Учитель моего сына (СИ) - Инфинити Инна - Страница 39

— Так, мы въезжаем в город. Куда тут? — обращается ко мне водитель.

Жадно глотаю воздух.

— Прямо по центральной дороге, — хриплю из-за больного горла. — Потом покажу, куда свернуть. Держитесь правее.

Я просто не верю, что вижу в окно свой родной город, в котором родился и вырос. Он не Москва, конечно, но тоже хороший. Я люблю его. Показываю водителю путь до папиного дома. Когда таксист тормозит у ворот, мое сердце колотится в районе глотки.

Я это сделал!

Я ЭТО СДЕЛАЛ!!!!!!!

Отдаю водителю последние деньги и жду, когда он скроется за поворотом. Потом, по-прежнему не веря собственным глазам, оглядываю папин дом. Двенадцать ночи. Свет нигде не горит. Папа еще не приехал? Или спит? Хоть бы последнее.

Громко колочу в калитку, а никто не открывает. Тогда решаю перелезть через хиленький забор. Если бы не слабость и температура, мне бы легко это удалось. А так я еле вскарабкиваюсь и, пелезнув, падаю в сугроб. Собираю в кулак все оставшиеся силы, чтобы подняться на ноги и добрести до двери в дом. Стучу в дверь. Нет никого. Значит, папа еще не приехал? Блин…

Не долго думая, разбиваю окно возле двери и залезаю в дом. Ничего страшного, починим его, когда папа вернётся. А сейчас мне жизненно необходимо встретиться с кроватью.

Дойдя до дивана, падаю на него в куртке и ботинках и тут же выключаюсь.

***

Не знаю, сколько проходит времени: дней или часов. Я в бреду и полузабытье. Но как-то стаскиваю с себя обувь, куртку. Получается доходить до туалета и крана с водой. Но потом снова падаю на диван и выключаюсь.

Прихожу в себя, когда в уши врезается громкий мат:

— Какого хуя, блядь!?

Подскакиваю на диване, тру глаза. Это папин голос. Потом слышатся шаги. Отец возникает на пороге в комнату. Глядим друг на друга изумленно.

— Лешка!? А ты что тут делаешь?

— Папа! — бросаюсь к нему и обнимаю. — Папа!

Из глаз брызжут слезы, как будто я сопливая девчонка. Я захлёбываюсь своим рассказом вперемешку со слезами. Вываливаю на папу, как ехал к нему тысячи километров, как заболел в пути. Он смотрит на меня, округлив глаза.

— Папа, папа! Мы же будем вместе жить? На рыбалку ходить будем? А в поход в лес пойдём с палаткой? А ты научишь меня водить машину? Папа, папа…

— Ты на хуя это сделал!? — перебивает мой поток вопросов.

Я резко осекаюсь. Если на протяжении всего моего рассказа папа выглядел изумленным, то теперь он очень злой.

— Я к тебе…

— Ты, блядь, в своем уме вообще? — снова обрывает меня. — На хуя ты приперся? Еще и окно мне разбил! Я где, блядь, деньги возьму, чтоб его сделать? Я все, что у меня было, к тебе в Москву, блядь, прокатал. Ты говорил, что Светка нормально меня примет. Ты на хуя напиздел мне, мелкий ты говнюк? Я на хуя в Москву поперся? Чтоб в обезьяннике там пять дней проторчать и деньги просрать?

Не знаю, есть ли у меня в данный момент температура, на ногах не очень уверенно стою. Испуганно пячусь от папы назад, но обо что-то спотыкаюсь и падаю на пол. Отец грозно надвигается на меня, глядя сверху вниз.

— Ты знаешь, что тебя, блядь, ищут по всей стране? Ты на хуя ко мне приперся? Чтоб меня вообще посадили из-за тебя? Ты зачем мне проблем добавляешь? Думаешь, у меня их мало?

— Пап, да я ж с тобой жить хочу… — лепечу обескураженно.

Ничего не понимаю. Папа не рад тому, что я приехал? Но ведь по телефону папа был не против вместе жить. Правда, речь шла, что мы будем жить в Москве вместе с мамой в нашей квартире, но раз мама не хочет…

— Какого хуя ты напиздел, что Светка нормально меня примет!? — папа цедит сквозь зубы.

Я недоуменно хлопаю глазами. Я ещё никогда не видел папу таким злым. Его лицо буквально перекошено от ярости. В груди что-то начинает дребезжать от страха. Я потихоньку ползу по полу назад, а папа грозно шагает вперёд на меня, пока я не упираюсь спиной в стену.

— Пааап… — испуганно выдыхаю, — да я ж к тебе хотел…

— Да на хуй ты мне нужен?

Меня парализует от услышанного. А отец тем временем расстёгивает ремень и вытаскивает его из джинс. Я шокировано прослеживаю за тем, как папа прокручивает его в руке.

— Сразу видно: Светка ни хуя тебя не воспитывала. Ну я сейчас воспитаю вместо неё.

Ремень со свистом рассекает воздух и огнём обжигает меня по лицу.

Глава 42. Автостоп

Света

— Женя, да говори уже, — ерзаю от нетерпения на стуле.

— А Лёша мог отправиться куда-нибудь автостопом? — озвучивает свою догадку.

Несколько раз хлопаю ресницами, переваривая услышанное.

— Есть какое-нибудь место, в котором Лёша мечтает оказаться? — спрашивает, пока я молчу.

— Я не знаю, — отвечаю растерянно. — Автостопом? Да ну, как ты себе это представляешь? Ребенок один на трассе ловит попутку… Мы бы сразу нашли Лешу, если бы он ехал куда-то автостопом.

— Я тоже думаю, мы бы сразу его нашли. Это меня и смущало в моем предположении. Но с другой стороны, уже очевидно, что в Москве Леши нет.

— Почему очевидно? Я уверена, он где-то в Москве.

— Да нет его в Москве, Свет. Во-первых, мы уже весь город прочесали. Во-вторых, зачем, где и у кого Леше прятаться в Москве?

— Я не знаю, Женя, — к горлу подкатывают слезы.

— Лёша мог бы прятаться в Москве, ожидая, когда выпустят твоего бывшего мужа. Но Лёша ведь не знал, что Антона закрыли на пять суток в обезьяннике, верно? Ну и самое главное — полиция сопроводила Антона до самого самолёта и посадила в салон. Он не встречался с Лешей.

Антона выпустили из обезьянника вчера — ровно в такое время, чтобы успел на самолёт. У полиции до последнего основной версией побега Леши был сговор с Антоном, поэтому бывшего мужа отвезли в аэропорт и посадили в самолёт под конвоем. Лёша не выходил на связь с Антоном.

— Если Леши нет в Москве, то я не знаю, где он.

— Мне кажется, он куда-то поехал. Свидетельство о рождении с собой не взял, поэтому есть только один вариант добраться — автостоп.

Я задумываюсь. Хотя мой мозг не очень готов соображать. Пялюсь в одну точку на белой стене, а в голове пульсирует: «Лёша уехал из Москвы». Волосы на затылке шевелятся, когда представляю, как сын один почти зимой ловит на дороге какие-то попутки и едет с незнакомцами. А ведь среди них могут оказаться маньяки и убийцы.

— А он не мог поехать к твоему бывшему мужу? — озвучивает Женя еще одну догадку.

— Куда? — не сразу понимаю.

— Ну, в ваш родной город.

— За полторы тысячи километров?

— Ну да.

Тело прошибает ознобом.

— Женя, как ты себе это представляешь? Ребенок один без денег и документов едет автостопом полторы тысячи километров.

— Во-первых, деньги у него есть. Во-вторых, не надо пытаться искать логику.

— Да его бы вернули к нам сразу!

— Кто?

— Да хоть те же водители.

— На улицах огромное количество детей-беспризорников и никто никуда их не возвращает, потому что никому нет до них дела. В детские больницы каждый день привозят детей с обморожением конечностей. Это реальность, Свет. Ребенок идёт один по улице, и всем на это по фиг.

Мне снова плохо. Прикрываю глаза, тру виски. А Женя звонит Косте и озвучивает ему свою догадку. Через полчаса Костя и руководитель поисковой операции Мирон приезжают к нам. У поискового отряда есть подразделение в нашем регионе. Мирон сразу передает информацию туда, и местные волонтеры начинают поиски Леши. Также я даю им адрес дома Антона и адрес дома моей мамы. Как некстати она поехала в Москву!

Костя и Женя собираются лететь в мой город. Я хочу с ними, но все говорят, что мне лучше остаться в Москве. Вдруг все же Лёша где-то тут и его найдут? Волонтеры также начинают поиски Леши в регионах, которые находятся по пути из Москвы в мой город. Прочесывают леса, развешивают ориентировки с фотографией Леши.

Оставшись одна без Кости и Жени, я вою белугой. Ко мне приезжают подруги — те самые, с которыми я была, когда познакомилась с Костей — но их напыщенные попытки меня успокоить и развеселить только раздражают. С незнакомым Женей мне было гораздо комфортнее, чем с подругами. Женя молчал, а когда надо — помогал и успокаивал. Мог рассказать какую-нибудь забавную историю про больницу, чтобы я улыбнулась. Эти же трещат без умолку, как сороки.