Отдам папу в хорошие руки (СИ) - Гриц Лана - Страница 20

Дожидаемся зеленого сигнала, и машина катится дальше.

Я никак не могу выкинуть Лизу из головы. Ее бездонные глаза, когда я в последний раз стоял у ее двери, хриплый голос. И то, как она пыталась держаться, будто я ей совсем никто.

Блядь!

Сжимаю руль до побелевших костяшек.

Мне нужно отгородиться от того, что творится внутри. Но вместо этого я еду, и в голове крутится одно и то же:

«Она заболела. Она там одна».

И, черт возьми, мне хочется крутануть руль и помчаться к ней. Но, стиснув зубы, я продолжаю ехать к дому Лены.

Варя сидит задумчивая. Это ее редкое состояние, когда в ее светлой головке явно происходит мыслительный процесс.

Знаю, о чем думает, точнее о ком. О Лизе. Как и я. Юшковы одновременно думают о Елизавете Гаргоновне.

Даже «Гаргоновна» не отворачивает меня от Лизы.

В груди неприятно сжимается, чуйка на взводе. Что-то не так. Слишком быстро все как-то изменилось.

Внезапно появившаяся в моей квартире Лена. Я тогда не стал вдаваться в подробности, выслушал ее рассказ, но теперь понимаю, надо было включить внутреннего следака и тщательно расспросить обо всем. Спокойно и без обвинений. Хотя не знаю, получится ли спокойно.

Телефон на панели оживает, на экране высвечивается номер брата.

— Димон, ты где? — голос Сереги, как всегда, бодрый, будто он уже с утра бахнул кофе с адреналином.

— Сейчас Варю отвезу к Лене и подъеду, — отвечаю я, переключаясь на громкую связь.

— Давай, а то я уже стою у тебя во дворе, — смеется он.

— Хорошо, — отключаюсь и снова ловлю взглядом дорогу.

— Папуя, а Лена сказала, что детеныс коловы – теленок.

— Правильно Лена сказала.

— А детеныси уточки – утята.

— Угу, — машинально буркаю я, а сам продолжаю в голове выстраивать события того проклятого вечера.

— А как зовут детеныса змеи?

— Змееныши, наверное, — пожимаю плечами.

— А как зовут детеныса паучков?

Я зависаю в своих мыслях, но Варя выдает:

— А-а-а-а… ПАУТЯТА!

Я начинаю смеяться, дочка довольно улыбается.

И у меня в голове уже крутится другая задача, закончить сегодня клеить обои. Осталась комната Вари. Обои с рисунком: зайцы, звезды и какие-то непонятные зеленые домики.

Я предлагал что-то поспокойнее, но Варя уперлась.

«Папуя, я хотю, стобы у меня зили зайцы! И стобы мне не было скушно».

Ну, а как тут спорить?! Если дочка хочет зайцев, значит, будут зайцы. И домики. И звезды.

Пусть в ее радужном мире все будет так, как она хочет. Без грусти, без предательств, без тех взрослых историй, в которых потом долго ковыряешься, пытаясь понять, где свернул не туда.

Я снова бросаю взгляд на дочку, Варя ловит мой взгляд и улыбается.

— Папуя, а Лиза када выздоловеет?

— Скоро, — отвечаю без раздумий, хотя сам не знаю, скоро ли моя дочь сможет ее увидеть.

Мысли скачут от одной к другой. В голове я пишу невидимую формулу, чтобы все понять. Но ничего не сходится.

Я ненавязчиво спрашиваю, глядя на дорогу:

— Варя, а почему в воскресенье Лиза привезла тебя домой так рано?

— Мы хотели сделать тебе сюлплиз, — спокойно отвечает дочь.

Я сжимаю руль сильнее. Сюрприз, значит. Для меня. Тогда что пошло не так?

— А потом? — глотаю нарастающее раздражение. — Когда вы приехали домой, почему Лиза уехала?

— Лена меня заблала и заклыла двель, — Варя пожимает плечами, как будто рассказывает про обычный день. — И сказала, что у Лизы дела.

Пазл складывается. Кто-то из них держит меня за дурака, а я уже наелся этого вранья лет на десять вперед.

Хватает одного женского «ничего не случилось», чтобы внутри все сжалось в узел.

— Варя, — выдыхаю я, — а Лиза говорила, что плохо себя чувствует?

— Неть. Она так вкусно пахла.

Малышка улыбается в окно, как будто вспоминает что-то хорошее.

А я горько усмехаюсь.

Да уж, попал ты, Юшков.

Все как всегда: вроде взрослый мужик, опытный, а погряз в женских интригах по самые помидоры.

Только теперь на кону не просто твои чувства, а еще и ребенок, который уже не грудничок и слишком быстро привыкает к людям.

Варя тихо напевает, а я поворачиваю к знакомому двору.

На душе неприятный осадок, будто кто-то подменил детали в моей жизни, и теперь все вроде бы на месте, но что-то точно не то.

Надо еще раз поговорить с Леной.

ГЛАВА 29.

Дима

Квартира Лены встречает нас запахом духов и свежесваренного кофе. Варя разувается и сразу бежит в комнату, она тут чувствует себя, как дома.

Лена стоит возле комода, волосы собраны небрежно, но макияж безупречен. На ней короткие шорты и тонкая майка, которая больше подходит для вечернего свидания, чем для сидения с ребенком.

— Привет, Дим, — улыбается она. — Ты как всегда, вовремя.

— Привет.

— Может, кофе? — она медленно подходит ближе, прислоняется плечом к косяку. — Или ты спешишь?

— Лена, мне нужно с тобой поговорить.

Я стреляю взглядом в комнату, Варя выкладывает игрушки из рюкзачка. И потом только направляюсь в кухню.

Девушка следует за мной. Я разворачиваюсь, а она уже стоит рядом, хлопает своими ресницами, улыбается.

— Звучит серьезно. Мы наконец-то поговорим о нас?

— О нас? — я хмурюсь. — Лена, нет никаких «нас». И никогда не было.

— Ну, Дим, — она кладет ладонь мне на грудь, — а как же все те взгляды и шутки, твои задержки после работы и поздние возвращения домой?

— Взгляды и шутки – не повод для фантазий, — спокойно говорю я и убираю ее руку со свой груди. — А задержки и поздние возвращения – это всего лишь моя работа. Хватит придумывать, Лена.

Она прикусывает губу, словно обдумывает, как вести себя дальше: обидеться или сделать вид, что все под контролем.

— Дим, ну я же вижу, как ты на меня смотришь…

— Как я смотрю? — спрашиваю ровно.

— По-особенному.

— Ты ошибаешься.

— Или ты просто боишься признаться? — шипит она.

— Послушай меня внимательно, — тихо говорю я, чтобы Варя не услышала нашего разговора. — Я благодарен, что ты помогаешь мне с Варей. Но хватит придумывать. И еще. Не смей закрывать дверь перед Лизой.

Лена растерянно моргает, приоткрывает рот и булькает:

— Что?

— В воскресенье ты взяла Варю и закрыла дверь перед Лизой. Такого больше не будет.

Она замирает.

— Я просто подумала…

— Не надо думать за меня, — спокойно, но твердо произношу я. — Ты не моя женщина и не мать моей дочери.

Ее глаза расширяются, губы дрожат, но я не отступаю.

— Если хочешь помогать, помогай, но без игр и без сплетен. И без попыток вмешиваться в то, чего ты не понимаешь.

Лена отводит взгляд, нервно покусывает губы.

— Не понимаю о чем ты говоришь.

Я хватаю ее за руку и отвожу к окну, злобно смотрю на ее лживое кукольное лицо.

— Я не верю в ту хрень, которую ты мне наплела, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Так что в твоих же интересах сейчас во всем мне признаться.

Лена смотрит на меня, как на истукана.

— Я сказала тебе правду, — недовольно произносит она. — Или ты не можешь смириться с тем, что Лизе ни ты, ни твоя дочь нахрен не сдались? И что ты вообще нашел в этой серой мыши? Да, Юшков, раньше у тебя был вкус получше.

— Верни ключи от моей квартиры, — тихо говорю я и прожигаю ее строгим взглядом.

— Почему? — блеет она.

— Я не хочу, чтобы ты имела доступ к моей квартире. Все просто.

— Может, теперь и с Варей будет сидеть Лиза?

— Может и будет, — решительно отвечаю я.

Она недовольно фыркает и уходит из кухни. Я потираю шею рукой и прислушиваюсь. В прихожей раздается звук молнии, металлический стук. И вот в меня уже летит связка ключей. Я сразу же их ловлю и прячу в карман.

— Да подавись!

Я уверенно направляюсь в комнату.

— Варя, собирай свои игрушки обратно в рюкзачок.

— Посему? — малышка хлопает своими удивленными глазками.