Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 13

Сам Кремль тоже выглядел… непривычно.

Знакомые стены, Спасская башня… И куча дополнительных построек, включая арсенал, ангары, казармы, несуразный тучеразгонитель, собственный аэровокзал. И да, этот комплекс занимал гораздо большую площадь, нежели в моём мире. А примыкающие улицы тщательно охранялись, движение там было ограничено.

Надо ли говорить, что исчез мавзолей Ленина?

Как корова языком слизнула.

Я, разумеется, навёл справки через свою СБ, изучил мыслекарту и знал, куда надо идти. Князь Долгоруков работал в своём дворцовом кабинете с видом на Москва-реку. Дворец был окружён парком, известным у нас как Зарядье. Тут он назывался, если мне не изменяет память, Медвежьим. Что касается Москворецкой набережной, то ходили по ней исключительно избранные — те, у кого имелся допуск в клановые кварталы. Большой Москворецкий мост стал естественным пропускным пунктом, который тщательно охранялся мехами, кинетиками, пиросами и телепатами. Ограничения касались только части набережной — до того места, где она пересекалась с Китайгородским проездом.

И да, Храм Василия Блаженного, один из главных символов моей Москвы, здесь так и не построили. Вместо него красовалась непонятная хрень, украшенная сложными барельефами и контрфорсами, отдалённо смахивающая на эксперименты Гауди. То был Храм Древнего Завета. Думаю, вы прекрасно понимаете, кому там поклонялись.

Туман пришлось конденсировать прямо во дворце.

Задачка оказалась непростой.

Во-первых, изначально я материализовал эту муть в Медвежьем парке, чем вызвал серьёзный переполох. Ну, промахнулся. С кем не бывает. Чтобы не вливать в Расширитель адскую прорву энергии, начал смещаться к центральному зданию дворцового комплекса, но там вдруг включились непонятные устройства. Из углублений в земле выехали трубы, смахивающие на снежные пушки. Трубы ударили воздухом по зоне ограниченной многомерности, и меня начало сносить к деревьям. Пришлось обогнуть эту мерзость по широкой дуге, втянуться на подземные уровни, в паркинг, и уже оттуда расшириться к южному крылу, в котором располагался кабинет Долгорукова.

Шороху я навёл знатного.

Эсбэшники бегали как ошпаренные.

Но князю это не помогло.

Без четверти десять по московскому времени туман сгустился в роскошном кабинете лидера страны. Я не стал ползать по углам и потолку, пугать князя разными фокусами, а просто вписался в простенок между двумя книжными полками. Аккурат под картиной, изображавшей основателя Рода.

— Милостивейший Государь, — я знал, что эта форма обращения льстит князю. — У меня к вам неотложный разговор.

Глава 8

Положив трубку, правитель империи несколько секунд ничего не говорил.

Только что я стал свидетелем… даже не знаю, как это назвать. Того, что люди, рождённые править, делают это быстро, чётко и естественно? Даже в условиях полного безумия?

Долгоруков не был готов к моему приходу.

Но он понимал, что рано или поздно я могу выкинуть нечто подобное.

Отношения у нас не заладились с тех самых пор, как я отказался выгонять Маро. Князь попытался взять меня на понт, запугать экстрадицией. Я разрулил ситуацию в своём стиле. Ну, почти в своём. Не поубивал всех к хренам собачьим, а перенаправил информационные потоки в нужное русло. И этими потоками снесло одного чрезмерно борзого англичанина. Уверен, Долгоруков проследил за моими операциями. И сделал определённые выводы. С тех пор мы не общались, но я практически уверен в том, что осадочек остался.

Я решил не прибегать к угрозам.

Князь Долгоруков — человек неглупый. Он прекрасно понимает, что мой приход — это, по сути, демонстрация силы. А в связке с моими действиями по снятию с поста важного британского чиновника… Выглядит всё так, что с моим Родом надо считаться.

На стол легли уже разыгранные карты.

Негласный союз аристократов из конкурирующих Домов.

И, должен признать, и.о. императора не подкачал. Для начала созвонился со своим коллегой в Никополе, обсудил положение вещей и попросил копию слепков. Заверил в том, что паритет соблюдается, и недоразумение будет улажено. Обозначил позицию: никаких взаимных претензий. Сразу после этого набрал Максима Раевского. Никаких телепатов, курьеров со срочными депешами и прочей ерунды. Один звонок. Несколько жёстких, тщательно выверенных фраз. Этого хватило, чтобы мальчишка струхнул.

Третий звонок — министру обороны.

Чтобы отследил дирижабли.

И вот мы стоим друг напротив друга. Придумать более странную компанию собеседников, наверное, невозможно. Двумерная фигура на стене, в которой лишь отдалённо угадываются черты подростка, и самый могущественный человек Российской империи.

— Вы меня не перестаёте удивлять, барон, — наконец, заговорил князь. — Что мешало связаться со мной по телефону и обсудить всё как следует?

— Хм. Наверное, то, что никто бы не стал меня слушать?

— Вы недооцениваете мой секретариат.

— У меня всего несколько часов, ваше высочество.

— Зная ваши способности, Иванов… Вы что, испугались этих дирижаблей? Раевские потеряли своего патриарха, семьёй правит идиот. Не думаю, что Строеву понравилась идея, но приказ он выполнил. Я это к тому, что вы же их разгромите. В чём проблема вообще?

— Князь, вы всё прекрасно понимаете. Раевские, да и Гамовы, не собирались воевать своими руками. Я бы напал, угробил кучу народа — вот вам и казус белли. Дальше запускаются маховики клановых военных машин.

— А то, что вы убили Самуила Раевского и угнали его цеппелин, вас не смущает? — на лице правителя появилась усмешка.

Я открыл рот, чтобы возразить, но меня перебили:

— Да, у меня хорошая служба безопасности. И аналитический отдел на высоте. Известно, что «Пилигрим» движется на юг, в сторону вашей усадьбы. Известно, что Самуил Владимирович игнорирует все попытки выйти с ним на связь. Незадолго до этого вы ему звонили, хотя содержание разговора остаётся тайной. Герцогские слуги высажены в богами забытой деревушке, названивают оттуда с почты и несут чушь про то, что Константин Альбранд захватил летательный аппарат. Лично захватил, даже не удосужившись поручить это своим гвардейцам. Ну, не смешите. Если это связать с горящими виноградниками, всё становится очевидным.

А то, что я сам же и запустил дирижабли Раевских в свою сторону, сообщив им о смерти Самуила Владимировича — этого не знает даже князь. Просто я не учёл в уравнении Гамовых. Думал разобраться со своими противниками по очереди. Выглядит, как выстрел в ногу? На самом деле, нет. Я хочу официально поставить этих упырей на место и разрушить их альянс в зародыше. Для этого мне нужны сильные рычаги власти, которыми обладают лидеры кланов. Такая вот логическая цепочка.

Зазвонил телефон.

Князь поднял трубку, выслушал доклад.

Положил трубку и будничным тоном сообщил:

— Рейд отменён. Цеппелины разворачиваются.

— Благодарю, ваше высочество.

Это я сказал почти искренне.

— А теперь поговорим начистоту, — Долгоруков изменился в лице. Благодушный властитель, разруливающий проблемы, уступил место кому-то другому. И этот «кто-то» заставил меня насторожиться. — Вы спровоцировали нападение?

— Допустим, — осторожно ответил я.

— Зачем?

— Чтобы не увязнуть в этой войне на годы вперёд. У меня большие планы, ваше высочество. Конфликт с Гамовыми и Раевскими реально мешает.

— Очень предусмотрительно, — похвалил правитель. — Надо полагать, вы и с моим коллегой из Никополя побеседовали.

— Я бы предпочёл уклониться от этого вопроса.

— Само собой. И у меня вас не было, да, барон?

Чёртов гений.

— Заводик решили построить, — князь с удивительной скоростью переключился на новое направление. — И развязываете себе руки.

— Можно и так сказать.

— А если бы я не согласился приструнить Раевских, то что? Начали бы мне угрожать?

— Как я мог.

— Ну-ну, — хмыкнул Долгоруков. И вновь переключился на новую тему: — Вот что, господин Иванов, я хочу извиниться за одно старое недоразумение… Я понимаю, что госпожа Кобалия — ваш друг. И моё предложение… хм… выглядело весьма неприглядно. Прошу меня извинить.