Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения - Страница 19

Правда, немного мешало злорадство в адрес кобры свекровищи.

Что, съела? Отлились кошке мышкины слезки? Вот бы они рассорились так, чтобы и не поженились. Пусть сидит и лапу сосет.

Заметив, что улыбаюсь, решаю отложить это на потом, и снова принимаюсь старательно себя жалеть. И уже через пару-тройку минут чувствую себя настолько несчастной, что слезы текут сами собой.

Сначала я всхлипываю тихо, потом все громче и громче. Ник не реагирует, и это только добавляет мне жалости к себе.

Я тут стараюсь, давлюсь, а ему хоть бы хны. А я, между прочим, беременна, мне нельзя нервничать. А ему плевать! Ну что за свинья?

Неужели не слышит?!

От злости я уже рыдала в голос, до икоты, нисколько не притворяясь. И ноль эффекта. Видимо, надо было переходить к следующему акту.

Как бы упасть осторожно, чтобы себе не навредить? Только выкидыша не хватало для полного счастья.

Аккуратно укладываюсь на пол, стучу ногами об пол и замираю, уткнувшись носом в пол. Неужели и это не сработает?

Несколько томительно долгих секунд, и я слышу шаги. Ник открывает дверь, и я, затаив дыхание, изображаю глубокий обморок.

- Кретинка! – цедит он сквозь зубы, поднимает меня и кладет на диван.

Хлопает по щекам, тормошит, а потом берет телефон и вызывает скорую.

Ну и кто тут, спрашивается, после этого кретин?

Ничего не остается как «прийти в себя».

- Голова закружилась, - бормочу, изображая крайнее страдание.

- Ну вот врачу и расскажешь, что у тебя где закружилось. А заодно зачем этот цирк устроила.

- Какой же ты гад, Никита! – всхлипываю я. – Хоть бы о ребенке подумал.

А вот это, пожалуй, лишнее, потому что его агрит мгновенно.

Подскочив к дивану, он наклоняется и сгребает меня за ворот.

- О ребенке? – шипит в лицо. – А ты о нем думаешь, плесень? Можешь продолжать. Только учти, в следующий раз вызову психперевозку.

- Дай мне телефон! – требую я.

- Зачем?

- Такси закажу. К родителям поеду. Или думаешь, буду все это дерьмо терпеть от тебя?

- Валяй, - Ник протягивает мне телефон. – Когда твой папаша узнает, что ты вытворяешь, он тебя в клетку посадит.

- Сволочь! – Меня срывает окончательно. – Стукач херов! Ненавижу тебя!

- Боже, сколько пафоса! О, это за тобой.

В дверь звонят, и он уходит открывать. Я даже высморкаться не успеваю, как в комнату входит молодой парень в синем медицинском костюме, чуть постарше нас. Ник маячит за его спиной, докладывая, что я упала в обморок.

- Просто так, без всякой причины? – скептически уточняет этот недодоктор, разглядывая мою зареванную физиономию.

- Голова закружилась, - бормочу я.

Он прости обменку, потом щупает мне живот, снимает кардиограмму.

- Тонуса нет, - говорит, собирая свой ящик. – Боли, кровянистые выделения?

- Не знаю.

- Ну так узнайте.

Приходится, умирая от стыда, заглядывать в трусы, прямо при нем.

- Короче, - поворачивается парень к Нику, - показаний для госпитализации не вижу. Обычная гормональная перестройка первого триместра. Пусть полежит сегодня. А в следующий раз нашатырь в помощь. Всего доброго.

Проводив врача, Ник возвращается и останавливается на пороге комнаты. Я отворачиваюсь, носом в спинку дивана.

- Еще раз такое устроишь, я тебе и правда психиатрическую бригаду вызову, - обещает он и добавляет: - Истеричка.

Я так и лежу до самого вечера. Ник ко мне больше ни разу не заходит. Даже не спрашивает, буду ли ужинать, ест один. Проголодавшись, выхожу на кухню и громко делаю бутерброд. Вдруг прибежит проверить, правильную ли еду я ем, но нет. Не приходит. А когда прихожу ложиться спать, забирает подушку, одеяло и уходит в гостиную.

Я ворочаюсь без сна, молча давлюсь злыми слезами и пытаюсь утешать себя злорадством в адрес его маменьки, но это уже не работает.

- Да пропадите вы все пропадом! – говорю я вслух и проваливаюсь в рваный дерганый сон.

Глава 25

Ирина

- Только не говори, что ты меня предупреждала, - сказал Кит, почесывая за ухом Моньку. – Я знаю.

- Беременные все психованные. Из-за чего хоть? – спросила я.

- Хороший вопрос. Ей не надо повода, чтобы устроить цирк. Наверно, стало скучно. И вообще, ма, я не жаловаться приехал. Разберемся.

- Еще не хватало только, чтобы ты приезжал на жену жаловаться. Ты ее выбрал.

Кит пожал плечами, опустил кота на пол и пошел к кофемашине.

- А у тебя что? – поинтересовался словно между прочим.

- А что у меня?

Прозвучало так фальшиво, что свело зубы.

- Дед сказал, у вас с отцом проблемы, но ты не говоришь, в чем дело.

- Семья партизанов, - хмыкнула я. – Или партизан? Как правильно?

- Да пофиг. Ну так что?

Я никому не рассказывала, что случилось. Ни папе, ни Ленке, и уж тем более не собиралась докладывать Киту. Дети не должны участвовать в разборках родителей. Я хоть и росла с одним отцом, но знала это четко.

Змей пропал. Вот просто взял и пропал. На мои звонки не отвечал, сообщения оставались непрочитанными. Если и читал, то с пушей, не открывая.

Ситуация была просто идиотская. Что я могла сказать? Это не то, что ты подумал? И ведь правда же, не то, но ё моё…

Алексей, кстати, тоже исчез, как будто и не было ничего – ни цветов, ни звонков, ни этого наскока в ресторане. Из чего я сделала вывод, что миссию свою он выполнил и вышел из чата. И я на девяносто девять и много-много девять была уверена, что камбэк этот вовсе не его частная инициатива.

Ищи, кому выгодно? Да и искать не надо. Только одному человеку. Была, правда, еще одна мелкая говнючка, которая ненавидела меня ничем не замутненной ненавистью, просто по факту бытия, но ей такое провернуть было бы не по зубам.

Бывшие подружки Змея? В теории я это тоже допускала, но очень-очень мизерно.

И ведь где-то я даже могла его понять. Особо он не делился, но, кажется, бывшую тоже застукал с мужиком. Дежавю. Пуганая ворона – и все такое.

Но все равно мог бы сказать открытым текстом и прямой наводкой: волчица ты, тебя я презираю [15] , иди валяйся с кем хочешь. А он забился в окоп и притворился мертвым. Ждал, что сама приползу? Тогда мог бы и трубочку снять.

- Кит, мы тоже разберемся, - сказала, глядя в окно. – Все люди взрослые, самостоятельные.

На самом деле у меня промелькнуло сомнение: а стоит ли вообще разбираться, раз так? И дело вовсе не в доверии. Я бы на его месте тоже призадумалась. Но вот это молчание сильно напрягало.

- Ладно, - как-то подозрительно легко согласился Кит, допил кофе и поднялся. – Пойду потихоньку. Держись.

- Домой?

- К деду заскочу, давно не виделись.

- Привет передавай.

С папой мы разговаривали позавчера, по телефону. Он сразу просек: со мной что-то не то. Врать ему я не могла. Так уж у нас повелось, с самого раннего детства. Поэтому сказала часть правды – что поссорилась со Змеем. Причину при этом утаила.

- Ну что будем делать, Монька? – спросила я кота.

Делай что хочешь, только про мою жратву не забывай, сказали его желтые глаза.

Намотав по комнате кругов двадцать и выпив три ведерные кружки кофе, я взяла телефон.

«Змей, ты можешь считать меня блядью и молчать, можешь вообще на мне не жениться. Но в этом случае правду никогда не узнаешь».

Подумав, я стерла про «не жениться» и отправила. Любопытство – мощнейшая штука, и не таких котов и кошек губило. Только на это я и рассчитывала. Ну и на то, что не весь здравый смысл в нем был убит пикантной сценой.

Галочки поголубели, значит, открыл. И точечки запрыгали, запрыгали.

Прыгали, исчезали, снова прыгали. Наконец телефон пискнул и выплюнул сообщение:

«Не вижу смысла что-то обсуждать. Все было очевидно».

В голове крутилась и никак не давалась замечательная цитата, обозначавшая подобное – что не все является тем, чем кажется. Так и не вспомнила, поэтому написала просто: