Работа мечты (СИ) - Кальк Салма - Страница 16

— Полагаю, все всё сказали? — принц оглядел всю команду детей.

— Вполне, — просиял улыбкой Жиль.

— Вот и славно. Как я понимаю, молодёжь завершила свои гонки и может отправляться по домам и спать.

— Не, дедушка, может быть, пока ещё не спать? Рано же! — начала морщить нос Одетт.

— Я думаю, пока вы с мамой и папой доберётесь домой, то будет в самый раз.

— А как Софи доберётся домой? Мы её отведём, да?

— Я сам сейчас свяжусь с мамой Софи и отведу её домой, — сказал принц. — Софи, мама сказала что-нибудь, когда уходила?

— Ничего, я даже не знала, что она ушла, могла бы и сказать! — заявила детка.

— Сейчас придём и спросим, что случилось, хорошо? — смотреть на ребёнка, не смотреть на Франсуа, которому очевидно не по себе.

Дальше пришедших в гости детей собирали, здешних детей — Анри и Луи, и детей служащих в доме людей — отправляли по комнатам, а принц достал зеркало и вызвал госпожу Марину.

Та отозвалась сразу же.

— Мы с Софи идём к вам, — известил принц, и тут же открыл портал.

Взял Софи за руку, и они шагнули вперёд. И тут же утонули в совершенно упоительных запахах.

Оказавшись дома, Марина искренне не понимала, что дальше. Сбежала, струсила, да? Может быть, не нужно было? Может быть, нужно было нацепить маску посуровее и войти? И посмотреть Франсуа де Рогану в глаза? Чтобы он ещё раз сказал, что она… она привлекла внимание главы «Четырёх Стихий», настоящего принца, собственного босса и прочая? Скажите ещё раз, ваше высочество, вдруг я поверю? Потому что Одетт дружит с Софи, а она…

А она дружит с его высочеством. Они вместе работают, и его внучка дружит с её дочкой. И точка. Ничего более там нет, и никого это не касается.

Правда, она подумала, что если их общение снова сократится до исключительно делового, она будет скучать. Скучать по улыбке принца — потому что в деловой сфере он не улыбается никогда. По его ехидным усмешками и замечаниям. По его внимательным взглядам на неё. По той доброте, какая щедро достаётся от него детям.

Но… в целом это правильно, конечно. Очень уж они разные. Поэтому Соня пускай дружит с Одетт и Анри, а она сама… как-нибудь.

Ей лучше всего удавалось пережить раздрай, занявши руки. Но сейчас было совершенно немыслимо заняться рабочими делами — потому что недостанет сосредоточенности и внимания. Значит, найдём что-нибудь попроще.

Она вторглась во владения Николетт, у которой сегодня выходной, и принялась осматривать запасы продуктов. Конечно, сейчас нет нужды готовить еду самой, но было же время, когда готовили, и не видели в этом ничего особенного! Мама готовила, бабушка готовила, сама Марина в юности много и неплохо готовила… вот и вспомним.

И в итоге к моменту, когда его высочество проявился в магическом зеркале и сообщил, что ведёт Соню домой, Марина нажарила сковородку картошки и ещё одну сковородку котлет из мелко порубленного куриного филе. И едва принц, держащий Соню за руку, шагнул в её кухню, как Соня радостно заверещала:

— Ура, мама приготовила вкусный ужин!

И тотчас прибежала обниматься.

— Госпожа Кручинина, вы напрасно не сказали, что случилось, — принц, вроде бы, не сердится и смотрит по-доброму.

— Ничего не случилось. Всё в порядке.

— Наверное, вы услышали что-то, не слишком приятное? Не берите в голову, честное слово!

— Мама, не нужно слушать всякую ерунду! — заявила Соня.

— Вот, послушайте вашу девочку, она совершенно права.

— Представляешь, папа Одетт сказал папе Анри — дурак ты, твоё высочество!

Кажется, формулировка привела Соню в восторг.

— Знаешь, так говорить можно только папе Одетт, и то не всегда. А больше никому нельзя. И я даже не спрашиваю, откуда ты это знаешь.

— Ну… мы услышали, — и поглядывает-то на принца. — Мама, ты накормишь дедушку Одетт своими котлетами?

— Не так давно мы все отлично поели в доме дедушки Одетт, — заметила Марина. — Но если ваше высочество согласны пробовать простую еду, то я приглашаю, конечно же.

— Ура! — завопила Соня.

— Так, милая барышня, немного потише, хорошо? — взглянул на неё принц. — И будьте любезны, покажите, где в вашем доме моют руки перед едой.

— Пойдёмте, — Соня по-хозяйски взяла принца за руку и повела в ванную.

Они вскоре вернулись, Марина как раз успела поставить тарелки, положить всем, и согреть чайник.

— Чаю? Воды?

— Я помню, у вас был какой-то необыкновенный чай, — сказал принц.

— Сейчас сделаем.

И дальше они сидели за столом, ели жареную картошку с котлетами и разговаривали, как ни в чём не бывало. Принц ел и похваливал, Соня верещала от восторга — она любит картошку с котлетами, а Николетт готовит не так, у неё совершенно другая школа.

— Госпожа Кручинина, я и подумать не мог, что вы так вкусно готовите.

— В моей прежней жизни не было повара, — улыбнулась Марина.

Клининг-то едва начал появляться, если честно. На повара нужно было поболее зарабатывать, а она всегда хотела поездок, шопинга и новых танцевальных костюмов.

— А мог бы и не узнать об этом никогда, — улыбнулся принц.

— А нужно узнать?

— Совершенно не лишне, — он взглянул на неё внимательно и остро. — Но сейчас я благодарю вас за этот замечательный ужин и откланиваюсь. Поговорим в понедельник в офисе?

— Поговорим, — кивнула она.

Мало о них болтают, нужно больше.

17

В понедельник очередное итоговое совещание затянулось, и когда принц отпустил всех, а Марине велел остаться, она не заметила никого, готового прислушиваться и ждать крох информации — о чём таком будет разговаривать суровый шеф с главой отдела контроля качества продукции?

А суровый шеф кивнул Марине на кресло — мол, садитесь уже. И велел господину Шуази принести арро и к нему что-нибудь съедобное.

— Или обед? — принц взглянул с видом какой-то заботливой нянюшки, по мнению Марины, этот вид был ему совсем не свойственен. — Не вздумайте стесняться, я ж понимаю, что наше совещание вышло за все разумные пределы, но увы, такое случается.

— Давайте обедать, — улыбнулась Марина.

На самом деле это больше походило на ужин, конечно же.

— Отлично, я сейчас попрошу Шуази организовать.

Еду организовали так же быстро, как и всё остальное делали. И только после того, как официанты из ресторана в первом этаже и господин Шуази удалились, принц наложил на кабинет суровое заклятье и спросил:

— Госпожа Кручинина, прав ли я в предположении, что вы услышали в субботу что-то нелестное о себе от моего старшего сына? Простите, я прям, потому что не имею возможности ходить вокруг да около, да и желания не имею тоже. Я и сам слышал далеко не всё, но вам, думаю, следует знать, что остальные дети выступили на вашу защиту единым фронтом. Полагаю, если бы спросили внуков, то они тоже сказали бы о вас только хорошее. Боюсь, я некоторым образом согласен с оценкой, данной моему сыну Франсуа сыном Жилем и зятем Вьевиллем. Увы, все мы несовершенны. Но это не повод говорить глупости, и думать их — тоже не повод. Франсуа желает принести вам извинения, если вы больше не захотите посещать нас — он прибудет сюда и сделает это. Но если честно, мне бы очень хотелось, чтобы вы нас простили, — и принц внезапно улыбнулся.

Улыбался он редко. Что на совещаниях, что во время интервью или ещё каких мероприятий — принц всегда оставался суров и неулыбчив. Однако, Марина уже не в первый раз замечала, что улыбаться он вполне умеет. Когда рядом дети, то есть внуки. Самое младшее поколение. Всем им вполне удавалось вызвать у дедушки улыбку.

— Да вы-то вовсе не при чём, — ответила она честно. — Мне в самом деле оказалось не слишком приятно услышать о себе… некоторые слова. Я и не задумывалась, как вся эта наша история выглядит со стороны, а нужно было.

— Кого волнует, как это выглядит со стороны, — отмахнулся принц. — Мы с вами знаем, что не делаем абсолютно ничего незаконного или даже предосудительного. А кто и как проводит своё свободное время — не касается никого. Особенно — как провожу это время я, члены моей семьи или иные близкие мне люди. А вы с Софи уже определённо близкие люди. Если вы не возражаете, конечно.