Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ) - Харт Лена - Страница 16

— Катастрофа! — смеется она. Звук пробегает по коже мурашками.

Костя подходит к ней, берет за руку таким же уверенным жестом, каким я когда-то брал руки других женщин, не подозревая, что значит по-настоящему хотеть прикоснуться к кому-то. Он что-то шепчет ей на ухо, и я вижу, как Карина краснеет не от смущения, а от удовольствия. Игриво толкает его в плечо, и мою челюсть сводит так, что зубы скрипят.

— … поэтому я и подумала о мини-пирожных для фуршетов, — продолжает Полина, не замечая, что я слежу за каждым движением женщины в черном платье.

— Отличная идея, — бормочу, делая еще глоток. Не помогает. Только обостряет каждое ощущение, каждый звук ее смеха режет по нервам.

Костя возвращается к столику, небрежно обнимая Карину за плечи. Этот жест выглядит естественно, словно они знакомы годами, а не полчаса. Ее плечо идеально помещается под его ладонью.

— Твоя очередь, приятель, — подмигивает он мне. — Покажи дамам, на что способен ас авиации.

Встаю слишком резко. Полина вскидывает брови от неожиданности.

— Сейчас вернусь.

Подхожу к дорожке, выбираю самый тяжелый шар. Мышцы напрягаются, и я чувствую, как накопленная за вечер ярость перетекает в руки. Делаю замах и пускаю шар с такой силой, словно хочу пробить стену. Страйк. Все десять кеглей разлетаются с оглушительным грохотом.

— Ого! — восхищается Полина, хлопая в ладоши. — Это же профессиональный уровень!

Но я смотрю на Карину. Она тоже хлопает, но медленнее, задумчивее. В ее зеленых глазах мелькает что-то, что заставляет сердце пропустить удар. Понимание? Или она тоже чувствует это болезненное электричество между нами?

— Мой ход! — Костя направляется к дорожке с коронной развязной походкой.

Карина проходит мимо, возвращаясь к столику, и на мгновение наши плечи соприкасаются. Электрический разряд пробегает от точки контакта по всему телу, и я понимаю, что весь мой план летит к черту.

Сажусь рядом с Полиной, кладу руку ей на спину. Она доверчиво прижимается, и мне становится тошно от собственной фальши.

— Ты такой сильный, — тихо говорит она, ее рука ложится мне на бедро. — Наверное, в небе тоже все контролируешь так же уверенно.

— Стараюсь, — отвечаю деревянным голосом.

Костя делает спэр и возвращается с победным видом. Садится рядом с Кариной. Я замечаю, как она не отодвигается, когда его колено касается ее ноги под столом.

— Рассказывай про полеты, — просит Карина, поворачиваясь к нему всем телом. — Это правда так романтично, как в кино?

В ее голосе звучит неподдельный интерес, и что-то злое скребет когтями изнутри. Она никогда не спрашивала меня о работе с таким энтузиазмом.

Костя оживляется. Он обожает быть в центре внимания, особенно женского.

— Однажды мы летели над Альпами на закате, — начинает он историю, которую я знаю наизусть. — Небо было цвета расплавленного золота, а горные пики казались кружевом на этом фоне…

Полина что-то говорит про новую кофемашину, но слова не доходят. Я смотрю, как Карина слушает Костю: наклонив голову, приоткрыв губы от восхищения. Как ее глаза блестят в неоновом свете, когда он рассказывает про турбулентность над Атлантикой.

— И вдруг приборы показали критическое снижение давления в одном из двигателей, — продолжает Костя, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Пришлось экстренно сажать самолет в Цюрихе…

Карина ахает и инстинктивно касается его запястья.

— Боже, как страшно! Ты настоящий герой!

Что-то лопается у меня внутри с почти слышимым треском.

— История преувеличена раза в три, — говорю громче, чем нужно. — Никакой экстренной посадки не было. Обычная процедура по регламенту.

Костя удивленно поднимает бровь, а в глазах Карины вспыхивает знакомый холодный огонь.

— Как интересно, — произносит она тоном, от которого холодеет кровь. — Значит, мой спутник не только обаятелен, но и скромен.

«Мой спутник». Эти слова бьют точнее снайперского выстрела. Она называет Костю «своим», и ревность взрывается в груди, как граната.

— Полина, — резко поворачиваюсь к ней. — Потанцуем?

Она моргает от неожиданности, потому что здесь нет танцпола, только крохотная площадка у бара, где пара подвыпивших девчонок пытается двигаться под хиты девяностых.

— Конечно, — соглашается она с улыбкой, которая режет хуже любого упрека.

Веду ее к импровизированному танцполу. Обнимаю за талию, и она прижимается ко мне: мягкая, теплая, пахнущая знакомыми духами. Должно быть хорошо. Она идеальна: добрая, искренняя, без острых углов и ледяных стен.

Но вместо тепла я чувствую только вину, острую как лезвие.

Через ее плечо вижу наш столик. Костя что-то азартно рассказывает, размахивая руками, а Карина смеется так, как никогда не смеялась со мной. Непринужденно, естественно. Рядом с ним она расцветает, сбрасывает ледяную маску.

И тогда происходит то, чего я боялся больше всего. Костя наклоняется и говорит что-то Карине прямо на ухо. Она поворачивается к нему, и их лица оказываются в опасной близости. Между ними повисает пауза — та самая, которая предшествует поцелую.

Руки сжимаются на талии Полины до боли.

— Тем, ты делаешь больно, — тихо говорит она.

Разжимаю пальцы, но не могу оторвать взгляд от столика. Костя берет руку Карины и рассматривает серебряный браслет на ее запястье — тот самый, который я заметил в самый первый день.

— Красивая работа, — слышу его голос даже через музыку. — Винтажная?

— Подарок, — отвечает она, и в голосе звучит что-то мягкое, интимное.

Возвращаемся к столику. Полина садится ко мне вплотную, ее рука лежит на моем колене. Я должен ответить на близость, показать, что ценю ее. Накрываю ее ладонь своей, переплетаю пальцы, пытаюсь почувствовать хоть что-то похожее на то, что происходит со мной каждый раз при взгляде на Карину.

Ничего. Только тепло и комфорт, которого мне отчаянно не хватает — и которого катастрофически мало.

— Твоя очередь, красотка! — Костя возвращается и галантно протягивает руку Полине.

Она встает, и я остаюсь наедине с Кариной. Первый раз за весь вечер. Она делает глоток коктейля, смотрит в сторону дорожки, куда ушли Полина и Костя. Линия ее шеи в неоновом свете кажется точеной из мрамора.

Тишина натягивается между нами как струна. Должен сказать что-то нейтральное, поддержать светскую беседу. Вместо этого произношу:

— Костя тебе нравится.

Не вопрос. Констатация факта, от которой физически больно.

Карина медленно поворачивает голову. В зеленых глазах мерцает опасный огонь.

— А тебе Полина. — Она делает еще глоток, не отводя взгляда. — Мы оба на свидании, Артем.

Мое имя в ее устах звучит как приговор.

— Полина замечательная девушка, — говорю хрипло.

— И Костя потрясающий мужчина. — Карина наклоняется вперед, и аромат ее духов — терпкий, сложный — ударяет в голову. — Остроумный, обаятельный.

Сжимаю стакан до побелевших костяшек.

— Тогда все прекрасно.

— Прекрасно, — соглашается она, и в голосе звучит вызов.

Полина возвращается с довольной улыбкой, потому что ей удалось сбить семь кеглей из десяти. Костя аплодирует и обнимает ее за плечи в поздравительном жесте, но его взгляд скользит к Карине.

— Все хорошо? — спрашивает Полина, садясь рядом. — Вы выглядели такими серьезными.

— Обсуждали погоду, — отвечает Карина с невинной улыбкой, которая меня не обманывает ни на секунду.

Остаток вечера я играю роль. Обаятельный спутник, внимательный слушатель, успешный мужчина на свидании. Смеюсь шуткам Кости, задаю Полине вопросы про работу, делаю все правильные комплименты.

А внутри все яснее понимаю одну простую и разрушительную истину.

Я сижу не с той женщиной. Держу не ту руку. Вдыхаю не тот аромат. Каждая улыбка Полины ощущается упреком, каждый смех Карины в ответ на шутку Кости, как удар ножом.

Когда мы наконец выходим из боулинга, прохладный воздух ударяет в разгоряченное лицо. Полина берет меня под руку, прижимается к плечу, и это простое движение ощущается как предательство по отношению к ней, к себе, ко всем нам.