Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим - Страница 17

На вторую ночь моего пребывания в лазарете, она бесшумно проскользнула ко мне в палату, забралась под одеяло и, избавившись от платья, прижалась ко мне горячим истомлённым девичьим телом. А я… Я, несмотря на всё еще ноющие ребра и отчаянно зудящие под повязками раны, ничуть не возражал.

Глава 9

На третий день, с утра пораньше ко мне заявился сержант Корнедуб и не терпящим возражения тоном велел собираться.

— Хорош бока отлёживать, парень, — буркнул он в усы. — Служба не ждёт.

Как видно, личная просьба князя Рокоссовского лишь смягчила ко мне отношение окружающих, но не вознесло на самую верхушку правящей элиты. Да я туда пока и не стремился. Мое дело смотреть, слушать и запоминать. Учиться. Стали относится, как к человеку, а не протухшему ведру с помоями, и то хлеб.

Когда выходили из лазарета, непонятно чему вдруг усмехнувшийся сержант сказал:

— На Дашку сильно не заглядывайся, часовой. У неё отец главный кузнец Цитадели. Из железа дух выбивает, а уж из тебя… Они с капитаном на праздники, бывает, силой рук меряются и побеждают по очереди. Понял-то?

— П… Понял, — чуть не споткнулся я, вспомнив чудовищные руки Кречета. Неужели так бывает⁈

Пока шли из больничного крыла, сержант словоохотливо поведал о том, что мне предстоит в ближайшее время. И я понял, что надежды на скорое возвращение в родовое гнездо можно пока отложить в долгий ящик.

Капитан Тринадцатой стражи готовил на завтра разведывательный рейд в глубь западных земель, на самую границу Ведьминой скверны. Воздушные патрули Часовых регулярно совершали облёты находящихся под защитой приграничных территорий. Старались отслеживать все зарождающиеся проколы и следили за сохранением печатей нейтрализованных. Но этот рейд обещал быть особенным. До Лютограда стали доходить крайне неприятные слухи о странном оживлении нечисти на западной границе. Вот Кречет и решил, не откладывая в долгий ящик, наведаться да посмотреть, что там за дела заварились. И лично возглавить разведывательный отряд. И конечно от всей широты своей необъятной души включить в него и меня. Учиться.

Вроде сержант ко мне неплохо относился, поэтому я рискнул произнести:

— Говорят, в Северных Землях Часовые редко доживают и до тридцати пяти.

Покосившись на меня, Корнедуб неопределённо усмехнулся и дёрнул себя за ус.

— Верно говорят. Но я ненамного пересёк этот порог. Ты думаешь, мне сколько?

Я счёл невежливым откровенно пялиться на иссеченное морщинами и зажившими шрамами лицо седовласого ветерана, поэтому неуверенно сказал:

— Пятьдесят? Чуть больше?

— Мне всего сорок два, Бестужев. Но по местным меркам я, конечно, уже старик!

Сорок два⁈ Что же такого повидал на своем веку этот Часовой, раз в свои сорок выглядит на добрый десяток лет старше? И не ждёт ли меня такая же участь? С другой стороны его долголетию в рядах Ордена можно и впрямь только позавидовать.

— Когда в Лютограде появились твой отец, а за ним капитан Кречет, я уже считался старожилом, хоть и прослужил всего пару лет, — поделился Корнедуб. — Рогволд пришёл чуть позже. Теперь мы самые старые из всех, кто нынче служит в Корпусе. Думаешь, Кречет понапрасну напускал на тебя страху, когда говорил, что с каждым годом выпускников из Академии всё меньше, а люди здесь мрут как мухи?

— Не думаю, — я покачал головой.

— А знаешь, сколько всего сейчас в рядах Тринадцатой Стражи насчитывается Часовых? Именно тех, кто влазит в боевые доспехи? Я не беру в расчет лекарей, механиков, воздушных моряков, оружейников, рядовых стражников и прочих. Я говорю именно о бойцах, готовых в любой момент взять в руки меч Часового.

На этот раз я не стал играть в угадайку.

— Триста. Триста бойцов на всю округу.

— И всё? — изумился я. — Как такое возможно? А если не дай бог…

Сержант немного замедлил шаг, приостанавливаясь перед широкой, окованной железом дверью, ведущей во внутренний двор. Он нахмурился:

— Сплюнь, дурень! Конечно, в случае необходимости рядом с нами встанет и городской гарнизон. А там вояк тыщи две будет. Но в общем, думаю, ты понял, как тут дела обстоят.

Я промолчал. Да в одной только крепости Часовых способны уместиться эти две тысячи. Не считая прочих. Значит, значит дела тут и взаправду не ахти. Перемирие с Ведьмами? Кто кого опасается? Ответ напрашивался сам собой. Я невольно поёжился. Если нечисть решится на массированный прорыв границы, то жалкая горстка Часовых их не сдержит. Или сможет? Вдруг я просто о многом еще не знаю? Ведь несли службу здесь и маги, способные поддержать воинов Ордена. Дирижабли, силовые доспехи, всяческое оружие. Учиться. Я должен учиться.

Выйдя во внутренний двор, мы оказались под хмурым низким небом. С тех пор, как я здесь оказался, я ни разу не видел солнца, хотя до осени было еще далеко. Сержант направил меня к низкому, вытянутому строению, похожему на длинный каменный сарай, крытый тяжёлой замшелой черепицей.

— Казармы, — пояснил он. — Здесь и проживает основная часть рядового состава. В самом замке комнаты только для командующих и вспомогательных служб. Воины живут в одном месте, отдельно.

— Чтобы в случае тревоги одновременно всех поднять и поставить в штыки, — понимающе кивнул я, вызвав снисходительную ухмылку сержанта. — И меньше бегать по замковым лестницам и закуткам.

— Соображаешь. Поскольку ты у нас пока обычный воин, жить будешь вместе со всеми. На то время, что находишься в городе. Хотя, как потенциальный командир ты имеешь право на проживание в собственном имении. Но тут видишь, какая штука…

Мы уже шли по замощённому древней брусчаткой двору. Я подсказал:

— Но этот вопрос будет решать исключительно капитан Кречет.

— Правильно. Послушай совета такого старого вояки, как я, Бестужев…

Сержант остановился и назидательно ткнул меня в грудь пальцем.

— Если вернёшься живым из намеченного на завтра рейда, да ещё и в походе не оплошаешь, Кречет через пару месяцев поставит тебя минимум сержантом и даст десяток под личное командование. Толковые офицеры ему нужны до зарезу. А ты явно не дурак. Кто тебя надоумил не светить грамотой от князя Рокоссовского? Ты ничего не мог знать о том, как тут всё устроено, тут я твёрдо уверен. И если бы ты с ходу начал размахивать этой бумажкой перед носом Кречета, он с психу её бы и читать не стал. Забил бы тебе в глотку и вся недолга.

Я по-новому посмотрел на Корнедуба. А этот седовласый Часовой был не так прост, как изначально мне показался. Но, повторюсь, он вроде ко мне относился неплохо. Я прислушался к внутренним ощущениям. После схватки с волколаком мой Родовой знак опять впал в беспробудную спячку.

— Капитан «Хорька» Еремей Могильный.

— Так и знал, — удовлетворенно хмыкнул в усы сержант. — Старый пират тот ещё прощелыга и хитрец, но человек недурной, чтобы о нем капитан не рассказывал. Меж собой они не особо ладят.

Подойдя к казарме вплотную, я понял, что ошибся с изначальной оценкой ее размера. Она оказалась намного больше и рассчитывалась на гораздо большее число служивых.

— Давно, ещё во времена Великой войны, тут постоянно проживало не меньше тысячи-полутора Часовых, — подтвердил мои догадки сержант, открывая на тщательно смазанных петлях тяжёлую двустворчатую дверь. — Два десятка боевых магов. А сейчас? Рогволд да Трофим. Леонида я уже и в рассчет не беру! Этот трухлявый пень в два раза старше меня, забыл половину заклинаний и опасен больше для себя, чем для нечисти! Да… А городской гарнизон? Раньше насчитывал десять тысяч солдат. Потом, потом наступило то, что наступило, когда пала старая Столица. Затем появление новой, поражённой ведьминой скверной границы, расколовшей государство с севера на юг на две части, и позорное то ли перемирие то ли затишье перед бурей, длящееся и по сей день вот уже почти сотню лет. Ну, сдается мне, ты это и так знаешь не хуже других. Входи, Бестужев, входи.

Мы вошли в просторный тамбур, где на страже стояли два угрюмых парня, в коже и кольчугах, с мечами на поясах. Я увидел развешанные по голым стенам арбалеты, пики и колчаны с болтами. За потёртым деревянным столом сидел грузный человек, в черном мундире. У него не было левой руки ниже локтя. Перед ним стояла миска с тушенной капустой и бобами, рядом лежало пол буханки хлеба и высился кувшин с водой. Я понял, что не успел позавтракать. Больничная похлёбка пришлась мне по вкусу. Дарья всегда приносила полную тарелку с самыми сочными кусками мяса. Эх, Дашка…