Фаворитка (СИ) - Оленева Екатерина Александровна - Страница 7

— Я задал вопрос. Не так ли?

— Да, мой господин.

— Твой принц. Признайся, трубадур, знакома ли тебе тёмная сторона души? Ты никогда не получал удовольствие, созерцая страдание ближнего своего?

Лицо трубадура сделалось совершенно белым, словно маска смерти. Он прекрасно осознавал, что случайно исполненная песня способна стать причиной его гибели.

Мару охватил леденящий ужас. Взгляд принца был холоднее зимнего ветра, в нём сквозила смертельная угроза.

Все ждали развязки, молясь, чтобы трагедия обошлась без крови.

— Молчишь? — негромко спросил принц.

Трубадур судорожно сглотнул, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова.

— Ваша светлость… мой принц… если мои слова каким-то образом обидели вас, я искренне извиняюсь. Я не хотел никого задеть…

Принц смотрел на него с холодной улыбкой, напоминая хищника, играющего с добычей.

— Твоя песня посвящена мне? «Принц наш жестокий, словно палач», — продолжал он и на губах его играла жестокая усмешка.

— Нет! Нет, моя господин! Она совсем не о вас, она…

— Неужели о моём любимом племяннике? О славном мальчике? Тебе ли, жалкому трусливому червю, очернять его репутацию?

— Мой принц! Ваш племянник… он…

— Продолжай, трус. Дай послушать твои нелепые оправдания.

— Я не о нём… я не о ком другом… это всего лишь притча о человеке, чья душа искажена властью. Всего лишь нравоучительная история.

— Притча, говоришь?

— Да, мой принц! Я…

Принц резко вскинул руку вверх.

— Довольно! Довольно твоей неуклюжей лжи и жалких оговорок, — в голосе его зазвенел металл. — Та полагал, что сможешь безнаказанно оскорблять меня и моих близких? Поскольку твой язык оказался настолько никчёмным, тебе будет лучше без него. Отрежьте этому болвану лишнюю конечность, — небрежно приказал принц стражникам.

Мара не верила собственным ушам — отрезать язык за песню? Без суда? Без возможности оправдаться?

Тем временем стражники уже крепко схватили дрожащего от страха трубадура и грубо швырнули его на колени посреди зала. Меч сверкнул в руке у ближайшего рыцаря, готового нанести удар. Никому и в голову не пришло встать на защиту несчастного певца.

Однако в тот момент, когда лезвие готовы было обрушиться на горло жертвы, Мара стремительно вскочила со своего места и громко выкрикнула:

— Нет!!!

Её отчаянный вопль прорезал звенящую тишину, заставляя всех присутствующих замереть, обратив взгляды на дерзкую девушку.

Даже рыцарь, занеся оружие для казни, замешкался, ожидая дальнейших распоряжений своего повелителя.

Принц резко развернулся и смерил Мару ледяным взглядом. Медленно, размеренным шагом он направился к ней, словно хищник к намеченной жертве.

«Держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога», — тревожным эхом прозвучал в памяти совет Арика, сидящего неподалёку, съежившегося от страха.

Совет оказался бесполезным. Проклятый Принц неумолимо приближался, и Мара почувствовала, как ледяной холод пробежал по позвоночнику.

Подойдя вплотную к девушке, Мальдор Драгонрайдер позволил ей внимательно изучить себя. Черный кожаный плащ оттенял его лицо, делая кожу почти фарфоровой. Резкие, но удивительно правильные черты выдавали древнюю аристократию. Ярко-голубые глаза, холодные и глубокие, как горные озера зимой, сверлили собеседницу, отражая железную волю и внутреннюю силу. Волнистые светлые волосы струились водопадом по плечам, подчёркивая породистую красоту.

Высокая твёрдая линия подбородка свидетельствовала о твёрдости духа и упорстве, а тонкие губы и лёгкая кривизна бровей намекали на тонкую иронию и чувство собственного достоинства. Лёгкая полуулыбка могла показаться дружелюбной, но внимательный взгляд различал в ней лишь высокомерную насмешку, за которой таился острый ум и коварство.

От его взгляда Маре захотелось немедленно исчезнуть, растворившись в воздухе.

— Кто ты такая, чтобы ставить под сомнения мои решения? — спросил принц с лёгким пренебрежением.

Осознав, что простая бродячая артистка не вправе оставаться сидеть перед представителем королевского дома, Мара торопливо поднялась и попыталась поклониться, насколько позволяли её манеры. Воспитание девушки не предполагало изысканных реверансов, да и собственная жизнь Мары не подготовила её к подобной ситуации.

— Никто, Ваше Высочество, — прошептала она испуганно. — Я вовсе не собиралась возражать вашему решению. Эти слова сорвались нечаянно.

— Нечаянно?.. — спросил принц с ноткой разочарования, не отводя тяжёлого взгляда. — Нечаянно, значит?..

— Да, ваше высочество, — ответила она, набравшись мужества. — Но решение, принятое вами, представляется несправедливым.

Уголки губ принца поползли вверх, превращая улыбку в хищную гримасу. Он выпрямился, широко расставив ноги и опершись руками на рукоять шпаги, висевшей у пояса.

— Впервые слышу, чтобы житель Подгорья считал мои решения несправедливыми. Любопытно. Продолжай.

— Этот человек всего лишь певец, причём, весьма посредственный. Его слова вряд ли способны причинить реальный ущерб. Позвольте просить вас о милости и великодушии — освободите его.

— Ты? Просишь — меня? Забавно, — произнёс он, наклоняя голову вбок. — Обычно люди боятся даже в глаза мне взглянуть, не то, чтобы с просьбой обращаться.

— Я не ставлю под сомнения вашу справедливость, — заявила Мара, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Но отступать было поздно — промедлив, она рисковала разделить участь несчастного артиста. — Я молю о милосердии. К кому же нам, простым жителям королевства, обращаться за помощью, если не к тому, кто обличён абсолютной властью. В вашей воле карать или миловать. Умоляю, проявите снисхождение! Каждый ищет способы заработать на хлеб насущный. Бедняга выбрал неудачный способ. Отсутствие ума скорее его беда, чем вина?.. Он всего лишь спел то, о чём его попросили.

Принц сделал ещё несколько осторожных шагов навстречу девушке, пристально разглядывая её. Такое внимание редко предвещает что-то хорошее.

— Тогда было бы справедливо отрезать исполнителю язык, а слушателям уши, — предложил он с мягкой угрозой в голосе.

— Возможно, и справедливо, но не высока ли цена за такую малость? — возразила Мара, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всего одна неудачная саркастичная песенка?.. Лишь пожелайте — мы хором споём десяток хвалебных гимнов. Прощения и милости, господин! Будьте щедры на доброту.

Сделав ещё один короткий шаг, принц оказался совсем рядом. Настолько близко, что Мара уловила аромат его парфюма — смесь лавандовой свежести и чего-то тёмного, угрожающего, как дыхание ночи.

Голос принца стал неожиданно мягким, почти ласковым:

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь, девочка? Кто ты и кто я? Как смеешь ты просить меня о чём-либо?

Мара сглотнула, чувствуя, как комок застревает в горле. Она знала, что балансирует на острие между жизнью и смертью, но всё-таки решила рискнуть:

— Я привыкла надеяться на лучшее, ваше высочество. Мне приятно думать, что ваше сердце способно слышать истину. Для вас проявить милость — простое дело, а для нас, обычных людей, это спасённая жизнь.

Несколько мгновений стояла тишина. Наконец, принц, криво усмехнувшись, кивнул:

— Когда красивая женщина просит о чём-то с такой страстью, трудно отказать. Пусть будет по-твоему. Освободите певца, — распорядился он, обращаясь к своим спутникам.

И зал взорвался бурными аплодисментами.

Стражники отпустили трубадура, и тот, рыдая от облегчения, упал на колени перед своим избавителем, благодарно целуя полы его одежды.

— Проваливай отсюда, — раздражённо поморщился принц. — Исчезни с моих глаз, пока я не передумал.

Второго приглашения певцу не понадобилось. Он моментально растворился среди толпы, спеша покинуть помещение.

— А ты, девочки, — обратился к Маре принц, смерив её презрительным взглядом, — запомни: это твоя единственная победа. Остерегайся новой встречи со мной и больше милости не жди.