Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения - Страница 28

Галочки не сразу, но голубеют. Точки прыгают, прыгают…

«Да, Люся, спасибо».

«Ура! Всего вам самого-самого хорошего!!!» - Добавляю целую строчку разных смайликов.

«Ждем вас с Никитой завтра».

«Конечно! До завтра».

Ага, ждите, ждите. Интересно, а бабуля придет? Вот будет классно, если тоже нет.

Пишу ей:

«Добрый день, Ксения Валентиновна. Как вы?»

Ответ прилетает тут же:

«Здравствуй, Люся. Спасибо. Не очень, но терпимо. А ты?»

«И я тоже. Душно очень. Голова кружится. Вы пойдете завтра в ресторан?»

«Не знаю. По самочувствию. Не уверена».

«Вот и я не знаю».

«Надо поберечь себя. Это ведь просто банкет, а малышом рисковать не стоит».

«Да, конечно, я тоже так думаю».

Вот, мы с ней, походу, друг друга понимаем. Самочувствие – прекрасный предлог, чтобы не любоваться на эту жабу, которая все-таки отхватила классного мужика.

Кстати, это тоже тема. Если, конечно, не показалось, что он пялился на меня на свадьбе. Подумать надо, как подбросить в эту бочку меда ложечку дегтя, но так, чтобы самой не вымазаться.

А я что? Я ничего. Это все он.

Даже настроение немного поднялось.

Выхожу из ванной, молча пробираюсь мимо Ника, ложусь на диван, открываю в телефоне маджонг. Он смотрит на меня, но тоже ничего не говорит. Вот и отлично.

Утром изображаю бурную рвоту. Это несложно: достаточно съесть мерзкую овсянку, добежать до туалета и сунуть два пальца в рот. Ну а потом выползаю и бреду по стеночке в спальню.

- Что, скорую? – интересуется Ник с иронией, за которую хочется убить.

- Меня просто вырвало, - отвечаю слабым голосом. – И сильно кружится голова. Если ты считаешь, что нужна скорая, вызывай.

- То есть в ресторан ты не идешь?

- Значит, они все-таки расписались?

- Ты же прекрасно знаешь, что да. Отец сказал, что ты их поздравила.

Вот же сука! У них у всех там словесное недержание?

- Я написала и спросила, можно ли поздравить. Потому что ты мне толком не сказал ничего. Он ответил, что да. Я поздравила. Все. Если ты хочешь, чтобы я грохнулась в обморок в ресторане, хорошо, я пойду.

- Хорошо, не ходи.

- А ты можешь идти. Это же твои родители.

Он стоит на пороге и смотрит на меня – таким тяжелым взглядом, что становится не по себе. Потом разворачивается и уходит в гостиную, бахнув дверью. Наверняка звонит мамочке: я слышу, что разговаривает, но не могу разобрать ни слова.

Неужели скажет, что придет один?

Глава 37

Ирина

Когда я проснулась, муж уже шебуршал на кухне.

Муж…

Кто бы мог подумать, что слово из трех букв, для разнообразия вполне цензурное, может значить так много. Я не верила. Думала, что это формальности. Разве может что-то изменить штамп в паспорте?

Оказывается, еще как может.

Не просто живем под одной крышей, пока хочется, а намерены жить так до конца дней. Получится или нет – это уже второй вопрос. Главное – что есть такое желание.

Я потянулась и вспомнила вчерашний день.

Да, сюрприз Змеев удался на все сто. Это было что-то волшебное, мистическое. И ведь мне даже близко ничего в голову не пришло, хотя перебрала миллион вариантов. А о том, что лежало на поверхности, не подумала. Змей никак не мог поверить, что я не догадалась, все допытывался, неужели правда.

Но тем сюрпризнее получилось.

Мы приехали куда-то в район Коломны, остановились на набережной Крюкова канала.

- Переодевайся, - приказал Змей, пересев на заднее сиденье и кинув мне шорты с футболкой.

- Прямо здесь?

- Стекла тонированные. Чтобы что-то увидеть, надо носом к окну прилипнуть.

- Так неудобно же.

- Ничего, как-нибудь.

Спорить не стала, кое-как сняла «свадебное», натянула шорты, потом футболку, надела кеды. Он справился быстрее и уже ждал рядом с машиной, с сумкой в руках.

- Готова? Идем.

Мы прошли немного и остановились у ограды. Внизу я увидела пришвартованный катер, за рулем которого дремал парень в надвинутой на нос белой фуражке. На борту катера красовалась красная надпись: «Выхухоль».

- Эй, на палубе! – крикнул Змей, и парень испуганно дернулся.

- «Выхухоль»? – расхохоталась я. – Это что, наш свадебный лимузин?

- Леди, бригантина ждет, - Змей открыл секцию ограды, которая оказалась калиткой. – Осторожно по ступенечкам. Вода хоть и теплая, но купаться здесь точно не стоит.

Каменные ступеньки, узкие, крутые, жались к гранитной стене. Я спускалась, цепляясь за нее и тихо повизгивая от восторга.

Господи, как же круто! Да, Змей, ты с лихвой расплатился за медведя с цыганами!

Кораблики в Питере – это такое маст-би, маст-си и маст-хэв в одном флаконе. Каждый питерец катался по рекам и каналам в детстве, а потом со своими детьми. Ну, еще на романтическом свидании. И с приезжими друзьями или родственниками. А некоторые и чаще. А кто не чаще, тот каждый год дает себе слово обязательно прокатиться.

Ну а для кого-то это индустрия. Причем конкуренция в ней адова. Хотя Змей занимал в этой индустрии место на вершине пищевой цепочки, я и правда не подумала, что свадьбу мы отпразднуем вот так – в его родной стихии.

Когда мы спустились вниз, парень уступил Змею место за штурвалом и отдал фуражку. Перепрыгнул на крохотную гранитную «пристань», отвязал канат от чугунного кольца и отдал честь, прикрыв другой рукой макушку.

- На связи, - кивнул Змей и включил двигатель.

- Ты сам? – обалдело спросила я.

- Обижаешь, Кыся, - хмыкнул он. – Я кто по диплому? Даже по двум дипломам? Судоводитель. И нет такой пресноводной посудины, которую я не смог бы судоводить.

- Посудоводить, - хихикнула я.

- Точно! И я тебя сейчас посудовожу там, куда не забираются экскурсионные корыта.

- Класс! Змей, я тебя обожаю!

Я хотела обнять его, но побоялась, что мы во что-то врежемся или опрокинемся. Катер был хоть и немаленький, но все равно не яхта.

- Я прощен? – поинтересовался он. – За медведа?

- Стопроцентно реабилитирован! – Я все-таки рискнула чмокнуть его в щеку. – Как здорово!

- Тогда вскрывай холодильник, пей, ешь и получай удовольствие.

- А ты? – спросила я, вытащив из-под скамьи синюю сумку-холодильник.

- А я за рулем. Но когда будем останавливаться, чего-нибудь пожую.

В сумке обнаружилась бутылка ледяного шампанского, два бокала, закуски и фрукты. Я кое-как открыла бутылку и даже умудрилась не облиться. Расковыряла коробку сырных кубиков, отщипнула кисть винограда.

Удовольствие? Нет, это было не удовольствие, это была эйфория, нирвана, экстаз! Питер с воды совсем другой. Как будто поворачивается своей тайной магической стороной, открывает свою суть. Его реки – словно граница между двумя мирами, между Явью и Навью, и мы балансировали между ними в зыбком равновесии, в плеске волн и золотых искрах солнца.

Змей сворачивал в какие-то узенькие протоки и канавки, проходил под такими низкими мостами, что я невольно пригибала голову. А еще останавливались в тихих глухих уголках, целовались, что-то жевали. Потом выбирались в более оживленные места, и тогда я ловила взгляды с экскурсионных корабликов: любопытные и завистливые.

Ну еще бы! Персональный катер, красивый мужчина за штурвалом, шампанское. Я упивалась ими так же, как вином.

Несколько часов сплошной радости. Я улыбалась так, что даже треснула губа.

- Ой, а почему «Выхухоль»? – спохватилась, когда уже возвращались к месту старта.

- Понятия не имею, - хмыкнул Змей. – Я его таким купил, переименовывать не стал. Кстати, у одного моего конкурента маломерка называется «Нахухоль». Я не шучу. Может, как-нибудь увидишь. Это он мне назло. Мы когда встречаемся на воде, злобно дудим.

- Так это твой, личный?

- Да. Но держу его с корпоративными вместе. Максим присматривает.

Парень, оказавшийся Максимом, уже ждал на набережной. Змей попросил его сделать несколько снимков, нас вдвоем на катере. А потом мы поехали в маленький загородный ресторанчик, где просидели почти до закрытия. Вернулись домой, занялись любовью – уже по-супружески…