Шторм в сердце империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 31

Рядом соткалась подёргивающаяся помехами фигура Мусаева.

Пара секунд — и прыгун стабилизировался в привычных измерениях.

— Как оно? — я отстегнул от пояса трость и перебросил в левую руку.

— Ребятам помогал, — Мусаев бросил косой взгляд на остров. — Там на одном борту попались упыри в очках, эти нас видели.

— Ты идёшь со мной, — распорядился я, уже достигнув двери. — Повоюем немного.

— Задайте точку, ваше благородие.

— Прогуляйся пешком, — хмыкнул я. — Для разнообразия.

И мысленно призвал Хорвен.

«Пилигрим» не был десантным транспортником, поэтому никаких откидывающихся аппарелей в нижней части. Выгружались через боковой люк с выдвижным пандусом. Вперёд пропустили Зураба и ещё троих пилотов, а уж потом спрыгнули на лёд сами.

— Дубак, — пожаловался Мусаев.

— А ты что хотел, — бросил я через плечо. — Сибирь.

Осень в Никополе ничем не отличалась от осени в средней полосе. Разницу надо искать зимой, когда тут рубанёт минус пятьдесят. Но после ударного труда наших криокинетиков ощущения были не самые приятные. Я поспешил на берег, где под прикрытием стихийников разворачивались наши войска.

А неплохой себе островок Гамовы прикупили. Насколько я помню, в моей реальности близ Новосибирска ничего подобного не наблюдалось. Просторно, с холмами и сосенками, воздушным и «морским» причалами.

Но сейчас мне было не до созерцания.

В воздухе носились молнии, сгустки пламени, замораживающие техники.

Объединённая гвардия под командованием Демона заняла две пологих возвышенности и небольшой овраг между ними. Поднявшись на один из ближайших холмов, я увидел перестраивающиеся вражеские отряды.

— Да сколько их там? — возмутился Мусаев.

Мы находились чуть в стороне от потенциального театра боевых действий. Я специально занял такую позицию, чтобы видеть силы противника и усадьбу, которую вся эта орда защищала. Похоже, Альбранд стянул всё, что только можно, в тщетной попытке сформировать ударный кулак для решающего сражения.

С небольшого пригорка, на который мы взобрались, я видел только левый фланг нашего войска и механизированный авангард, выдвинувшийся на передний край. Вражеских сил, кажется, было втрое больше. И это несмотря на все наши предыдущие действия. Между линиями противоборствующих гвардий навскидку было шагов триста. Для мехов — плёвая дистанция.

Я не мог определить, кто там у них командир.

Память подсказала, что Альбранд имел несколько иной Дар, чем остальные Гамовы. Сдаётся мне, он мета, но это не точно. Дело в том, что ветка Альбрандов свои сверхспособности тщательно скрывала из поколения в поколение, и даже мои рептилоиды не сумели пронюхать, чем этот упырь владеет. Известно лишь, что он привык сам командовать родовыми подразделениями и не прятаться за спины своих бойцов.

Вот за что я люблю аристократов.

Иногда можно и не заходить в усадьбы, чтобы поставить точку в давнем споре.

— Что мы ищем? — поинтересовался Мусаев.

— Кого, — поправил я, максимально накачивая силой зрение. — Константина Альбранда.

— А, тут ничего сложно, ваше благородие. Видите «Борисфена» с гербом на груди? У него на правую руку повешен коловрат, на левую — фреза.

— Есть такое, — кивнул я.

В темноте не особо рассмотришь герб, но повсюду вспыхивают огненные шары и летают молнии, так что изредка поле битвы освещается как днём.

— Это машина князя, — подтвердил мои подозрения прыгун.

Я уже почти восстановил растраченный запас ки.

Неужели так просто?

Закатываешь всех этих красавчиков под землю — и битве конец. Потом заходишь в дом, захватываешь заложников и диктуешь условия…

Вот только мне не даёт покоя мысль, что в арсенале Гамовых есть какие-то хитрые артефакты, позволяющие телепортироваться неизвестно куда, если запахло жареным. А это означает, что Альбранд при всей своей доблести таки обзавёлся «катапультируемым креслом».

За поблёскивающими сталью рядами людей и машин виднелся кусок благоустроенной территории. Сосны, извилистые дорожки, разные площадки да беседки… Хозяева усадьбы вовсе не стремились превратить свой дом в крепость. Никаких высоких заборов, угловых башен, рвов и всего такого. Понятия не имею, где у них проложены отклоняющие линии. Вероятно, под землёй. Да и пофиг.

— Перемещайся к дому, — приказал я. — Жди меня у парадного входа.

— В бой вступать, если нападут?

— Нападут — убивай.

— Так точно.

Диверсант растворился во мраке.

На самом деле, ночь была достаточно светлой. В небе светила луна, всюду были рассыпаны по-осеннему яркие звёзды. По небу проносились рваные клочья облаков — пронизывающий ветер нёс их куда-то в направлении Урала.

Ольга пересылала мне отчёты прыгунов.

Дирижабли зачищены, никого не потеряли. Там ещё левитаторы свою лепту внесли, высадившись на открытые верхние палубы и перебив всех, кто попался под руку.

Я отдал приказ.

И наши колонны двинулись на врага, словно саранча, решившая спуститься с прибрежных холмов. Жутковатые силуэты мехов с рёвом шагали по земле, поднимая пыль и вращая дисковые пилы. Вслед за ними, лязгая доспехами, щитами и копьями, топали пехотинцы. По моему распоряжению, все наши стихийники и кинетики переместились в тыл, под надёжную защиту передовых отрядов. Я же терпеливо дожидался момента, когда вражеские мехи спустятся со своих лесистых возвышенностей в низину, где я смогу организовать им достойные похороны.

Когда между первыми рядами двух гвардий оставалось метров пятьдесят, я применил свой Дар.

Добрая треть низины стала бесплотной, и армия Гамовых провалилась под землю.

Пробив брешь на глубину двадцати или тридцати метров, я выждал несколько секунд, а потом вернул низине исходное состояние.

И тут же рухнул на колени, хватая ртом воздух.

Хорошо, что никто не видит мою слабость.

Не успев толком восстановить каналы и перенапрягая узлы, я снова затащил больше, чем мог унести. Примерно шестьсот-семьсот квадратных метров земли, да ещё в глубину метров тридцать, да ещё всё это удерживать…

Перед глазами всё поплыло.

Почти целую минуту я боролся с потерей сознания, а непрерывная циркуляция заново напитывала энергией мои узлы. До слуха доносились радостные крики наших бойцов.

Выпрямившись, я окинул взором поле боя.

Результат впечатлял.

От некогда устрашающего войска Гамовых не осталось почти ничего. Жалкие группировки уцелевших мехов и рядовых пехотинцев, находившихся в арьергарде, отступали к усадьбе, пытаясь сформировать хоть какую-то оборону. Княжеский «Борисфен» исчез. А наши ребята асфальтовым катком пёрли на врага, разделывая всех, кто попадался на пути.

Начался хаос истребления.

— Что ж, Хорвен, — тихо произнёс я. — Посмотрим, как жил-поживал господин Альбранд.

Повинуясь мысленному распоряжению, гончая включила иллюзион.

Я влил немного ки в комбез Михалыча.

И зашагал в сторону усадьбы.

Глава 19

С каждым шагом мне становилось лучше.

Циркуляция работала, наши побеждали не наших.

Как говорится, во имя добра!

Сложно передать словами, что ощущает человек с Даром, едва не опустошивший свои запасы ки. Раньше меня тошнило, я мог вырубиться и долго восстанавливался. Запас прочности вырос. Но это не мешает мне чувствовать неприятные спазмы, сопровождающие перегрузку узлов. Тянущая боль, но не физическая, а… ментальная, что ли. В общем, хрен проведёшь корректную аналогию.

Я углубился в небольшой лесопарк, обступивший со всех сторон усадьбу Гамовых. Вокруг творилась невообразимая хрень. Лязг стали, рёв двигателей, отчаянный визг бензопил и коловратов, вскрывающих вражескую броню… Кое-где даже деревья ухитрились повалить.

Неподалёку горел человек.

Бедняга уже не кричал и вообще не шевелился.

Воняло палёным мясом…

Через несколько метров я наткнулся на сцепившихся мехов — они полосовали друг друга дисковыми пилами, расшвыривая снопы искр. Безошибочно определив вражескую машину, я сделал её проницаемой и отправил в топку. То есть, под землю.