демонической шкале ужаса. Указанная шкала варьировалась от единицы, вызывающей лишь легкую тревогу, до другого конца спектра на отметке десять — пугающего представления о том, что даже смерть не сможет остановить ваш ужас.

— Я считаю, что ты заслуживаешь большего уважения и больше не должен быть отброшен. Я могу помочь тебе подняться и вернуть себе ту злую силу, которой ты должен быть.

Он сделал для меня неплохую подачу, но все знали, что дьявол кроется в деталях.

Кивнув, соглашаясь с его идеей, я лениво поиграл кольцами на своих пальцах.

— Продолжай, — подбодрил я его.

На его тонких губах появилась довольная улыбка, ему явно льстило то, что я готов слушать.

— Иллюзии разума могут быть могущественной штукой, но никто из нас не дурак. Твои фокусы с ничтожными людьми вряд ли отдают должное твоим навыкам. — Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил драгоценный камень, который можно найти только в Четвертом Круге. Он мерцал даже в тускло освещенном пространстве, в котором мы сидели.

Ультраредкий камень имел цвет, который я мог описать только как текстуру хлопка и звук ястребиного чихания. Люди никогда не смогли бы взглянуть на это своими убогими глазами, учитывая, что они не видят всего спектра цветов, который может предложить вселенная.

По сравнению с этим, драгоценный камень, который Роуз сбросила в океан в конце фильма «Титаник», выглядел бы таким же ценным, как мухи, окружающие кучу слоновьего дерьма.

— Делаешь предложение так скоро, Адди? Я ожидал чего-то более грандиозного, и хотя бы с квартетом из четырех струнных, — я ухмыльнулся ему.

Веселье с оттенком раздражения промелькнуло на его резких чертах лица, прежде чем он пошутил в ответ.

— Я узнаю хорошую вещь, когда вижу ее, Рук. Ты был бы ценным союзником — особенно в деле внушения видений моим спутникам, которые сбились с пути.

Вот оно — правда. Адмир хотел, чтобы я мучил его врагов. Меня не особенно смущала сама идея, но у моих способностей были свои ограничения.

— Действительно, очень щедрое предложение. Однако, как тебе, возможно, известно, использование моих иллюзий против нечеловеческих существ отнимает у меня уйму энергии. Это не та вещь, к которой стоит прибегать слишком часто.

Последнее, чего мне хотелось, — быть выжатым до капли и бесполезным, оставшись уязвимым.

Легкий смешок сорвался с губ Адмира.

— Можешь об этом не беспокоиться. Тебя будут призывать лишь в исключительных случаях. Ты будешь моим специалистом, так сказать.

Убирая камень обратно в карман пиджака, он добавил: — Подумай об этом, Рук. Мне не нужен ответ прямо сейчас. Я знаю, что у тебя по горло забот с этой твоей маленькой проблемой с салирранимумом.