Фаворитка (СИ) - Оленева Екатерина Александровна - Страница 10

Девушка мягко прервала поцелуй, слегка отстраняясь. Ладонь её скользнула по его гладкой щеке.

— Ты умеешь заставить женщину забыть обо всём на свете. Но солнце скоро поднимется, и ты наверняка протрезвеешь. Тогда очередная ночь покажется тебе пустяком, одним из эпизодов в похожих историях. Уверена, их немало.

— Я обязательно должен увидеть тебя снова. Не отказывайся! Вдруг я переодетый принц, сбежавший из дворца ради приключений?

— Ну, я бы не удивилась. Принцы похожи на тебя — им настолько хорошо живётся, что они понятия не имеют, куда деть своё счастье и поэтому делают несчастными других.

— Я сделал тебя несчастной?..

— Напротив, несколько коротких мгновения я была по-настоящему счастлива рядом с тобой. А ты правда принц?..

— Мой отец король. Получается, я принц. И когда-нибудь смогу унаследовать корону. Правда, я этого не хочу. Предпочитаю бегать за хорошенькими девчонками по крышам и целовать их в стогу.

— Значит, ты действительно важный человек, — вынесла вердикт Мара. — Только по-настоящему важный человек способен заниматься подобной чепухой.

— Важность — понятие относительное, — отмахнулся Фэйтон. — Но ты обо мне выведала почти всё, а в ответ не сказала о себе не словечка.

— А что говорить? Я вся перед вами вся, какая есть — просто Мара. Добавить-то и нечего.

— Просто Мара, — проговорил он задумчиво. — Как много людей пытаются казаться кем-то другим. Как редко встречаются те, у кого хватает храбрости быть самим собой. Просто быть собой — такая роскошь и такая редкость. Может быть поэтому ты и привлекла моё внимание?

— Да вы, сударь, философ? Но всё куда банальнее. Вы были пьяны, а я в том узком переулке попалась вам под руку.

Он рассмеялся, а потом поглядел на неё как-то странно:

— Откуда ты такая? Как не из нашего мира. Такая… честная.

Мара отвела глаза, пожимая плечами, поражённая его прозорливостью, о которой сам Фэйтон не догадывался.

— Я не знаю, что сказать? Разве что — мне пора? Не провожай.

— Я всё равно найду тебя. Найду и догоню. От меня не спрячешься!

Скатившись со снопа сена, она помахала ему рукой:

— Договорились.

Яркий солнечный свет заливал улицы. Голова после бессонной ночи была лёгкой и совершенно пустой. Одновременно хотелось и петь, и плакать. Ну, разве не странно?

Принцы и циркачки не могут быть вместе. Никогда. Даже в волшебных сказках она про такое не читала.

Завтра всё забудется. И всё пойдёт своим чередом. Хотя так хотелось бы верить в нечто иное. Волшебное. В любовь с первого взгляда — принца к циркачке.

Глава 10. Вторая попытка

Душа Мары рвалась ввысь, устремляясь к бескрайней синеве небес, где белоснежные облака курились подобно дыму. Мир вдруг расцвёл яркими красками, а дыхание стало глубоким и свободным. Даже обыкновенная лужица теперь казалась божественным подарком небес. Но вслед за волнующей радостью пришла горькая грусть. Глубоко в сердце девушка ощущала всю безнадёжность своего положения: она бесконечно далека от небес и от великолепного дворца. Та единственная волшебная ночь, проведённая рядом с Фэйтоном, скорее всего, осталась лишь мимолётным воспоминанием, которая никогда не вернётся.

Впервые в своей жизни Мара познала истинную любовь. Прежде её увлечения были лёгкими и скоротечными, едва заметными вспышками эмоций. Сейчас же сердце сжималось от боли при каждом воспоминании о юноше. Каждая мелочь их короткого свидания бережно хранилась в памяти: мелодичный голос, сверкающие глаза, лёгкая, чарующая улыбка.

Она прокручивала в голове их краткий разговор, коря себя за робость и упущенную возможность назначить новую встречу. Ведь в Аларисе не существует социальных сетей и мобильных устройств — кто однажды исчезнет, тот исчезнет навсегда.

Проходили дни, и постепенно Мара начала сомневаться в реальности случившегося. Возможно, та чудесная встреча были лишь сном? Иллюзией, такой же хрупкой и недостижимой, как любой другой миг счастья.

Трудно было сконцентрироваться на привычных заботах. Мысль о невозможности увидеть Фэйтона вновь лишала красок окружающий мир, делая его блёклым и унылым, словно потускневший старый гобелен. Всё теряло смысл, погружаясь в беспросветную обыденность.

Оказывается, любовь, столь воспеваемая поэтами, способна приносить нестерпимую боль. Жизнь неумолимо катилась вперёд, оставаясь равнодушной к мукам человеческого сердца. Порой страдания становились настолько острыми, что хотелось закричать от отчаяния.

Вся жизнь не пройдёт в прыжках по крышам — рано или поздно сорвёшься.

Мара отчаянно пыталась отвлечься: тренировки на трапециях и брусьях, долгие прогулки в компании друзей и в одиночестве…Но ничто не могло исцелить её душу.

Тем временем город жил своей обычной суетливой жизнью. Столичные улицы бурлили днём и ночью. Толпы народа обеспечивали артистам нескончаемые возможности заработать.

Каждый новый день начинался до восхода солнца. Пока горожане сладко спали, Мара вместе с коллегами готовили сценический реквизит и наряды. Некоторые члены труппы жили прямо в своих передвижных фургонах, но сама девушка предпочитала снимать небольшую комнатку в городской гостинице. После завтрака местным кофейным напитком и свежими булочками, она спешила на утреннею репетицию.

К середине дня городские площади наполнялись людьми. Наступало время уличных актёров: певцы исполняли весёлые куплеты, жонглёры подбрасывали яркие мячи, фокусники поражали публику своими хитростями, а акробаты демонстрировали чудеса ловкости, порой рискуя собственной жизнью.

На десятки метров поднимаясь над землёй, ровно на высоте крыш, Мара изящно крутилась и вертелась на шёлковых лентах-петлях, совершенно без страховки. Одним из самых впечатляющих номеров был тройной оборот в воздухе, выполненный с захватывающей дух лёгкостью. Каждый раз публика замирала, наблюдая за невероятным зрелищем.

За свою храбрость и мастерство Мара получала щедрое вознаграждение — не только деньгами, но и всеобщим восхищением.

Среди зрителей встречались представители самых разных слоёв населения. Элитные гвардейцы принца Мальдора, закалённые в боях и привыкшие смотреть смерти в лицо, неожиданно проявляли трогательную заинтересованность. Их суровые лица смягчались искренним уважением к таланту простой девушки, единственной драгоценностью которой были золотистые волосы, струящиеся по ветру.

Высокородные дворяне редко снисходили до простых развлечений, но, увидев настоящее искусство, забывали о своём снобизме и самозабвенно хлопали, словно дети.

Однако самыми преданными поклонниками Мары были простые жители города. Для них она стала настоящей звездой, олицетворяющей красоту и свободу.

— Белая Птица с Подгорья, — нежно называли её горожане. — Наша золотоволосая фея.

Завершая выступление, Мара неизменно чувствовала их любовь. Женщины бросали ей цветы, мужчины снимали головные уборы, приветствуя свою любимицу при встречах.

Тот памятный день выдался хмурым и сумрачным. Мара тревожно всматривалась в небо, опасаясь дождя, способного испортить предстоящий спектакль и лишить труппу значительной части заработка. Поднимаясь на сцену, она случайно обратила внимание на мужчину среди толпы зрителей. Его лицо показалось смутно знакомым. Одет он был скромно, но добротно. Коротко состриженные волосы обрамляли мужественное, суровое лицо. Глубокие морщины выдавали прожитые годы и тяжёлый жизненный путь.

Мужчина не отводил от неё взгляда и, едва закончилось выступление, поспешил подойти.

В его пристальном взгляде смешивались усталость, надежда и скрытый страх.

— Мара? — протянул он дрожащим голосом.

Девушка вздрогнула, услышав собственное имя. Поклонники не знали настоящего имени Белой Птицы с Подгорья.

— Простите? — холодно взглянула она.

— Тебя ведь зовут Мара, правда? Не уходи, прошу!.. Взгляни повнимательней. Разве ты не узнаёшь меня, дочка?