Фаворитка (СИ) - Оленева Екатерина Александровна - Страница 55

— Спасибо, Алекс! Ты по жизни мой ангел-хранитель. Когда-нибудь я за всё тебе добром отплачу. По-крайней мере, надеюсь на это.

Алекс посмотрела на Анну и рассмеялась:

— Помнишь, кем я была до встречи с тобой? А теперь всё это — моё! Долг закрыт, милая. И я даже не стану задавать лишних вопросов… Всё! Я за провизией. А вы пока располагайтесь тут.

В комнате стояли две кровати, небольшой стол, пара стульев и каминчик. Анна поспешила усесться у огня, растирая озябшие пальцы. Том тоже присел рядом, наблюдая то за ней, то за пляшущим пламенем.

— Согласитесь, это много лучше дырявого амбара? — нервно усмехнулась она. — Кажется, впервые за этот день можно спокойно расслабиться.

— Вы полны сюрпризов, жена моя. Вижу, скучно с вами в браке точно не будет.

Алекс принесла поднос с едой и оставила их одних.

Пища оказалось простой, но вкусной. От её запаха в животе у Анны заурчало, и она жадно набросилась на еду. Том тоже не отставал. Ломти хлеба, куски ветчины и сыра убывали с катастрофической быстротой.

Том, взглянув на Анну, приподнял бровь:

— Что ж, признаюсь честно, ваше предложение оказалось намного удачнее моей идеи с амбаром. Хорошо иметь влиятельных друзей в столь пикантных местах?

— У каждого свои маленькие секреты, верно?

— И всё же вы не боитесь доверять ей? Хозяйке борделя? Продажной женщине?

— Все продаются, так или иначе, за разную цену. Цена есть у всех — даже у вас, благородный лорд. Вместе с Алекс я многое пережила, и я ей верю.

— Но разве подобные заведения не привлекают внимание властей, которого мы, как раз, пытаемся избежать?

— «Белую жемчужину» посещают влиятельные персоны, поэтому власти предпочитают обходить его стороной.

— Что ж?.. Если вы не против, я пойду в постель. За день мы набегались и не факт, что завтрашний день не придётся провести так же.

— Правильно решение. Дождусь Алекс, отдам ей поднос и последую вашему примеру.

Алекс появилась спустя час и выглядела крайне озабоченной.

— Что-то случилось? — шёпотом спросила её Анна.

— О, да! Ты не представляешь, кто заявился в наше благословенное заведение нынче вечером!

— Кто же?

— Царственный бастард-ублюдок, принц Фэйтон со своей свитой!

Анна почувствовала, как сердце её замерло.

— Принц?.. — она словно бы со стороны слушала свой помертвевший ровный голос. — Фэйтон — он здесь?..

Алекс, не чувствуя настроения подруги, продолжала сокрушаться.

— Они сидят там, внизу, пьют вино и развлекаются с девушками. Пока, вроде бы, ничего подозрительного, но кто знает, что взбредёт им в головы дальше? Вот ведь не было печали! Ладно. Сиди здесь и не высовывайся ни под каким предлогом. Я пойду наблюдать за ними дальше. Надеюсь, к рассвету наши драконьи всадники не сожгут тут всё дотла своими страстями?

Анна слушала её, но не слышала. В её ушах, разуме и сердце звучало только одно: «Фэйтон…Фэйтон…Фэйтон».

Он здесь. Совсем рядом. И всё, что ей нужно, чтобы увидеть его — просто спуститься вниз.

Глава 41. За линией горизонта

Мысли метались хаотично, сталкиваясь одна с другой, как волны во время шторма. Всё в её судьбе почти устоялось. Проблемы готовы были разрешиться. Ещё немного и она выберется из этой бури в безопасную гавань. Столько пройдено, столько пережито.

И она всё готова пустить коту под хвост? Всем рискнуть? Оскорбить человека, согласившегося дать ей своё имя?

«Что ты о нём знаешь? — зашептал мрачно внутренний голос. — Он женился на тебе даже не из чувства долга, а по приказу принца Мальдора. Который, на минуточку, тебе ни разу не друг, и наверняка помог тебе с каким-то расчётом. Ты и твой ребёнок можешь оказаться тем козырем, который в своё время, при определённых обстоятельствах, Мальдор попытается разыграть против отца твоего ребёнка».

Я понимала, что этот противный внутренний голос всего лишь ищет повод бросить всё и всех, забыть о том, что Фэйтон изменял мне и в бордель явился сегодня, кстати, не по моим следам. Даже проклятый Сейрон сумел меня отыскать, а Фэйтон… видимо, не так уж это было ему и надо?

Сердце, до чего оно глупое? Стоит ли его иметь? Оно так усложняет жизнь. Разум строит, строит дом — а сердце норовит всё спалить одним махом.

«Беги к нему! Беги, пока он рядом. Фэйтон единственный человек в этом мире, которому по-настоящему есть до тебя дела. Он единственный сможет тебя защитить. Он имеет право знать о своём ребёнке. Не стой столбом. Беги, глупая! И все твои проблемы разрешатся, ведь с тех пор, как ты ушла от единственного мужчины, которого любишь, в твоей жизни наступила нескончаемая чёрная полоса».

«Он предал тебя. Он не достоин твоей любви. Ты хотела уйти — ты ушла. И наконец, вот-вот, достигнешь цели. Не слушай глупое сердце, Анна. Не становись снова Марой. Не теряй себя. Иди своим путём»

— Одиноким, несчастным, безрадостным путём?! Лучше прожить год счастливой, любимой и любящей, чем десять лет влачить серое существование!», — твердило мне сердце.

«Ему нельзя верить. Он тебя предал. Он тебя бросил»

— Нет! Это ты сбежала, даже не попытавшись поговорить. Не дав ему шанс оправдаться или исправиться. Просто ушла и бросила всё. Вернись! Вернись и всё исправь. Вы ещё можете быть счастливы. По-настоящему. Вместе.

Эта борьба между сердцем и разумом изматывала. Сердце настойчиво звало к Фэйтону, обещая защиту и счастье, которых она жаждала больше всего. Разум предупреждал о рисках, связанных с возвращением к человеку, однажды предавшем её доверие.

Взгляд Анны блуждал по стенам тесной комнаты, и она чувствовала себя зверем, запертым в клетке. Ей так хотелось поймать хоть проблеск надежды или вдохновения, но вид золочёных грязных обоев и тусклого света свечи лишь усиливали отчаяние.

— Что с вами, Анна? — поинтересовался Том, поворачивая к ней на своей кровати. — Вы как будто призрака увидели?

— Воистину так, — прошептала она, невольно оглядываясь вокруг.

— Вам нездоровится?

— Я запуталась.

Том внимательно смотрел на неё, приподнявшись на локте:

— Давно вас мучают такие приступы беспокойства?

— С тех самых пор, как появилась необходимость выбирать между разумом и чувством. Когда чувствуешь, что живёшь чужой жизнью, чужими желаниями, чужими планами. Сегодня как-то всё обострилось.

— У вас, женщин, всё так сложно. Почему нельзя слышать оба голоса одновременно? Сердца направляет, разум помогает не сбиться с пути — вот тогда легко дойти до цели.

Анна медленно кивнула, соглашаясь:

— Так лучше всего. Но случается редко. Порой сердце норовит кричать слишком громко, и глушит разум. А иногда оба голоса равны, и тогда хуже всего. Невозможно определить победителя.

Анна вздохнула и прижала ладони к щекам, стараясь успокоиться:

— С тех пор, как я вошла в ваши дворцы, благородные аристократы, я ни дня не жила так, как хотела. Приходилось подчиняться всем.

— Теперь вы не просто шлюха. Вы моя жена.

— Чем участь жены лучше шлюхи? Вторая вольна уйти вместе с рассветом, но у жены такого права нет. Жена полностью встроена в мир, построенный мужчинами и для мужчин. Быть женой значит стать частью чужой истории, строго следовать чужим правилам. Быть женой — это быть тенью мужа. Быть женой — не иметь своей воли. Быть женой — раствориться в долге. А что в награду?.. В чём радость для женщины в этом вечном сером плену? Брак — это могила любви, даже если когда-то она и была. А в нашем случае, сударь? Что нам друг от друга ждать?

Анна вглядывалась в полумрак комнаты так, словно пыталась там отыскать ответы на свои вопросы, надеясь разглядеть решение внутреннего конфликта:

— Зачем женщины выходят замуж? — начала она тихо, обращаясь скорее к себе, нежели к мужу. — Ради счастья? Или ради исполнения обязанностей и соблюдения правил, установленных мужчинами? Похоже, истинный брак — это смирение с судьбой, написанной для тебя другим человеком?