Часовой: воин Ордена (СИ) - Шторм Максим - Страница 42

— Если обратиться напрямую к тому же князю Рокоссовскому… Кажется, вы уважаете его. Что он из себя представляет? Вроде бы достойный человек.

Кречет тотчас метнул на меня острый настороженный взгляд.

— Князь является одним из Верховных командующих Ордена Часовых, входит в Совет, формально командует Корпусом Девятой Стражи, хотя, конечно, всю лямку тянет его племянник. Князю-то с его положением ещё не хватало Часовыми заниматься! Рокоссовский из тех, кто знает, на чём стоит Империя, и сколько крови пролилось, чтобы её закалить. И он почему-то решил замолвить за тебя словечко… Зная, что ему я не смогу отказать. Но на твоем месте, Бестужев, я бы не спешил преждевременно радоваться такому тайному покровителю…

Я внимательно посмотрел на капитана, улавливая, куда он клонит. Впрочем, я и сам это прекрасно понимал.

— Каким бы хорошим и замечательным не казался человек калибра князя Рокоссовского, он всегда рано или поздно потребует ответной услуги. И не удивляйся, если она будет совсем несоизмерима с оказанной тебе помощью. Для князя взять тебя под крыло ничего не стоит. Задумайся, о чём он может попросить в ответ. А пока ты ему нужен просто живым. И со временем занявшим место своего отца.

Кречет, усмехаясь, стрельнул в меня пронзительным взором. Я, не колеблясь, поднял на него глаза и в тишине каюты и негромко поскрипывающего такелажа сказал:

— Капитан, когда вы сами решите, что я стал достоин Александра Бестужева, только тогда я займу его место. Не раньше. И не важно, сколько пройдет до этого момента времени, если он вообще наступит. Месяц, год, три года.

— А ты не дурак, дворянин, — протянул Кречет с задумчивыми интонациями. — Иногда мне хочется тебя придушить, а иногда я думаю, что твоим нынешним и будущим врагам нужно начинать тебя всерьёз опасаться. Если в ближайшие месяцы не умудришься сдохнуть, далеко пойдёшь. Впрочем, учитывая твой скверный характер и врождённое чувство неподчинения и нарушения приказов, скорее вероятен первый вариант. Понимаешь, о чём я?

Я несколько сконфуженно кивнул. А капитан внезапно протянул свою железную руку и крепко сжал мое запястье. Быстро произнёс, словно сам стыдился своих слов:

— А за жизнь Рогволда спасибо. Говорю первый и надеюсь, хм, последний раз. Они с Федькой сделали для лютогоградской Цитадели больше, чем весь Орден Часовых в полном составе. И он мой друг. За прямое нарушение приказа, по возвращении в Лютоград ты на месяц застрянешь в Цитадели, пока не отдраишь все полы во всех комнатах и башнях. Поработаешь половым, на пользу пойдёт, не сомневайся. А за Рогволда спасибо.

Он отпустил мою руку, а я лишь отчеканил:

— Есть выдраить все полы в Цитадели, господин капитан.

Если Кречет ожидал от меня заносчивого возражения или недовольно скорченной рожи, то я и здесь не хотел его радовать. Пусть я и наследный дворянин, и будущий глава Тринадцатой стражи, сейчас в данный момент всё это не стоит ни хрена. Я проклятый аристократ, с заблокированным даром, отрезанный от Родовых способностей. С кучей проблем и врагов. И кто я такой, чтобы перечить Кречету? Я буду идти к своей цели. И не только по трупам чудовищ, но и по вытертым мокрой тряпкой каменным полам Цитадели Часовых. Хе-хе! От этой мысли мне вдруг стало смешно.

— А теперь иди давай. Спать, — так и не увидев на моей лице ни капли недовольства, отмахнулся капитан. — Я же еще поработаю. Над чистописанием, ха-ха!

В ту ночь на борту едва ковыляющего сквозь ночную мглу «Икара» мне опять приснился удивительный сон-воспоминание, пришедший ко мне из недр погруженного в неизвестные глубины разума Алексея Бестужева.

Во сне я больше похож на себя нынешнего. Смотрю как будто со стороны. Мне лет шестнадцать. Долговязый, тощий, но с широким костяком, жилистый, с прямой осанкой и вызывающе вздёрнутым ястребиным носом. И да, у меня были длинные, почти до плеч чёрные волосы. Отрастил, однако.

Я знал, что на моей спине, между лопаток уже набита татуировка Родового Знака — гордый грифон, сжимающий в передних лапах меч. А поверх него противоестественное, и от того кажущееся, несмотря на нарочитую простоту, отвратительным и мерзким. Запретные руны. Наглухо, намертво скрывавшие мои Способности, похоронившие мой так и не успевший проснуться дар наследного дворянина. Что мне дали бы эти умения и в чём они заключалась? Наверняка мне об этом рассказали. Или же нет? В любом случае пока я ничего о них не знал. Эти воспоминания ко мне ещё не пришли.

Во сне я сидел за столом в отцовском кабинете и углублённо вчитывался в старинную, переплетённую в истёртый кожаный переплёт, большую толстую книгу. Она называлась «Геральдика и Родовые символы Великих Родов Великорусской Империи. История и происхождение». Ко мне пришло понимание, что я к шестнадцати годам очень полюбил читать. Помимо обязательных физических упражнений и обучению владению оружием, начиная от кинжала и заканчивая длинноствольным мушкетом. Дядя Игнат ни на одном из этих обязательных для моего просвещения поприщ не давал мне спуску. Я видел, как он удовлетворённо улыбался и отпускал скупые похвалы моим успехам. И уж тем более он не ожидал, что без твёрдой отцовской руки я буду уделять чтению не меньше времени, чем стрельбе и отработке навыков фехтования на мечах.

Вот и сейчас, заглянув в кабинет отца и увидев меня, склонившегося при свете поставленного на массивный стол канделябра над книгой, довольно произнёс:

— Молодец, Алексей, молодец. Знаешь, как древние говорили? Ученье свет, а не ученье тьма!

— И где теперь эти древние? — не отрываясь от слегка пожелтевших страниц, отозвался я.

— Ишь ты, языкастый какой! — фыркнул наш управляющий, заходя в комнату. — Надрать бы тебе уши, да ужо поперек кровати не помещаешься!

Я невольно покосился на широченные ладони дяди Игната, коими впору было гвозди забивать да костыли, и поёжился. Пусть я уже давно перерос невысокого, но невероятно мощного и кряжистого дядьку почти на голову, но если от него прилетит, то мама не горюй!

— Что хоть читаешь, не срамные, надеюсь, книжонки-то, а?

Посмеиваясь в бороду, дядя Игнат деловито сбил с одной из свеч налипший воск, спасая начинающий хиреть огонёк. Я же отчаянно покраснел. В обширной библиотеке отца я нашёл на самых дальних пыльных полках и парочку таких вот книг. Вроде бы их называли любовными романами, с довольно откровенным содержимым и даже весьма живописными черно-белыми иллюстрациями. В книге же, что я читал сейчас, тоже было полно картинок, в том числе и цветных.

— Родовые символы изучаю, — сконфуженно буркнул я. — Историю возникновения и присущие аристократическим семьям способности. Правда, о магии тут совсем мало написано. Всё больше вскользь, и очень кратко…

— А ты не иначе думал поболя узнать, — лукаво поблёскивая добродушными глазками, дядя Игнат со вздохом усадил своё седалище на самый краешек тяжеленного дубового стола, даже не скрипнувшего под его весом.

— Ну да!

— Эвона как… А покамест что интересное вызнал-то хоть?

Я, увлёкшись, лихорадочно зашуршал страницами и взахлёб, несколько сбивчиво начал рассказывать:

— О, дядя Игнат, оказывается, каждому из тринадцати Великих Домом по наследству и древнему праву принадлежит Великий Символ, то бишь Родовой Знак. Это зверь. Тринадцать зверей, олицетворение силы и таланта. У каждого Рода свой. Некоторые знаки очень просты, это вполне себе настоящие животные, но некоторые… Это же просто сказки! Этих существ никогда и не существовало в нашем мире! Ведь так?

— Ты о нашем Грифоне-то?

— Ну да! И не только о нем. Вот, сам посмотри… Символ Перумовых — дракон. А Рокоссовских? Существо под названием Василиск. И таких тут почти половина…

Управляющий снисходительно усмехнулся.

— Ну так а что ж тебе непонятного?

— Зачем делать символом аристократического дома никогда не существующее животное?

— Глупый ты, Алёшка. Изучай побольше древнюю историю. Наш мир не ограничивается последними столетиями. Не забывай, что раньше всё было иначе.