Отдам папу в хорошие руки (СИ) - Гриц Лана - Страница 16

— Не за что, — тихо отвечает Лиза и утыкается в свою тарелку.

Варя уже уплетает плов за обе щеки, довольно улыбается и произносит с набитым ртом:

— Мамуя, вкуснаааа!

Лиза замирает на секунду, но быстро берет себя в руки и нежно гладит Варю по голове:

— На здоровье, Варюш.

Слово «мамуя» повисает в воздухе. Я смотрю на девчонок и чувствую, как внутри теплеет. Я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя так прекрасно.

Идиллия, которой мы с Варей однажды лишились. А мне так и не удалось ее восстановить. И мне вдруг сложно вспомнить, чем же я собирался заняться дома в пустой квартире.

Но все же после вкусного ужина мы возвращаемся домой.

— Варварёнок, пора спать, — трогаю лоб дочки. — Уже поздно.

— Не хотю, — Варя хмурит брови, упрямо плюхается на свою кровать. — Хотю к Лизе.

Я присаживаюсь перед ней на корточки, стараюсь говорить мягче:

— Сегодня мы уже были у Лизы.

Она мотает головой, слезы собираются в уголках глаз.

— Но я хотю сясь.

Дочка шмыгает носом. Я беру ее на руки, усаживаю себе на колени, включаю ночник со звездами.

— Варварёнок — тихо начинаю я, подбирая слова, будто иду по минному полю, — Лиза не твоя мама. У нее своя работа и свои дела.

— Она моя мамуя, — детская логика простая. — Давай забелем ее к себе?

— Лиза не будет жить с нами.

Варя поднимает на меня взгляд, глаза огромные и круглые.

— Но я ее люблю.

Это больно. По-настоящему больно. Я с трудом сглатываю и глажу ее по волосам.

— Любить можно, но привыкать к ней не надо. Хорошо? Лиза уже взрослая, у нее своя жизнь.

Варя тяжело вздыхает и шепчет:

— Лизу хотю…

Я наклоняюсь и целую ее в кончик носика. Дочка закрывает глаза, через несколько минут ее дыхание становится ровным.

А я сижу на краю кровати и смотрю на Варварёнка. Смешная и упрямая.

Если бы все было так просто и у взрослых.

Надо держать дистанцию.

Для нее.

Для себя.

Иначе все превратится не в сказку, а в еще одну потерю.

Но стоит мне закрыть глаза, я снова вижу голубые глаза Лизы, слышу ее шепот: «спасибо», и чувствую, как она дрожала в моих руках на кухне.

ГЛАВА 23.

Лиза

Рабочий день в садике заканчивается, дети расходятся, одна пара ботиночек за другой исчезает за дверью. Большая половина моей группы на карантине, но все же малая часть переболевших детей исправно ходит в садик.

Я раскладываю карандаши по коробкам, протираю столы. Руки работают автоматически, а голова нет. Голова живет своей жизнью.

Уже прошла неделя, Дмитрий больше не звонил, не просил посидеть с Варей.

И никому я, конечно же, не признаюсь, что каждый вечер прислушиваюсь: вдруг телефон вибрирует? Или кто-то стучит в дверь?

А еще я устала отвечать на провокационные вопросы Ксюхи, которая сует ко мне свой любопытный нос. Она настаивает на том, чтобы я сама позвонила Дмитрию, как раз узнала бы, как там Варварёнок борется с ветрянкой.

Но звонить первой я не хочу, я не люблю навязываться людям. Если Юшков больше не просит о помощи, значит, справляется сам.

Все, Лиза, не усложняй.

Смешно. Не усложнять – это про кого угодно, только не про меня.

Улыбаюсь, вспомнив ту злосчастную стерку. Как Варя гордо заявила: «Я богатырь!». И как потом закрывала ладошками глаза, советовала нам с Димой поцеловаться.

Боже, она такая чудесная.

Я скучаю. Честно скучаю.

И, конечно, совсем не из-за ее папы. Конечно нет.

Грустно вздохнув, я окидываю пустую группу взглядом, везде порядок.

Вспоминаю волнительный момент на кухне: его руки на моих плечах, его приятный запах. Он высокий, и рядом с ним я чувствую себя маленькой, но почему-то защищенной.

Мы почти…ох, да. Почти. И мне очень хотелось это сделать. Эта опасная секунда, когда время замерло, а я подумала: если сейчас…

Но звонок в дверь все разрушил.

Ну и правильно. Лучший способ не сделать глупость – это чтобы мир вмешался. Мир вообще любит спасать меня от самой себя.

Я выключаю свет в группе, беру сумку и уже в коридоре вспоминаю то, о чем пыталась не думать всю неделю.

Варя спрятала в моей комнате свой рисунок. Он был криво сложен и лежал под диванной подушкой. Нарисовано коряво, как только четырехлетки умеют. Палочки-ножки, круглые глаза, волосы черточками.

Я тогда замерла и не знала что делать, плакать или смеяться?!

Понятно, что дети часто рисуют кого-то и называют мамой. Иногда воспитателя, иногда соседку, иногда принцессу из мультика. Но внутри меня все болезненно сжалось.

Я НЕ ВАРИНА МАМА.

И не должна ею быть. Я не имею права так привязываться к малышке. Я – просто Лиза.

— До свидания, теть Валь, — прощаюсь с охранницей и сдаю ключи.

— До понедельника, Лиза.

Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох.

Я слишком легко привязываюсь ко всем маленьким человечкам. Это из-за характера или из-за профессии?

Пора домой.

Хорошо, что Дмитрий не звонил эту неделю. Нам надо держать дистанцию. Скоро Лена вернется из отпуска, и ее группа вернется к ней. К ней вернется и Варя.

Забиваю голову только в магазине, покупки отвлекают, надо ничего не забыть. Пакеты тянут руки вниз, как будто я не продукты домой несу, а кирпичи.

К черту экономия, в следующий раз возьму такси. И тренажерный зал мне точно не нужен, жизнь сама качает.

Я подхожу к подъезду, и замечаю высокого мужчину и знакомую машину. Черные кроссовки, темно-синие джинсы и черная толстовка.

— Добрый вечер, — с улыбкой произносит Дима.

Я автоматически сжимаю ручки пакетов сильнее.

— Дима? — вырывается у меня с удивлением. — Что-то случилось? Что-то с Варей?

Он спокойно приближается и забирает пакеты из моих рук. Так уверенно и естественно, что я даже не протестую.

— Не волнуйся, с Варей все хорошо. Ветрянка отступает, пятнышки уже сходят.

— А с кем же она сейчас?

— С моим братом.

Мы идем к подъезду, мои руки теперь свободны, я спокойно достаю ключи из сумки.

— Лиза, я к тебе с мировой просьбой.

Я внимательно смотрю на Дмитрия.

— Мне нужно будет в воскресенье ремонтом заняться в новой квартире, — произносит он. — Сможешь забрать на весь день Варю? Пожалуйста.

— В воскресенье? — мозг активно пытается найти отмазку, а внутренний голос кричит, чтобы я быстро соглашалась. — Да, конечно.

— Отплачу ужином, — слегка улыбается он.

Мы входим в подъезд и поднимаемся по ступенькам.

— Домашним ужином, — уточняет Дмитрий, следуя за мной. — Я очень вкусно готовлю.

Вдруг я спотыкаюсь о ступеньку и лечу вперед, уже готовлюсь грохнуться. Но Дима быстро реагирует и ловит меня рукой за талию, обвивая меня, как змей. Даже два тяжеленных пакета не мешают ему удержать меня от стыдливого падения.

— Осторожнее, — шепчет он мне в затылок и отпускает только после того, как я уверенно встаю на обе ноги.

— Спасибо.

Мы заходим в подъезд, и я мысленно чертыхаюсь про себя. Неужели так трудно было поднять ногу выше? Сейчас бы свалилась всем на смех.

— Так что насчет ужина?

— Убеди меня, что ты не идеальный, — говорю я с усмешкой. — Ну же, Дима, есть хоть что-то, что ты не умеешь?

Он улыбается и задумывается, а я жму на кнопку лифта. Створки раскрываются, и мы входим в кабину.

— Признаюсь в своих недостатках на ужине, — загадочно произносит Дима.

Лифт быстро поднимает нас на мой этаж, и вот мы уже у моей двери. Я открываю, он заносит пакеты и ставит их в прихожей.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Проверю насколько вкусно ты готовишь.

Он делает шаг ближе, я сглатываю. Пальцами он касается моей щеки, а затем целует.

Нежно и аккуратно. Я замираю. Его губы такие мягкие и теплые, а щетина совсем не колется.

Я не думаю о том, что мы творим, я просто отвечаю на его поцелуй.

И это так неправильно. И так чертовски правильно!