Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения - Страница 16

Вредно? Ой, да ладно, какой там вред с пары затяжек. И вообще жить вредно, от этого умирают. Должны же у меня быть хоть какие-то маленькие радости в жизни.

Через полчаса выхожу из парадной. Заодно прогуляю новые кремовые палаццо и кроп-топ цвета мов – как же бесит, когда говорят «маув» или даже «муав». Благо живот еще плоский, не стыдно выставить на солнечный свет.

В пекарне беру большую чашку рафа, фокаччу с рикоттой и круассан с малиной. Спасибо, мамочка, за отменную генетику, позволяющую жрать сладкое и мучное без ущерба для фигуры. Кожа, правда, страдает, но бьюти-бокс всегда со мной.

Блаженствую, мурлычу, слушая музыку в наушниках. Курю у парадной, еще немного сижу на лавочке, чтобы проветриться. Возвращаюсь домой, отправляю полезности в унитаз и мусоропровод, чищу зубы. Все, улики уничтожены. Утро определенно задалось. Вот бы и весь день так.

Эх, мечты! Разумеется, Ник умудряется все испортить. Звонит и говорит, что задержится, потому что поедет к матери.

- Что, соскучился по мамочке? – поддеваю его.

- Глупости не говори, - бурчит он и отключается.

И вот казалось бы, какая мне разница? Но нет, настроение сразу портится.

Вот что он там забыл, пирожок мамкин? Небось опять будет ездить ему по ушам, какая я неправильная. И даже пожаловаться некому. Аська не поймет, птица свободная. Мама сразу начнет вливать, что я должна со свекровью подружиться. Хотя сама со своей ни разу не дружит.

Ага, аж с разбегу! Подружиться!

Хотя почему же некому?

Взяв телефон, выбираю из контактов бабулю Ксению. Здороваюсь, интересуюсь самочувствием и настроением, спрашиваю, ходила ли она гулять, пока погода хорошая. И только после этого осторожненько жалуюсь, что мне скучно одной, потому что Никита снова уехал к матери.

- Бедная моя девочка, - вздыхает она сочувственно. – Конечно, скучно одной целый день дома. Как я тебя понимаю. Мой муж, когда еще жив был и когда его мать жива была, тоже постоянно к ней ездил. А потом начиналось: и борщ у тебя не такой, и рубашки недостаточно хорошо поглажены.

А ведь когда ее сынок приезжает, наверняка на седьмом небе. Но об этом я, разумеется, не говорю. И тихо радуюсь, что рубашки Ник гладит сам – если вообще гладит.

- Как ты себя чувствуешь, Люсенька? Не тошнит?

Жалуюсь, что да, тошнит по утрам. Особенно от якобы полезных завтраков.

- Видеть не могу эту овсянку!

- Значит, надо что-то другое, что можешь. Надо, конечно, и полезное есть, но не так, чтобы от этого выворачивало.

- Вот, Ксения Валентиновна, одна вы меня и понимаете. Хоть с кем-то можно поговорить нормально. Все только и делают, что меня учат. Как будто мне пять лет.

- И Ирина тоже?

- Да.

На самом-то деле за все время знакомства со свекровью мы разговаривали от силы несколько раз. Похоже, та тоже не горит со мной общаться. Это, конечно, хорошо, чем дальше от нее, тем лучше. Но мне этого мало. Не хочу, чтобы она настраивала Ника против меня. А она это делает, я чувствую! Потому что любая свекровь ревнует сына к невестке. Вот и бабуля Ксения тоже терпеть ее не может – как же, заграбастала ее Димочку!

По факту у нас общая соперница, только мужчины разные. И мы обе будем за них воевать.

Мы разговариваем еще минут десять, тонко прохаживаясь по нашей общей врагине. Пока это лишь подготовка плацдарма. Мы с ней присматриваемся друг к другу, изучаем и, кажется, остаемся довольны. Во всяком случае, она предлагает звонить ей в любое время, как только захочется поболтать. И я, разумеется, обещаю.

Даже настроение немного поднимается. Не так, как утром, конечно, но все равно получше. А еще бабуля подала мне хорошую идея. Не прямо в лоб, а намекнула туманно, но я поймала.

Если уж Ник так беспокоится о ребенке, то это вполне так повод придержать его при себе. Ну, к примеру, собрался он к мамочке, а я такая: ой, что-то мне нехорошо. Не настолько нехорошо, чтобы скорую вызвать, но достаточно, чтобы не оставлять одну.

Обдумывая это, я мужественно заливаю в себя немного овощного супа с индейкой – черт бы побрал эту долбаную пенопластовую птицу! И быстренько заедаю манго – оно теперь у нас не переводится, хотя и пришлось поклясться, что буду есть не больше одного в день.

Глава 21

Ирина

- Интересная реакция, - ошарашенно сказала я, глядя, как он заливается в покатушку. – Я чего-то другого ожидала.

- Извини, Ир. – Димка дотянулся и погладил меня по попе. – Просто…

Тут его снова размотало, аж до всхлипов.

- Может, все-таки объяснишь, что тут такого смешного? – попросила я.

- Ира, мне батя всегда говорил: Дима, не забывай про гондоны. – Он шмыгнул носом и вытер глаза. – Мол, один раз забудешь – и ага, уже отец. И что? Я один-единственный-разъединственный раз забыл. И это… ага. Причем узнаю об этом через двадцать лет. Слушай… ты ведь понимаешь, какой вопрос очень хочется задать, но мне неловко?

- Прекрасно понимаю. А точно ли это твой ребенок. Во-первых, точно. Во-вторых, я хочу, чтобы вы с Никитой сдали тест на ДНК. Чтобы у тебя не было сомнений. И вот что. Это тебя абсолютно ни к чему не обязывает. Я просто хочу, чтобы ты знал. А что через двадцать лет… Ну так была бы возможность, узнал бы еще тогда.

- Ладно. Лучше поздно, чем никогда. – Димка сел, подоткнув подушку под спину. – Ты правильно сделала, что сказала. Но, конечно, это шок. Вот так вот хоба – и узнать, что ты папаша взрослого сына. Никита, говоришь? Ир, извини, но это надо переварить.

- Я понимаю…

Разумеется, я понимала. Ну ладно, пыталась понять. Разумеется, не ждала, что прямо обрадуется. Но этот идиотский хохот выбил из колеи. Хотя как раз был вполне так в его стиле.

С другой стороны, а мне точно надо, чтобы он вписался в мою… нет, в нашу с Китом жизнь в качестве его отца? Я вообще не знала, хочу ли я, чтобы он в принципе как-то вписался. Премиальный секс, конечно, прекрасно, но все-таки это несколько другое.

Та наша встреча закончилась вопросительным знаком с многоточием – вопрос повис в воздухе. Мы даже не договорились о следующей. Просто позавтракали утром, после чего Димка вызвал мне такси и поцеловал на прощание.

Я ехала домой и злилась. Причем сама не могла понять, из-за чего именно. Приняла душ, переоделась и поехала на работу. И там продолжала злиться дальше. Совсем не как женщина, которую ночью наконец-то качественно трахнули. Скорее, как будто наоборот.

Хотя чего удивительного? Неопределенность – самое страшное зло.

Ближе к концу рабочего дня Алена приобалдевшим голосом доложила, что курьер привез мне цветы. Даже немного обидно стало: она что, считает меня такой безнадежно старой и убогой? Мне не могут прислать цветы?

Но когда я выглянула в приемную, вопрос снялся сам собой. Потому что это были не просто цветы. Это были, мать их за ногу, ЦВЕТЫ!!! Не меньше сотни белых роз, и не какой-то там кустовой мелочи, а настоящих, жирных, на длинных стеблях.

Даже сомнений не возникло, от кого, хотя никакой сопроводиловки не обнаружилось. На такое из моих знакомых был способен только один человек.

- Ничего себе! – потрясенно прошептала Алена.

- Ничего себе в том, что это надо куда-то пристроить, - вздохнула я. – Иди попроси у бабы Светы пару ведер. Может, влезут.

Розы влезли в три ведра, которые уборщица сначала ни за что не хотела давать, но когда увидела, для чего они понадобились, прониклась и все-таки дала.

Порывшись в базе, я нашла Димкин телефон и написала: «Большое спасибо!»

К счастью, он не стал кривляться, уточняя, за что благодарю. Позвонил и поинтересовался планами на вечер.

«Планов нет», - ответила я.

«Ок, - прилетело сразу же. – Тогда я заеду. Надо поговорить».

Вот тут мне стало совсем нервно. Потому что о чем говорить-то? Хотя… от него можно было ждать чего угодно.

- Поехали! – заявил он, отодвинув грозную стражу и вломившись в мой кабинет.